The Wrong Side of Vengeance

Горный воздух был жёстким и холодным, но в маленьком каменном укрытии он сгустился от напряжения. Фадиме Кочари сидела, жёстко прислонившись к стене. Веревки на запястьях не были её главной проблемой — больнее было осознание того, что она стала разменной монетой. Её взгляд не отрывался от Исо Фуртуна: тяжёлый, полный яда. Исо нервно шагал по пещере, его руки были сжаты в кулаки. Он не мог найти себе места. — Тебе не уйти от этого, Фуртуна. Рано или поздно, — её голос был низким, пропитанным презрением. — Ты украл девушку, и ты ответишь за это. Пусть твоя фамилия будет проклята за эту низость. Исо остановился, его дыхание стало прерывистым. Проклятие, брошенное ею, — это кровь их земли. — Твоё проклятие, Кочари, для нас — лишь шум ветра! — он подошел ближе, его глаза сверкали, как осколки льда. — Проклят тот, кто первым пролил кровь на этой земле, и это были вы! Ты говоришь о чести, но ты сама часть этой гнилой, жадной семьи. Ты здесь, потому что сама слишком горда, чтобы подчиниться — это твоя слабость! — О, я горда, — Фадиме усмехнулась. — А ты? Ты сидишь здесь, как сторожевой пёс Зарифе. Она использует тебя, а ты даже не видишь этого. Ты — тень матери, Фуртуна. Ты ничего не стоишь сам по себе. Ты не мужчина, ты... ты раб своей ненависти! Исо почувствовал, как его лицо заливает кровью. Он наклонился, их лица разделяло лишь несколько сантиметров холодного воздуха. — Я ненавижу тебя, Кочари. Ненавижу твою гордость. Ненавижу твою семью! Я мечтаю о том дне, когда... — Когда что? — перебила она, не отступая, — Когда ты убьешь меня? Сделай это, Фуртуна! Если ты способен на что-то, кроме похищения и выполнения приказов! Покажи, что ты хоть что-то стоишь! Она бросила ему прямой вызов, точно зная, что убийство — та черта, которую он не переступит. В его глазах промелькнула невыносимая боль от этого обвинения. Он не мог её убить. И она знала это. Внезапно вся его невысказанная ярость, всё бессилие перед приказом матери, вся ненависть и вся эта опасная близость схлопнулись. Исо не мог больше дышать. Он рухнул на нее, его тело было чистым, животным импульсом. Он схватил ее лицо пятернёй и ударил своими губами о её. Это был поцелуй-наказание, акт мести и физического подчинения, призванный заглушить ее голос и, главное, свой собственный страх перед ее властью над его эмоциями. Фадиме немедленно отреагировала. Она вцепилась зубами в его губу. Она хотела крови. Но когда он прижал ее сильнее, и ее тело почувствовало силу его отчаяния, её гнев превратился в оцепенение. Она почувствовала горячую, жёсткую боль его губ и, вопреки всему, не оттолкнула его, а лишь замерла, поражённая. Исо, ошарашенный тем, что он сделал и что почувствовал, резко оторвался. По его губе стекала тонкая струйка крови. Он смотрел на нее с выражением чистого ужаса и смятения. — Что... что это было? — его голос был осипшим. — Я показала тебе, Фуртуна, — она тяжело дышала. — Я показала тебе свою ненависть! Она лгала. В этот момент, заглушая их тяжёлое дыхание, снаружи раздался яростный крик. — Фадиме! Исо резко обернулся. Его глаза расширились. Он не успел даже пошевелиться. Вход в пещеру был разорван, и в него влетел Адиль Кочари, с лицом, перекошенным от ярости. Он видел свою связанную сестру и Исо, который только что отшатнулся от нее. Он не видел поцелуя. Адиль не дал Исо ни единого шанса. Он набросился на него с животной яростью. Первый удар пришёлся прямо в челюсть, отбросив Исо к стене пещеры. Исо рухнул, сбитый с ног. Он не сопротивлялся. Часть его ждала этого возмездия. Адиль обрушивал удары один за другим: в живот, в рёбра, в лицо. Фадиме, всё ещё связанная, смотрела на это избиение. Её рот был сухим. Ни звука. Ни слова. Она была обязана ненавидеть его, желать ему боли, но в её сознании, словно кинжал, пронзила мысль: это происходит из-за того, что мы только что сделали. Она наблюдала, как её брат превращает врага в мешок с костями, и не могла двинуться. Её гнев на Исо испарился, оставшись чистым, невыносимым ужасом. Она держала себя в руках, чтобы не выдать ни единой эмоции, которая могла бы показать брату её смятение. Когда Исо уже не мог подняться, Адиль прижал к себе в объятия Фадиме, разрывая верёвки одним сильным движением. — Пошли! — он потащил сестру прочь. Фадиме споткнулась, но её взгляд был прикован к лежащему в грязи Исо. Он был избит и беспомощен. Его кровь смешивалась с пещерной грязью, и на его губах, которые только что касались её, был отпечаток её зубов. Они ушли. Фадиме унесла с собой чувство вины, горькое, как зола. Она предала свою ненависть. Исо остался один, чувствуя, как его рёбра ломаются. Но больнее физических травм было осознание: поцелуй всё изменил. Он был пойман в ловушку своих чувств.

***

Наказание было публичным и показательным. Исо стоял связанный над сухой, пыльной землёй. Он едва дышал, избитый Адилем и людьми Кочари. Его держали под руки, а он и не пытался вырваться. Фадиме стояла чуть в стороне, рядом с Адилем и Эсме. Брат держал ее за руку. Она не могла оторвать взгляда от Исо. Фадиме смотрела. Она видела, как Фуртуна пытался поднять голову. Он был почти без сознания. Страшное слово "стадо" прозвучало, как приговор. Фадиме почувствовала, как её сердце провалилось в бездну. Смерть. Калитка открылась, и послышался тяжёлый, глухой топот. Стадо гнали к ним. Звук нарастал, превращаясь в громоподобный рёв земли. Оруч рванулся вперед, его лицо было перекошено от отчаяния и страха за брата. Эсме вскрикнула, тоже пытаясь пробиться. Но их тут же схватили и крепко сдерживали. Они могли только смотреть. Пыль поднялась стеной. Топот был оглушительным. Исо слабо попытался отползти, но его тело не слушалось. Он закрыл глаза и просто чувствовал. Копыта на своей груди, рога под рёбрами...а после этого он не чувствовал ничего, потеряв сознание. В тот самый момент, когда все уже ждали неотвратимого, раздался резкий, неожиданный крик Адиля. — Стоп! Вытащите его! Все повернулись к Адилю. Он был бледен, но его взгляд был расчётлив. — Не добивайте его, — приказал он. — Мы не убийцы. Он нужен нам живым. Фадиме вздрогнула. Она знала своего брата. Он не спас его из милосердия. По приказу Адиля несколько мужчин Кочари, чертыхаясь, вмешались и, рискуя собой, оттащили бесчувственное тело Исо из-под копыт в самый последний момент. — Не смотри на меня так. Я делаю это ради земли. Я должен договориться с Ширин Фуртуна, а мёртвый Исо мне в этом не поможет. Мы покажем им, что мы не варвары. Фадиме не могла ответить. Он спас Исо, но только для того, чтобы использовать его. Ее брат цинично отнял у неё право на полное проклятие, но даровал ей невыносимое облегчение. Она смотрела, как люди Кочари, ее люди, тащат раненого Исо, её врага и... Она ушла вместе с Адилем, чувствуя, что этот день забрал у неё не только похищение, но и её спокойствие.

***

Девушка сделала глубокий, прерывистый вдох и медленно подошла к двери палаты. Фадиме вошла. Тишина была оглушающей. Запах йода, чистых бинтов и лекарств. Исо лежал на кровати. Он был бледен, покрыт синяками, на боку была свежая повязка. Он только что пережил удаление дренажной трубки из лёгкого и зашивание раны, что оставило его измученным. Он лежал, глядя в потолок. Не в силах поднять голову, его взгляд был отведён от вошедшей. Фадиме подошла ближе, встала у края кровати. — Так я и думала, ты не сможешь смотреть мне в глаза, Фуртуна, — её голос был низким, в нём смешались презрение и облегчение. Исо попытался приподняться, но его тело пронзила острая боль от свежих швов и недавнего вмешательства. Он сдавленно застонал и снова опустился на подушку. Только теперь, превозмогая боль, он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Это... это низко, — выдохнул Исо, глядя на нее. — Низко? — Фадиме вздрогнула. — Низко было похищать меня, Фуртуна. Низко было нападать на женщину, а потом... потом... — Я не мог противостоять матери, — Исо говорил хрипло, каждое слово давалось ему с трудом. — Я не смог. И я... я не хотел, чтобы все зашло так далеко. Прости меня. — Не смей извиняться! — Фадиме отшатнулась. — Не смей говорить мне это! Ты мой враг! Я должна ненавидеть тебя! — Тогда ненавидь, — Исо слабо улыбнулся, и эта улыбка была полна боли и странной нежности. — Но я не смог противостоять тому, что было в пещере. И я не жалею об этом. Я рад, что ты здесь. Эти слова сломали ее окончательно. Фадиме рухнула на колени рядом с кроватью, прижимаясь лбом к одеялу. — Я была там. Я видела, как брат приказал достать тебя, чтобы использовать. Видела, как ты едва не погиб... и я не смогла ничего сделать. Она подняла на него взгляд. В её глазах не было ненависти. Было смятение и пугающее влечение. — Я не знаю, что это, Фуртуна, — прошептала она. — Но я боюсь. Она больше не могла говорить. Она наклонилась к нему. Её движение было медленным, обдуманным. Она осторожно, нежно положила свои губы на его. Этот поцелуй был полным контрастом первому: он был мягким, долгим, полным извинения, облегчения и признания. Исо почувствовал, как боль от раны и недавнего вмешательства пронзила его, но он не отстранился. В ответ на её нежность, он, превозмогая боль, слабо прижал её руку, которая лежала на его груди. Он не мог двигать губами, но его ответ был в его дыхании и в этом слабом, но сознательном жесте. Фадиме почувствовала его ответ, и это напугало её ещё больше. Она отстранилась. Он смотрел на нее, его глаза были полны слёз — то ли от боли, то ли от осознания того, что только что произошло. Она вскочила. — Это... это никогда не повторится, — ее голос сорвался. — Я не знаю, что это было. Она бросилась к двери. — Фадиме! — он еле слышно позвал ее по имени, впервые. Она остановилась. — Я... — она не могла договорить. Она выбежала, оставляя его одного в комнате медпункта. Исо лежал, тяжело дыша. Его губы болели, его тело ныло, но его сердце сжималось сильнее от страха и внезапно обрушившейся надежды.