На той стороне Бездны

      Вы приходите с вопросами, в полной уверенности, что я всегда знаю ответ. Вы просите знаки, и я даю их вам: треснувшее стекло витрины, зыбкий узор на песке, тень, которая движется не в ту сторону, сон, что оставляет во рту привкус пепла. И вы благодарите. Благодарите за тот сюр, что принимаете за истину.       Ты пришёл не за ответом. Ты пришёл за тишиной. За тем, чтобы шум в твоей голове наконец перестал быть твоим. За тем, чтобы я его забрал. Но я лишь отражение того, что ты желаешь видеть. И если в тебе бьётся безумие, то и я буду улыбаться тебе окровавленными зубами.       Ты думаешь, я не замечаю, как твой взгляд скользит по моим рукам, ища шрамы, которых нет? Ты ждёшь, что я буду хрупким, что моя кожа порвётся, как пергамент, и из-под неё хлынет тот самый мрак, что ты так жаждешь увидеть. Ты хочешь разобрать меня на части, как механизм, чтобы найти ту пружину или шестерёнку, что заставляет мир вращаться. Но внутри лишь пустота, которая отражает твоё же любопытство.       Сегодня ты принёс мне подарок — своё отчаяние. Аккуратно свёрнутое, почти красивое. Ты протягиваешь его, и я принимаю. Не потому, что оно мне нужно. А потому, что таков ритуал. Ты даёшь — я беру. И в этом есть симметрия Бездны.       — Дай мне забыть, — говоришь ты, и твой голос — тихий шелест песка под ногами. Я смотрю на тебя и вижу город. Ты — его кривые улочки, его пропитанные чумой переулки, его роскошные, пустые балконы. Пятна на стене. Ты носишь в себе весь Дануолл, и он давит на твои кости. Они трещат под его весом.       Я подношу руку к твоему виску. Ты зажмуриваешься, ожидая боли, откровения, кары. Но я лишь мягко касаюсь коротких волос и прижимаюсь к колючим губам. Твоим? Своим? Не имеет значения.       — Забвение — это не дар, мой милый Корво, — говорю я, но слова эти — не мои, они из твоего же сна, который ты забыл на рассвете. — Это холодное пятно на изнанке Бездны. Плотное, вязкое, как смола. Оно заливается в лёгкие, вытесняя и уничтожая то тепло, что в тебе осталось. Заполняет пустóты собой.       Моя рука медленно опускается на твой живот. И ты не понимаешь. Ты хотел взрыва, но я лишь дал тебе намёк. Ты хотел, чтобы я выжег тебя дотла, но я лишь показал, где спрятаны спички.       И тогда ты злишься. Прекрасно. Восхитительно. Я улыбаюсь. Ты хватаешь меня за горло, прижимаешь к стене, которая пахнет сыростью и бесконечностью. Твои пальцы впиваются в плоть, что не оказывает сопротивления. Она поддаётся, как влажная глина, принимая форму твоего гнева.              — Я не боюсь тебя, — шипишь ты, и это самая искренняя ложь, что я слышал за эту эпоху.       — Я знаю, — так же искренне лгу я.       Милый Корво, ты боишься тишины, что останется после меня. А потому ты бьёшь. Кулак встречается с чем-то, что должно быть костью, но оказывается лишь упругой тьмой. Боль, которую ты чувствуешь, — твоя собственная. Отражённая. Искажённая. Искривлённая. Как в разбитом зеркале.       Ты падаешь на колени, а с твоих губ срывается стон. Этот звук. Я так хорошо его помню. Именно его ты издал, когда холодная сталь пронзила её горячую плоть.       Плоть. Её имя стало твоей молитвой.       Плоть. Её сердце стало твоим проклятием.       Я опускаюсь рядом. Два силуэта в мире без горизонта.       — Ты хочешь, чтобы я был монстром, — мой голос — скрежет черных камней. — Чтобы у твоего страдания было лицо. Чтобы ты мог его ненавидеть. Чтобы ты знал, что его можно уничтожить.       Ты молчишь.       — Хорошо. — выдыхаю я.       Мои черты расплываются, и в них проявляется Она. Её глаза, которые ты больше никогда не увидишь. Её улыбка, что снится тебе каждую ночь.              Ты смотришь на меня. И в твоём взгляде — не любовь, не ужас.       Облегчение. Обреченность. Покой.       Да. Вот он — твой демон. Воплощение всего, что ты потерял и никогда не сможешь вернуть. Удобно, не правда ли?       Ты плачешь. Твои слёзы — это не вода, а что-то тяжёлое. Чёрное. Как масло. Они оставляют на коже тёмные пятна. Твоей. Моей. Не имеет значения.       — Просто забери. Забери меня. Забери всё. — Твой голос не громче тишины.       Но я не вор. Я — эхо. Я не могу ничего забрать. Но я могу втóрить. Бесконечно. Вечно. Всегда.       Я исчезаю. Я растворяюсь. Я рассыпаюсь чёрным песком, что оседает на губах. Оставляю тебя одного. В тишине, которую ты так боялся услышать. Ты остаёшься на коленях, а перед тобой лишь тёмное пятно — отражение твоих масляных слёз, которые я взял с собой. Не потому, что они мне нужны. А потому, что таков ритуал. Ты даёшь. Я беру. И в этой симметрии — наша вечная, безнадёжная связь.       Мы с тобой встретимся. На той стороне Бездны. Снова. Опять. Как всегда.