Ночные жители Сиэтла

— Нет, я так больше не могу! — воскликнула Сафийя, хватаясь за голову. — У тебя есть идеи? Она испытывающе сверлила меня взглядом. И как я должен был сообщить ей, что последний час пребывал в собственных мыслях, вместо того, чтобы распутывать новую головоломку? Мне нравилось проводить так время, но после заварушки в порту моя голова была забита совсем другим. Я стал больше размышлять о своей природе. За все то время, что прошло со становления, я свыкся с мыслью быть вампиром: работать по ночам, питаться кровью, подчищать хвосты за товарищами и заниматься прочими делами на благо сообщества. Все стало настолько рутинным, что я совсем забыл: быть вампиром равно быть чудовищем. Проклятым мертвецом с вечной жаждой, который в любой момент может сорваться. А что, если бы я тогда убил невиновного? — Фабиан? — Сафийя вернула меня в реальность — Прости, совсем никаких идей. Видимо, придется еще посидеть, прежде чем что-то наклюнется. Сафийя вздохнула и поправила взъерошенные волосы. Видимо, я так сильно погрузился в свои размышления, что не обратил внимания на смену ее прически. Она в целом выглядела необычно сегодня… — Жаль. Видимо, придется отложить на неопределенный срок. — констатировала она, — Мне нужно идти. Через неделю Элизиум. А потом я хочу немного отвлечься и просто ничего не делать. — Медленно перечисляла Сафийя, кутаясь в шарф. — Ты ведь не забыл про Новый год, Фабиан?! — Ты сменила прическу? — выпалил я, затем поспешил добавить: — Нет, не забыл. — Просто убрала волосы наверх, — смущенно ответила Сафийя, отводя глаза. Повисла неловкая пауза. — Прости, я должна бежать! Она быстро накинула пальто и выбежала, хлопнув дверью. Сафийя выглядела взволнованно и обеспокоенно. Мы были в хороших отношениях, можно даже сказать — друзьями. И, если ей кто-то досаждал, угрожал или еще как-то доставлял неприятности, я обязан был вмешаться и помочь. По свежим сугробам было видно, что днем шел снег. Ночь же оказалась ясной, освещенной луной и фонарями. Сафийя шагала быстро, словно чувствовала мой пристальный взгляд из теней. Когда она обернулась, я нырнул между домами. Так мы и шли: она — по освещенной улице, я — злачными переулками. Наконец она остановилась и помахала кому-то рукой. Каково же было мое удивление, когда навстречу ей вышел Гидеон. Они обнялись, взялись под руки и направились к театру, оживленно обсуждая предстоящее представление. Видимо, я немного ошибался насчет их взаимоотношений. Впрочем, приятно видеть, что кто-то из нас способен находить утешение в обществе другого. Поскольку тревога оказалась ложной, я отправился в кабинет разбираться с бюрократическими завалами, что накопились за время моих приключений. В преддверии Рождества участок выглядел особенно пустым и тихим. Дежурный на входе лениво кивнул мне и продолжил раскладывать свой пасьянс. Внутри никого не было, кроме ночного радиста, что спал под шипение аппарата и пускал слюни на стол. Я недовольно помотал головой и спустился вниз. Работа с бумагами не вызывала трудностей, но утомляла. Нехотя я взял верхнюю папку, и спустя время белоснежная река документов хлынула на стол: результаты экспертизы, сводка криминалистов, заключение профайлера, несколько фотографий, задокументированный допрос, разрешение на обыск, конверт. Конверт? Неподписанные письма в полицейском участке — дурная примета. Обычно внутри оказывались безосновательные обвинения или анонимные признания, на проверку которых уходило слишком много времени и ресурсов. Как правило, результат того не стоил. Я нехотя вскрыл конверт и обнаружил билет на сегодняшнюю постановку. К нему прилагалась записка: «В благодарность за хлопоты. Фаир.»

***

Я постучал в белоснежную дверь квартиры, держа в руках картонку с виниловой пластинкой. Хоть я и не воспользовался подарком Фаир, но вручить что-то в ответ был обязан. Правила приличия никто не отменял, даже если ты мертв. Дверь довольно скоро отворилась. — Наконец ты пришел, я… — бодро начала Фаир, но тут же застыла. Она выглядела нарядно. Красное платье струилось множеством нитей блестящего бисера и совсем не прикрывало плечи. Перчатки отсутствовали. Завитые распущенные волосы украшала жемчужная повязка с розой. Судя по тому, как высоко поднялись тонкие брови Фаир, здесь ожидали явно не меня. Осмотревшись по сторонам, она схватилась за рукав плаща и стремительно втащила меня внутрь. — Что-то срочное? Трудно было не заметить, что обстановка в квартире изменилась. Вместо привычного творческого хаоса в гостиной царила почти интимная атмосфера: свечи, цветы и запрещенное шампанское на столе. Сама Фаир идеально дополняла картину, словно последняя деталь пазла. И эта деталь уставилась на то, что находилось в моей руке. — Нет. Просто хотел зайти и поблагодарить за билет, — я протянул ей пластинку. — Вот. Рождественский подарок. Она фыркнула, но все же приняла. — Мне стоило отдать билет кому-то другому, ведь тебя я в зале не увидела. — Конверт затерялся среди документов, я обнаружил его слишком поздно, — начал оправдываться я. Но возник закономерный вопрос: — Как он там вообще оказался? — У меня остался ключ после того раза. А ты все еще не сменил замок, — ответила она так, будто это и впрямь было очевидно, и легкомысленно пожала плечами. Я собирался прокомментировать ситуацию, но в дверь постучали. Что ж, похоже, мне пора было уходить.

***

— Что? Я знаю Лу Грэм! Если вы сейчас же это не прекратите, я позвоню ей, и вам мало не покажется! За дверью стоял молодой мужчина в темном пальто, с букетом роз и коробкой конфет. Вот бы он удивился, узнай, что десертом для Фаир был он сам. — Проживающая в данной квартире женщина является подозреваемой по делу об убийстве. Если вы и дальше продолжите препятствовать допросу, я сочту вас за соучастника. Я намеренно стоял в дверном проеме так, чтобы он мог видеть грустную Фаир, сидящую на диване с опущенной головой. Пришлось даже снять плащ, чтобы не заслонять картинку. — Что за глупости?! Она и мухи не обидит! Вы вообще в курсе, что сегодня Рождество? – Мужчина перевел дыхание, набрал воздуха и продолжил. – Почему допрос проводится в квартире? Где ее адвокат? — Вы собираетесь указывать мне, как делать мою работу? Конечно, допросы так не проводились. Но это было первое, что пришло мне в голову, когда Фаир попросила спровадить парня. Идея ей понравилась, так что мы быстро подготовили декорации, и начали импровизацию. Актер из меня был так себе, но суровый тон и удостоверение полицейского сделали свое дело — кавалер сдался. Он сунул мне визитку и попросил, чтобы Фаир позвонила в случае чего. Уже уходя, он вдруг вернулся и протянул букет и конфеты. Для драматического эффекта я шумно хлопнул дверью, и даже показалось, что с потолка подъезда осыпалась штукатурка. Поставив подарки на стол, я протянул визитку Фаир, которая тихо хлопала мне в ладоши, будто зритель, довольный спектаклем. — Почему выставила бедного парня за дверь? Она встала, прошла мимо меня и направилась к граммофону, умышленно проигнорировав визитку. — Я собиралась устроить себе праздничный ужин, — сказала Фаир, устанавливая пластинку на место и мягко опуская иглу. — Но как я могла устоять перед этим? Комнату наполнила тихая музыка. Легкая улыбка Фаир утвердила правильность выбора. Я покупал пластинку на чистой интуиции, переживая, понравится ли ей. При всей любви Фаир к музыке я никак не мог понять одного: почему она не общалась с Флетчером? Из них вышел бы прекрасный дуэт — он играет на рояле, она сидит сверху и подпевает ему, дергая ножкой. Прелестная картина. Пока я размышлял, Фаир подошла ко мне почти вплотную. Я машинально сделал шаг назад, совершенно забыв о диване, и рухнул на него. Падение получилось почти театральным: музыка сделала короткую паузу, и я будто идеально попал в ее ритм. Моя шляпа комично взмыла в воздух и медленно спланировала на паркет. Фаир внимательно смотрела на меня сверху вниз, не мигая. Я открыл рот, собираясь пошутить, но успел лишь коротко ахнуть, когда она оседлала меня, обвив шею руками. Наши носы почти соприкасались, так что я мог рассмотреть каждую ресничку на ее глазу или тонкую волосинку, выбившуюся из завитой пряди. Ее духи источали едва уловимый аромат, будто предназначались только тому, кто подберется достаточно близко. — Почему рядом со мной ты всегда молчишь, Фабиан? — медленно произнесла Фаир. Что я мог ответить? Я — детектив, и моя работа заключается в наблюдении и выводах. А с Фаир, которая могла выкинуть что-нибудь неожиданное в любую секунду, приходилось быть особенно внимательным. Тебе не кажется нечестным читать мои мысли и ни капли не делиться своими? — внезапно прозвучало у меня в голове. Заметив мое ошеломление, она звонко рассмеялась. — Не хочу тебя расстраивать, но я тоже так умею. Однако стоит отдать тебе должное: залезть в разум сородича будучи неонатом — это талант! Мне стало неловко. И от того, что меня раскрыли, и от того, что Фаир все еще восседала сверху, а юбка ее платья опасно задралась до середины бедра. — Дам совет, — продолжала она, — когда лезешь в чью-то голову, лучше не комментировать то, что попалось. Даже мысленно. Иначе велик шанс нечаянно подсадить свою мысль в разум жертвы. — Прости, — виновато сказал я. — Если бы ты делал это из корысти, я бы давно задала тебе трепку, — отмахнулась Фаир. — Но твое желание скрасить мое одиночество… Она вздохнула и неожиданно мягко улыбнулась: — Признаюсь, было приятно. Фаир наклонилась ближе и оставила легкий поцелуй на моей щеке, затем кончиком пальца стерла след от помады.