Remember me, before die

Пери лежал на холодном каменном полу клетки, его тело слабо подрагивало, истекая радужным сиянием, которое медленно тускнело. Кровь смешивалась с магией, оставляя на полу причудливые узоры, словно сама природа оплакивала его предательство. Иреп сидел перед ним, его острые черты лица освещены мерцающим светом магических огней. Его улыбка была остроконечной, как лезвие, готовое вонзиться в самое сердце. — О, тебя рвёт, прости и спасибо… знаешь… было весело… тебя использовать, — Иреп произнёс это с такой лёгкостью, будто говорил о погоде. Его голос был мягким, почти ласковым, но в нём сквозила ледяная жестокость. Пери с трудом поднял голову, его глаза, обычно сияющие надеждой, теперь были тусклыми, как потухшие звёзды. — Иреп… как же так? Я думал… ты… и… я… — его голос дрожал, но он всё ещё цеплялся за последние крупицы веры, которая уже была разбита вдребезги. Иреп медленно наклонился, его дыхание коснулось щеки Пери, горячее и ёдкое. — Ты что, правда думал? — он усмехнулся, его губы почти коснулись уха Пери. — Я злодей… я никогда в жизни… не свяжу дружбу с феей. Я использовал тебя в своих целях… признаюсь, было весело… весело делать вид, что у нас отношения… весело с тобой спать… правда, — он откинулся назад, его глаза блестели злорадством. — Признаться честно, я не думал, что ты такой резвый в постели. Но я использовал тебя… передавай привет родителям. Иреп поднялся, готовый уйти, но Пери, собрав последние силы, вцепился в его ногу. — Отпусти меня… — Иреп рыкнул, но, толкнув Пери, не рассчитал силу и сам упал на него. Теперь они лежали вместе, их тела прижаты друг к другу, дыхание смешалось. Иреп почувствовал, как тепло Пери проникает в его холодное сердце, и на мгновение его уверенность пошатнулась. — Ты всё ещё веришь, что можешь меня спасти? — прошептал он, его голос вдруг стал хриплым, почти искренним. Пери, едва держась на грани сознания, прошептал в ответ: — Я верю… даже если ты нет. Иреп замер, его глаза расширились, и в них мелькнуло что-то новое, что-то незнакомое. Что-то, что могло изменить всё. Иреп не мог поверить, что делает это. Его губы, привыкшие изгибаться в саркастических ухмылках, теперь жадно впивались в мягкость Пери, словно пытаясь выпить из него последние капли жизни. Но вместо смерти он почувствовал ответный жар — хрупкое, но упрямое пламя, которое не гасло даже сейчас. Рука Ирепа скользнула под спину Пери, прижимая его ближе, ощущая каждый изгиб его тела через тонкую ткань одежды. Он ненавидел себя за эту слабость, но ненависть тонула в волнах чего-то нового, острого, почти болезненного. — Ты… сволочь… — прошептал Пери между поцелуями, но его пальцы впились в волосы Ирепа, не отпуская. — Знаю, — хрипло усмехнулся Иреп, его зубы царапнули нижнюю губу Пери, вызывая тихий стон. Магия Пери, уже почти угасшая, вдруг вспыхнула снова — радужные искры поползли по их сплетённым телам, оставляя на коже Ирепа следы, словно ожоги. Но он не отстранился. Впервые за долгие годы он чувствовал что-то настоящее, и это пугало его больше, чем любое заклинание. — Я тебя ненавижу, — выдохнул Иреп, целуя его снова, глубже, отчаяннее. — Ври дальше, — Пери слабо улыбнулся, его ноги обвились вокруг бедра Ирепа, притягивая его вниз, в этот хаос из боли и желания. Иреп понял — он проиграл. Но впервые поражение казалось таким сладким. Кровь Пери смешалась с магией, образуя на полу мерцающие узоры, но теперь их тела сплетались в другом танце. Иреп чувствовал, как каждый нерв в его теле кричал — частью от ярости, частью от незнакомого ему прежде голода. Его пальцы впились в бедра Пери, оставляя синяки на и без того измученной коже. — Ты думаешь, один поцелуй что-то изменит? — прошипел он, но губы его снова нашли губы Пери, жёсткие, требовательные. Пери ответил стоном, его тело выгнулось, радужные искры побежали по их соприкасающейся коже. Он был слаб, но в его движениях была отчаянная решимость — будто даже сейчас, на краю гибели, он пытался спасти того, кто его предал. Иреп оторвался, его дыхание было тяжёлым. Он провёл языком по клыку, чувствуя вкус крови — своей или Пери, он уже не понимал. — Перестань светиться, — прохрипел он, — а то я подумаю, что тебе нравится. Пери рассмеялся — хрипло, сдавленно, но в его глазах вспыхнул огонь. — А если нравится? Иреп оскалился. Его рука резко опустилась на пояс Пери, разрывая ткань. — Тогда ты ещё больший идиот, чем я думал. Но его голос дрогнул. Пальцы, только что такие грубые, замедлились, скользнули под разорванную ткань, касаясь горячей кожи. Он чувствовал, как дрожит Пери, как его сердце бьётся под ладонью — быстро, неровно, но не от страха. — Иреп… — прошептал Пери, и в этом одном слове было столько всего, что Иреп не выдержал. Он наклонился, прикусил его шею, чувствуя, как тот вздрагивает. — Заткнись. Но это уже не было злобой. Это было что-то другое — тёмное, жадное, но уже не жестокое. А Пери обнял его, впиваясь пальцами в спину, и радужный свет окутал их снова, будто даже магия отказывалась отпускать этот странный, болезненный момент. Иреп застыл, его дыхание, горячее и неровное, смешалось с прерывистыми вздохами Пери. Их тела были прижаты друг к другу, и, несмотря на холод каменного пола, между ними вспыхнуло напряжение, плотное и неумолимое. Рука Пери, всё ещё цеплявшаяся за ногу Ирепа, дрожала, но не отпускала. Его пальцы впились в кожу, словно пытаясь удержать не только тело, но и душу, которая, казалось, ускользала с каждым мгновением. — Ты… — начал Иреп, но его голос сорвался, словно он впервые за долгие годы не мог найти слов. Его рука, инстинктивно поднявшаяся, чтобы оттолкнуть Пери, замерла в воздухе, а затем медленно опустилась на его плечо. Прикосновение было неожиданно мягким, почти нежным, и Пери почувствовал, как мурашки пробежали по его коже. — Я не отпущу тебя, — прошептал Пери, его голос был слабым, но в нём была решимость, которая заставила Ирепа вздрогнуть. — Даже если ты считаешь, что не заслуживаешь этого. Даже если ты сам уже не веришь. Иреп зажмурился, словно пытаясь отогнать то, что поднималось в его груди. Его пальцы непроизвольно сжались на плече Пери, и он почувствовал, как его холодное сердце, окутанное льдом предательств и лжи, начало таять под теплом, которое исходило от этого существа, которое он предал. — Ты… глупый, — прошептал он, но в его голосе уже не было прежней злобы. Вместо неё звучала дрожь, которую он не мог скрыть. — Ты знаешь, что я сделаю, если ты не отпустишь? Пери слабо улыбнулся, его губы дрожали, но в его глазах, несмотря на боль и усталость, всё ещё горел огонь. — Ты уже это сделал, Иреп. Ты уже предал меня. Но я всё ещё здесь. Иреп посмотрел на него, и в его глазах, обычно таких холодных и расчётливых, мелькнула искра недоумения. Его губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он наклонился, его дыхание снова коснулось щеки Пери, но на этот раз не с издевкой, а с чем-то другим. Его рука медленно скользнула по плечу, пальцы коснулись шеи, и он почувствовал, как пульс Пери ускорился под его прикосновением. — Ты… слишком глуп, — прошептал он, но его голос был уже другим, почти сдавленным. — Неужели ты не понимаешь, что я могу сделать с тобой? Пери закрыл глаза, его дыхание стало глубже, и он почувствовал, как его тело, измученное и истекающее магией, начинает отвечать на это странное, непонятное притяжение. — Я понимаю, — прошептал он. — Но я не боюсь. Иреп замер, его губы были уже так близко, что их дыхание почти слилось. В этот момент он почувствовал, как его разум, всегда такой ясный и расчётливый, начал терять контроль. Иреп замер на мгновение, его губы были так близко к Пери, что их дыхание сливалось в одно горячее облако. Его пальцы, всё ещё лежащие на шее Пери, дрогнули, но не отпустили. Он чувствовал, как пульс под его ладонью учащался, как будто сердце Пери пыталось вырваться из груди и слиться с его собственным. Это ощущение было одновременно пугающим и манящим, как зов, от которого невозможно отказаться. — Ты не боишься? — прошептал Иреп, его голос был низким, почти хриплым, но в нём уже не было привычной угрозы. — Нет, — ответил Пери, его глаза открылись, и в их глубине Иреп увидел что-то, что заставило его дыхание перехватить. Это было не только отсутствие страха, но и что-то большее, что-то, что Иреп не мог назвать. Но это что-то проникало в него, как яд, медленно и неумолимо, разъедая его защиту. Иреп почувствовал, как его губы почти сами собой коснулись щеки Пери, словно их толкала неведомая сила. Его пальцы скользнули вверх, коснулись линии подбородка, а затем остановились на губах Пери. Они были мягкими, немного влажными от быстроты дыхания, и Иреп ощутил, как внутри него что-то щёлкнуло, словно замок, который он держал закрытым годами, внезапно сдался. — Ты… не знаешь, что делаешь, — прошептал он, но это был уже не предупреждающий голос. Это был стон, почти мольба. — Я знаю, — ответил Пери, его губы едва коснулись пальцев Ирепа. — И если ты не остановишься, я не буду сопротивляться. Иреп почувствовал, как его разум затуманивается. Он наклонился ещё ближе, его губы уже касались уголка рта Пери, дыхание стало горячим и прерывистым. В этот момент он не думал о предательствах, о боли, о своих ошибках. Он думал только о том, как сильно он хочет этого, как сильно хочет почувствовать то, что он так долго отрицал. — Ты хочешь этого? — прошептал он, его голос был почти неслышным, но Пери услышал. — Да, — ответил он, и в этом слове была такая откровенность, что Иреп почувствовал, как его сердце сжалось. Иреп не смог сдержаться. Его губы наконец коснулись губ Пери, и всё вокруг исчезло. Остались только они, их дыхание, смешанное в один горячий поток, и чувство, которое они оба так долго скрывали. Иреп не знал, куда это их приведёт, но в этот момент это не имело значения. Иреп почувствовал, как губы Пери отзываются на его поцелуй, мягкие, но настойчивые, словно они пытались вытянуть из него последние остатки сопротивления. Его пальцы, всё ещё сжатые на плечах Пери, начали разжиматься, скользя вниз по его спине, ощущая каждый изгиб его тела через тонкую ткань. Он ненавидел себя за это, за то, что позволил этой слабости взять верх, но ненависть смешивалась с чем-то другим, с чем он не мог справиться. — Ты… сволочь… — прошептал Пери, но его руки уже обвились вокруг шеи Ирепа, притягивая его ближе, как будто он боялся, что тот исчезнет. — Знаю, — хрипло усмехнулся Иреп, его зубы царапнули нижнюю губу Пери, вызывая тихий стон. Его руки опустились ниже, обхватывая его талию, прижимая его к себе так, что между ними не осталось места даже для воздуха. Радужные всполохи магии Пери разливались по их телам, оставляя на коже Ирепа следы, которые жгли, но не причиняли боли. Это было как будто сама магия Пери сопротивлялась тому, что происходило, но не могла остановить. — Ты всё ещё веришь в эту ерунду? — прохрипел Иреп, его губы скользнули к шее Пери, прикусывая кожу, оставляя небольшие красные метки. — Я верю только в тебя, — прошептал Пери, его голос дрожал, но в нём была твёрдость, которая заставила Ирепа остановиться. Он поднял голову, их глаза встретились, и Иреп почувствовал, как что-то внутри него разрывается. Это было неожиданно, болезненно, но в то же время… освобождающе. — Ты дурак, — прошептал он, но его губы снова нашли губы Пери, жёстко, требовательно, как будто он пытался через этот поцелуй передать всё, что он не мог сказать словами. Пери ответил ему с такой же жадностью, его руки впились в спину Ирепа, ноги обвились вокруг его талии, притягивая его ещё ближе. Они были как два врага, которые вдруг поняли, что борются не друг с другом, а с тем, что их разъединяет. Иреп чувствовал, как его разум затуманивается, как всё, что он считал важным, начинает терять смысл. Осталось только это — жар тела Пери, его дыхание, его руки, которые держали его так крепко, словно боялись отпустить. — Я… ненавижу тебя, — прошипел Иреп между поцелуями, но его голос был уже другим, почти сдавленным. — Ври дальше, — слабо улыбнулся Пери, его пальцы впились в волосы Ирепа, не позволяя ему отстраниться. Их тела двигались в странном, почти ритуальном танце, где каждый жест, каждое прикосновение было как признание, как мольба о прощении. Иреп понимал, что он проиграл. Но впервые поражение казалось таким сладким.