Начало новой жизни

Три часа спустя ее сознание вынырнуло из пучины сна, выдернутое навязчивым, раздражающим трелем телефона. Сердце заколотилось в панике. В полумраке комнаты, не включая свет, она в спешке нащупала на одеяле холодный корпус смартфона и приняла вызов, даже не взглянув на дисплей. — Алло? — ее голос прозвучал хрипло и сонно. — Эмма, так ты заберешь меня? — раздался в трубке знакомый голос сестры, Изабель. Эмма моргнула, пытаясь прийти в себя. — А... Иса…да, конечно. — Ты спала? — в голосе сестры послышалась забота и легкое сожаление, что потревожила. — Ну так... ненадолго задремала, — солгала Эмма, с трудом разжимая слипшиеся веки. — Давай я тогда позвоню Джеку, а ты спи, — предложила Изабелла. — Не стоит, — Эмма тут же отозвалась, уже присаживаясь на кровати и проводя рукой по лицу. — Мне все равно уже нужно вставать. Откуда тебя забирать? — От школы, сможешь? — Хорошо, — ответила она, хотя в голове еще стоял туман. — Через пятнадцать минут буду. — А, и еще, Эмма... — Изабель запнулась. — Мы можем Мику подбросить до дома? Ее сестра просто не отвечает на звонки. — Конечно, — ответила она уже более бодрым тоном. — Скоро буду. Она положила трубку и на несколько секунд замерла, глядя в темное окно, в котором отражалась ее уставшая тень. Поездка за сестрой, помощь ее подруге — все это были простые, понятные вещи. Островки нормальности в бушующем море ее новых, опасных и таких запутанных чувств к Дженне. И почему-то именно эти простые вещи сейчас казались ей единственным якорем, удерживающим ее от полного погружения в темные воды того мира, в который она так отчаянно рвалась. Шатенка быстро собралась. Ну, как собралась — накинула на себя первую попавшуюся одежду: просторную кофту, запахшийся наспех, и потертые джинсы. Волосы, еще хранившие следы беспокойного сна, были кое-как закручены в небрежный пучок, из которого уже выбивались отдельные пряди. Но даже в таком виде, без единой капли макияжа и с отметинами усталости под глазами, она выглядела превосходно — в этой небрежности была своя, особенная харизма. Схватив ключи от машины с тумбочки, она уже направилась к выходу, как вдруг ее будто что-то дернуло. Внутренний компас, настроенный на одну-единственную волну, неумолимо указывал вверх. Ей резко стало интересно, почти до навязчивости, находится ли сейчас на крыше Дженна. Сердце сделало тревожный скачок. Она подошла к окну и, стараясь быть незаметной, быстрым взглядом скользнула по знакомому силуэту крыши соседнего дома. Пусто. Ни темного контура на фоне постепенно темнеющего неба, ни отсвета тлеющей сигареты. «Хорошо это или плохо?» — пронеслось в голове молнией. С одной стороны, не придется ловить на себе тот тяжелый, пронизывающий взгляд. С другой — странное чувство опустошения и легкой досады, будто она пропустила что-то важное. Было бы у нее время, она бы с удовольствием вышла на свою крышу для короткого перекура, просто чтобы почувствовать эту странную, невидимую связь, подышать одним воздухом. Но, к сожалению, ее ждала Изабель и ее подруга Мика. Эмма с легким вздохом отогнала навязчивые мысли и решила отложить эту странную идиллию на неопределенное «потом». Дорога заняла совсем немного, минут десять. Вечерний город был спокоен, и Эмма машинально вела машину, пока ее сознание вновь и вновь возвращалось к Дженне. Она остановилась у главных ворот школы, и почти сразу же из здания выпорхнули две фигурки. Иса, увидев машину сестры, радостно улыбнулась, взяла за руку свою подругу и потащила ее к автомобилю. И вот, когда девушка подошла ближе, Эмма наконец разглядела лицо Мики в мягком свете уличных фонарей. И у нее перехватило дыхание. Это была не просто похожая девушка. Это была практически миниатюрная копия Дженны. Те же темные, как безлунной ночью, волосы, гладкие и блестящие. Та же пара пронзительных, будто видящих насквозь глаз, в которых, казалось, жила целая вселенная. Острые, словно выточенные скульптором, черты лица, и та же россыпь веснушек, как золотистая пыль на фарфоре. Это была будто вторая Дженна, ее отражение в заколдованном зеркале, только лишенное того слоя ледяной брони и накопленной боли. «Нет... нет, не может быть, — застучало в висках у Эммы. — Неужели Мика действительно сестра Дженны? Господи, я точно не вывезу вторую Ортегу... Мне хватит и одной, чтобы свести меня с ума». Ее ладони стали влажными, и она сжала руль так, что суставы побелели. Ее панические мысли прервал резкий звук открывающейся задней двери. — Эммааа, привет! — с беззаботной радостью, свойственной только подросткам, пропела Изабель, вваливаясь на сиденье. — Знакомься, это Мика! Мика робко уселась рядом, бросив на Эмму быстрый, оценивающий взгляд. — Привет, Эмма. Голос... Даже голос был похож — тот же темный тембр, только без привычной хрипотцы и язвительности. — Аэ... привет, — выдавила из себя Эмма, надеясь, что в полумраке салона не видно ее замешательства. — Вы, кстати, с Исой очень похожи, — вежливо заметила Мика, пытаясь разрядить обстановку. — Обе красавицы. Эмма заставила себя улыбнуться, встречая взгляд девочки в зеркале заднего вида. — Спасибо. А знаешь, ты мне тоже... очень кое-кого напоминаешь. На лице Мики вспыхнул искренний интерес. — Правда? И кого? — Дженну, — произнесла Эмма, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально. Она уже готовилась к отнекиванию, к стандартному «вряд ли ты знаешь ее». Но ответ поверг ее в настоящий шок. Лицо Мики озарила широкая, солнечная улыбка, совершенно не похожая на ту скупую, дразнящую ухмылку, что иногда появлялась на лице ее сестры. — Дженна? — воскликнула она, и в ее глазах вспыхнули радостные огоньки. — Так она моя сестра! Эмма почувствовала, как мир на мгновение поплыл у нее перед глазами. Судьба, казалось, снова сыграла с ней злую шутку, настойчиво подкидывая ей Ортег в самых неожиданных местах. И теперь ей предстояло везти эту младшую, пока еще беззаботную версию Дженны, смутно представляя, во что же может превратиться эта хрупкая девочка под давлением жестокого мира. — Эй, Эмма, ты чего застыла? — осторожно, почти шепотом, спросила Иса, заметив, как взгляд сестры потерялся где-то вдали. Вопрос заставил Эмму вздрогнуть. Она медленно перевела взгляд на Мику, все еще не в силах поверить в это сходство. — Вы с Дженной знакомы? — прозвучал тихий, почти робкий вопрос с заднего сиденья. — Да, — односложно ответила Эмма, чувствуя, как подступает комок к горлу. — СЕРЬЕЗНО? ЭММА, ПОЧЕМУ ТЫ РАНЬШЕ НЕ РАССКАЗЫВАЛА? — Изабель всплеснула руками, ее голос звонким эхом разнесся по салону. Эмма на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Она должна была быть осторожной. — Я не могу сказать, что мы находимся с ней в близких отношениях или же являемся подругами, — тщательно подбирая слова, сказала она. — Скорее, мы просто знакомые из одной компании. — Да блин, — разочарованно выдохнула Иса. — Так круто было бы, если бы наши сестры были бы тоже подругами! Эмма горько усмехнулась про себя. Если бы она только знала... — Но знаешь, Мика, — ее голос вдруг стал мягким, почти нежным, когда она снова посмотрела на девочку в зеркало. — У тебя очень хорошая сестра. Береги ее. — Да, — лицо Мики озарила теплая, искренняя улыбка. — Она действительно хорошая. — Вы внешне очень похожи, — продолжила Эмма, чувствуя странную ответственность за этот разговор. — Я бы сказала, что ты ее копия. А по характеру... пока не могу сказать. С виду ты очень добрая, как и Дженна. Но она... эту доброту скрывает внутри себя и показывает только хорошим людям. Она очень избирательный человек в плане доверия. И я бы советовала быть тебе такой же. Не доверять всем подряд. Сказав это, Эмма плавно нажала на газ, и машина тронулась с места. Мика ничего не ответила — скорее всего, не до конца поняла, к чему клонит Эмма. Но Майерс-старшая прекрасно понимала, о чем говорит. Хоть она и не знала Дженну до той ситуации, что так ее изменила, она интуитивно чувствовала, будто видела, что брюнетка раньше была такой же солнечной, счастливой и чрезмерно доброй. И она до смерти боялась, что с Ортегой-младшей может произойти нечто подобное, что заставит и ее скрыть всю свою индивидуальность и свет глубоко внутри. Весь путь три девушки о чем-то разговаривали. Эмма рассеянно интересовалась, как у них дела в школе, а те, в свою очередь, задавали вопросы о ее жизни. Но напряжение постепенно спало, уступив место более легкой атмосфере. — Эмма, а сколько твоя машина едет максимум? — внезапно спросила Мика, прерывая рассказ Исы о новом учителе. — Думаю, 250-300, — автоматически ответила Эмма. — А можешь разогнаться почти до максимальной скорости? — в голосе девочки слышалось неподдельное любопытство и азарт. Эмма фыркнула, несмотря на тяжесть на душе. — Чтобы потом меня Дженна убила? Нет, спасибо. — Ну пожалуйста! — Ты прямо как Дженна, скорость любишь, — заметила Эмма, и в ее голосе прозвучала нежность, которую она сама от себя не ожидала. — Однажды она попала в аварию из-за этого пристрастия к скорости, — тихо сказала Мика, и веселье в ее голосе мгновенно угасло. Давящая тишина повисла в салоне. Эмма сжала руль. — Да, я знаю. Поэтому нужно быть всегда аккуратной на дороге и не сильно разгоняться. — Просто... знаешь... — Мика замолчала, подбирая слова. — Мне интересно, зачем Дженна разогналась до такой степени. Было ли это осознанное решение? Или она думала, что справится с управлением, но все получилось не так, как нужно? Я... я хочу почувствовать то, что чувствовала Дженна тогда. Услышав это, сердце Эммы сжалось до минимальных размеров. В ее разуме возникла неизвестная пустота и ощущение полной сломленности. Осознание того, что младшая сестра Дженны до сих пор не отпустила эту ситуацию, до сих пор думает об этом и гадает, почему же ее сестра пошла на такой отчаянный шаг, разрушало шатенку изнутри. Оно было острее и болезненнее, чем все, что она чувствовала до этого. «Она не должна так думать, — пронеслось в голове у Эммы. — Она не должна верить, что ее сестра могла бы...» Мысль была слишком ужасной, чтобы ее закончить. — Мика, — голос Эммы стал тихим, но твердым. Она поймала взгляд девочки в зеркале заднего вида. — Если я расскажу тебе всю правду, ты обещаешь, что не расскажешь Дженне? Глаза Мики расширились, в них вспыхнула надежда, смешанная с любопытством. — Конечно! — тут же выдохнула она. Эмма глубоко вздохнула, сочиняя на ходу историю, которая могла бы исцелить, а не ранить. — В тот день Дженна сильно выпила. Она со своими друзьями решила устроить этот заезд, и из-за пьяного разума не смогла справиться с управлением. Она не знала, на что идет, и не понимала, что может произойти. Это было неосознанное решение. И если ты думаешь, что она хотела таким образом... закончить жить... самоубийством... — Эмма с трудом вынудила себя произнести это слово, — то ты сильно ошибаешься. Она бы никогда не оставила такую прекрасную сестру, как ты. Конечно же, это была отчаянная, вымученная ложь, на которую пришлось пойти Эмме, чтобы успокоить девочку, чтобы Мика наконец смогла отпустить ситуацию и не думать о том, что ее сестра хотела умереть. Эмма отчаянно хотела, чтобы та верила, что у Дженны все в порядке, хоть это и было далеко от правды. Увидев, как тяжесть сходит с лица Мики, как ее плечи расслабляются, а в глазах появляется долгожданное облегчение, Майерс и сама почувствовала, как камень падает с ее души. Это было маленькое, хрупкое спасение, но оно того стоило. — Эмма, спасибо большое тебе, что рассказала правду, — прошептала Мика, и ее голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Обещаю, Дженна не узнает о том, что ты мне это рассказала. Это будет наш с тобой секрет. — Она помолчала, а затем добавила, и в ее словах звучала неподдельная нежность: — На самом деле ты очень хорошая и милая. Было бы классно, если бы вы с Дженной были в хороших отношениях. Эмма ничего не ответила, лишь кивнула, чувствуя, как по ее щеке скатывается предательская слеза. Она быстро смахнула ее, надеясь, что сестры ничего не заметили. Хорошие отношения с Дженной... Если бы все было так просто. Но ради этого света в глазах младшей сестры, ради этой хрупкой веры, она готова была нести свое бремя лжи и дальше. Наконец они доехали до дома, и Мика, радостно попрощавшись и еще раз поблагодарив, выпорхнула из машины, ее темные волосы мелькнули в свете уличного фонаря. Эмма загнала машину в гараж и вышла вместе с Исой, втайне надеясь, что та не станет засыпать ее вопросами. Но это же Иса — ее любимая и до невозможности любопытная сестра. — Ты серьезно знакома с ее сестрой? — без всяких предисловий начала Изабель, едва они переступили порог дома. — Почему ты не говорила мне? — Я не знала, что Дженна ее сестра, — честно ответила Эмма, снимая куртку и разуваясь. — Ладно, допустим, — Иса не сдавалась, следуя за ней по пятам. — Но я не поняла ни слова из вашего разговора про Дженну. Что за авария? Эмма вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Она не хотела ворошить это, особенно с младшей сестрой. — Просто авария... Дженна попала в нее около двух лет назад из-за неосторожности. Но сейчас все хорошо. — Как ты узнала об этом? — Мне рассказали. И это я говорю тебе по секрету. Если Дженна узнает, что я знаю про эту аварию, да еще и рассказала тебе и Мике про нее, она меня прибьет. Так что тише. — Ладно, ладно, — Иса сделала вид, что застегивает молчок на губах, но ее глаза все еще блестели от любопытства. Эмма решила сменить тему, пока сестра не докопалась до сути. — Кстати, я через пару часов уеду ненадолго на встречу. Поэтому тебе придется посидеть одной. Но если хочешь, позови кого-то из друзей. Ту же Мику. Мне так даже будет спокойнее. Лицо Исы озарилось. — Может быть, Мика останется у нас сегодня на ночь? А ты отвезешь нас завтра в школу? Эмма улыбнулась. Мысль, что сестра будет не одна, и ей будет весело, действительно успокаивала. — Хорошо. Обрадованная Иса тут же помчалась звонить Мике, а Эмма направилась в свою комнату, чтобы начать собираться. Но прежде ей отчаянно нужен был перекур. Поднявшись, она взяла с тумбочки пачку сигарет и, как обычно, вылезла через окно на крышу. И тут ее сердце пропустило удар. Напротив, на соседней крыше, сидела Дженна. Но сейчас, глядя на ее одинокий силуэт на фоне темнеющего неба, Эмма не чувствовала ни раздражения, ни тревоги. Вместо этого ее охватило странное, теплое чувство, похожее на радость. Она была просто рада ее видеть. Эмма села на свое привычное место и достала сигарету. Щелчок зажигалки, казалось, прозвучал громче обычного. Дженна, услышав звук, медленно повернула голову. Ее темные глаза встретились с взглядом Эммы, но на этот раз в них не было привычной стены. Она смотрела недолго, всего минуту, а затем опустила взгляд и достала телефон. Пальцы быстро забегали по экрану. Эмма не думала, что та пишет именно ей, но вдруг в кармане джинс послышался знакомый звук сообщения. Сердце учащенно забилось. Достав телефон, она увидела имя отправителя. Дженна: Говоришь, я хорошая?) Улыбка сама по себе тронула губы Эммы. Эмма: С чего ты взяла? Дженна: Любимая сестра рассказала. Ты, кстати, понравилась ей. Эмма: Мило. Но я не говорила ничего подобного. Дженна: Не стоит врать, Майерс. Меня больше интересует другое. Что еще ты ей говорила? Вопрос повис в воздухе, напряженный и многозначительный. Эмма почувствовала легкий укол тревоги. Эмма: На что ты намекаешь? Дженна: Например, о той встрече на мосте. Или о том, какой я плохой человек. Эмма вздохнула. Так вот о чем она. Эмма: Я не говорила ничего плохого о тебе. Сама подумай: сначала я говорю, что ты хорошая, а потом — что ты плохой человек? Дженна: Вот ты и сама созналась, что говорила, какая я хорошая. Эмма: Ладно, ты меня раскусила. Дженна: А теперь серьезно. Ты говорила ей о той встрече на мосте? Вопрос был прямым, и за ним читалась настоящая тревога. Эмма поняла, насколько это для Дженны важно. Эмма: Нет. То, что я видела, останется между нами. Дженна: Быстро схватываешь. Почему ты считаешь меня хорошим человеком? Вопрос застал Эмму врасплох своей прямотой. Она долго смотрела на эти слова, прежде чем ответить, желая быть честной. Эмма: Под твоей стальной маской уверенности можно увидеть и ту милую и хрупкую девушку, что когда-то сломали. Я уверена, ты не всегда была такой. Просто не всем дано понять и увидеть в тебе то, что увидела я. Люди зачастую смотрят на обложку, но не хотят заглядывать внутрь. Она видела, как Дженна читает сообщение. Как ее плечи на мгновение напряглись. Дженна: О чем ты? Эмма: О том, что такие люди, как ты, не всегда были такими. Что-то сломало их настолько, что им пришлось скрыть в себе их настоящее нутро. Дженна: Это все бред. Тебе пора снять свои розовые очки и принять тот факт, что такие люди действительно существуют. Эмма почувствовала знакомое сопротивление, ту самую стену, которую Дженна возводила вокруг себя. Эмма: Даже сейчас ты защищаешься, используя метод отрицания. Была бы ты таким человеком, ни за что бы не приняла это. Я не хочу ссориться с тобой, Дженна. Но я вижу больше, чем ты думаешь. И с самого начала это видела. Она отправила сообщение и затаила дыхание, наблюдая за реакцией. Дженна ничего не ответила. Она просто сидела, уставившись в темноту перед собой, а затем резко потушила сигарету. Эмма поняла, что на сегодня разговор исчерпан. Она не хотела, чтобы их переписка превратилась в настоящую ссору, в которой все ее хрупкие попытки достучаться разобьются о каменную стену недоверия Дженны. С тяжелым сердцем она потушила и свою сигарету и молча вернулась в комнату, оставив за окном темный силуэт на соседней крыше, одинокий и неприступный, но от которого она все еще не могла отвести взгляд. Через полтора часа Эмма была полностью собрана. Она успела принять душ, смыв с себя дневную усталость и тревоги, тщательно подобрала образ — что-то между элегантным и удобным, нанесла легкий макияж и уложила волосы так, чтобы они выглядели небрежно, но стильно. Мысли о Марке не вызывали у нее особого волнения; она испытывала к нему лишь теплые дружеские чувства и в глубине души надеялась, что эта встреча — просто попытка узнать друг друга лучше, а не романтический жест. Взяв ключи от машины с тумбочки, она уже направлялась к выходу, как вспомнила о сестре. — Иса, я все, поехала, — крикнула она, выходя в коридор, и остановилась, увидев в гостиной двух девочек. — О, Мика, ты уже здесь. Я рада тебя видеть. — И я рада видеть тебя, Эмма, — улыбнулась та. Эмма на мгновение задумалась. — Дженна не будет ругаться, что ты к нам пришла? — Ты так говоришь, как будто она воплощение зла, — рассмеялась Мика. — Всякое может быть, — с легкой улыбкой парировала Эмма. — Нет, ты что! Она очень добрая и всегда отпускает меня. — Ну, хорошо. Тут Иса подбежала к ней с самым невинным выражением лица, какое только могла изобразить. — Эмма, а ты же любишь меня, да? Я же твоя любимая сестра, да? — Говори, что хочешь. — А можно, чтобы к нам еще Дженна ненадолго пришла? Ну, если она не занята, конечно. Пусть присмотрит за нами, так ты точно переживать не будешь. Эмма замерла. Мысль о том, что Дженна будет в ее доме, пока ее нет, вызвала странную смесь паники и любопытства. — Мм... ну... — она колебалась, но, глядя на умоляющие глаза сестры, сдалась. — Пусть приходит. Меня все равно дома не будет. — ЭММА, ТЫ ЛУЧШАЯ! — взвизгнула Иса. — МИКА, ЗВОНИ ДЖЕННЕ! Эмма лишь покачала головой с улыбкой и направилась к выходу. «В этом же нет ничего страшного? — мысленно успокаивала она себя, садясь в машину. — Дженна всего лишь присмотрит за этими двумя. Мне так действительно спокойнее. Да и тем более, меня дома не будет, а к тому времени, как я вернусь, ее уже, наверное, и в помине не будет». Наконец она выехала из дома. Настроение у нее было достаточно спокойным, даже можно сказать хорошим. Но из головы не выходили мысли о предстоящих гонках и, конечно, о Дженне. Она даже забыла о том загадочном Максе. Эмма не слишком переживала о самом вождении — она знала, что управляет машиной хорошо, да и это было ее осознанное решение. Но слова Беллы о других участниках... Кто они? И что они могут сделать? Эти вопросы неприятным холодком скользили по спине. Машина плавно катила по знакомой дороге, когда вдруг резкие, настойчивые гудки пробились сквозь звучащую в салоне музыку. Эмма вздрогнула и мельком взглянула в зеркало заднего вида. Тот самый черный McLaren. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось чаще. Инстинктивно, почти не думая, она прижалась к обочине и остановилась. Любопытство снова взяло верх над осторожностью. Машина с загадочным водителем последовала ее примеру, остановившись напротив. И снова, как в тот раз, затонированное стекло пассажирской двери McLaren плавно опустилось, обнажив темную пустоту салона. Эмма, повинуясь необъяснимому импульсу, сделала то же самое. Ночной воздух ворвался в салон, и она снова услышала тот же искаженный, механический голос. Но кто сидел за рулем? Этот вопрос гвоздем сидел в ее голове. — Устроим гонку? — прозвучало из темноты, но на этот раз в голосе сквозила не только настойчивость, но и странная тревога. — Заманчивое предложение, —ответила Эмма, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — Но, к сожалению, сегодня не получится. — Почему? — последовал немедленный вопрос. — Я еду на встречу с другом. У меня нет лишнего времени. — Кто же твой друг? — настойчивость незнакомца начинала раздражать. — А кто ты? — огрызнулась Эмма. — Я первая задала вопрос. — Но я не обязана отвечать на него. — Так же, как и я, — последовал холодный ответ. Пауза повисла в воздухе, густая и напряженная. Эмма почувствовала, что должна взять инициативу в свои руки. Она решила пойти ва-банк. — Ты знаешь кое-что о незаконных уличных гонках, которые проводятся здесь? — выпалила она, внимательно наблюдая за реакцией в другой машине. Ответа не последовало. Сначала. В салоне McLaren воцарилась такая гнетущая тишина, что ее можно было потрогать. Когда же голос наконец зазвучал снова, он был неузнаваем. Искажение почти не скрывало дрожь и явный испуг. — О чем ты? — прошептала девушка из McLaren, и ее голос буквально сорвался на высокой ноте. — Уверена, ты знаешь о таком мероприятии, — продолжила Эмма, чувствуя, что напала на след. — Кто... кто тебе рассказал? — голос незнакомки прерывался. — Просто... по слухам услышала, — солгала Эмма. — Это закрытая тема, — послышался резкий, почти злой ответ. — О ней просто так в туалете университета не узнаешь. Тебе точно кто-то рассказал. Кто? Вопрос повис в воздухе, острый и обвиняющий. Эмма поняла, что зашла слишком далеко. Она что-то затронула, что-то очень важное и очень опасное. И теперь этот загадочный водитель не отстанет от нее, пока не узнает правду. — Какая тебе разница? — сказала Эмма, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все сжалось в комок,— Я спросила у тебя это только лишь чтобы поподробнее узнать. Но раз это настолько закрытая тема, о которой ты не хочешь говорить, спрошу у других. — Ты собралась участвовать в этих гонках? — голос из McLaren прозвучал неожиданно тихо, почти срывающеся. В нем не осталось и следа прежней уверенности — только тревога и какой-то странный, неподдельный страх. — Возможно, — осторожно ответила Эмма, прислушиваясь к каждому оттенку в голосе незнакомки. — Зачем тебе это? Это слишком опасно. — Поверь, мне это уже все сказали, — Эмма невольно усмехнулась, но смех вышел нервным. — Ответь мне, кто тебе рассказал о гонках? — настойчивость вернулась, но теперь она была отчаянной, почти истеричной. — Почему тебя это так интересует? — Просто, блять, ответь! — голос впервые сорвался на крик, искаженный и металлический. — Кто ты такая, чтобы я отвечала тебе? — Эмма сама повысила голос, ее собственная тревога начала перерастать в гнев. — Ты переехала сюда недавно, значит, тебе рассказал кто-то из твоей компании, ведь так? Эти слова прозвучали как удар под дых. Эмма замерла, вжавшись в сиденье. Холодная мурашка пробежала по спине. Откуда эта девушка знает, что она переехала? И откуда ей известно про ее компанию? — Откуда ты знаешь? — выдохнула она, и ее собственный голос прозвучал чужим. В салне McLaren воцарилась тяжелая, затянувшаяся пауза. Словно незнакомка поняла, что сказала лишнее, и теперь пыталась найти выход. — Ты любишь кататься по ночам. Также как и я. В одном и том же месте. Но раньше я не видела тебя здесь, как и в университете, — наконец прозвучал ответ, более сдержанный, но все еще напряженный. — Ты учишься в моем университете? — у Эммы перехватило дыхание. Мысль о том, что этот загадочный преследователь находится так близко, была пугающей. — Да. Поэтому я и знаю про твою компанию. Соответственно, могу делать выводы, что именно они тебе рассказали. Но видимо, они не предупредили тебя о последствиях. — Мне рассказали не мои друзья, это во-первых, — огрызнулась Эмма, чувствуя, что теряет почву под ногами. — А во-вторых, меня предупредили уже о всех возможных последствиях. — Тогда зачем тебе это? — в голосе незнакомки снова послышалась дрожь, на этот раз похожая на отчаяние. — Что? — не поняла Эмма. — Зачем ты идешь на такой риск? — повторила та, и ее слова прозвучали почти как мольба. Эмма смотрела на темный силуэт машины напротив, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте за стеклом. Этот вопрос, заданный с такой неподдельной тревогой, задел ее за живое. Как объяснить то, что она и сама до конца не понимала? Как описать эту безумную, жгучую потребность защитить Дженну, даже ценой собственной безопасности? Как рассказать о бабочках в животе от одного ее «спасибо» и о боли, разрывающей сердце при виде ее слез? Она глубоко вздохнула, и когда заговорила, в ее голосе слышалась вся усталость и вся решимость этого вечера. — Это сложно объяснить. — Постарайся, — настаивал голос, и в нем теперь слышалась отчетливая тревога. Эмма закусила губу. Возможно, хоть капля искренности заставит эту загадочную незнакомку отступить. — Я иду туда скорее не из-за своего желания. Этому есть другая причина. — Она сделала паузу, собираясь с духом. — Ты участвуешь в таких гонках? Только без вранья, пожалуйста. Длинная пауза. Казалось, невидимая девушка по ту сторону стекла взвешивает каждый вариант. — Допустим. Сердце Эммы учащенно забилось. Она подобралась ближе. — Что тебе известно о Дженне Ортеге? Молчание в ответ было таким же густым и затянувшимся. Эмма представила, как та замирает, лихорадочно перебирая в памяти знакомые лица или, что более вероятно, подбирая слова, чтобы скрыть правду. — Не знаю такую, — наконец прозвучал сдавленный ответ. — Можешь врать сколько угодно, — парировала Эмма, чувствуя слабину. — Я все равно знаю, что ты знаешь ее. — Из-за Дженны ты решила участвовать в этих гонках? — вопрос прозвучал резко, как удар. — Может быть. Голос в McLaren исказился, в нем слышалось почти что раздражение, смешанное с чем-то еще, чего Эмма не могла понять. — Ты хочешь таким образом произвести на нее впечатление? Поверь, это будет жалкое зрелище. Ведь ты уже привлекла все ее внимание. Последняя фраза была произнесена тише, с каким-то странным, горьким оттенком. — Я не расслышала, что ты в конце сказала, — переспросила Эмма, насторожившись. — Ты бы еще тише говорила. — Не суть, — отмахнулась незнакомка, но смущение было очевидным даже сквозь искажение. — Нет, я не хочу произвести на нее впечатление, — твердо заявила Эмма. — Причина совсем не в этом. Наоборот, я сделаю всё, чтобы Дженна не узнала о том, что я участвую в гонках. — Тогда зачем все это? — в голосе снова зазвучало отчаяние. — Тебе необязательно знать это. — Ты не должна подвергать свою жизнь риску из-за этой Дженны! — голос сорвался, и в нем впервые прозвучала настоящая, неконтролируемая эмоция. — Это мое осознанное решение, — холодно ответила Эмма. — Ты думаешь, она хотела бы того, чтобы ты шла на это ради нее? — незнакомка почти кричала теперь. — Ты не понимаешь всей серьезности! Гонщики слишком жестоки! Они готовы пойти на всё, чтобы устранить сильных противников! И ты не сможешь выйти просто так из этой игры, если привлечешь их внимание! Это ловушка, из которой почти невозможно выбраться! И те люди, которые идут туда не ради собственного интереса, другими словами — не ради себя, в конечном итоге остаются обреченными! Эти слова, полные искреннего ужаса и предостережения, на мгновение заставили Эмму замереть. Но образ Дженны — одинокой, раненой, с ее спрятанной добротой и болью, которую никто не видел, — был сильнее страха. Она выпрямилась в кресле, и ее голос прозвучал с ледяной, непоколебимой решимостью, когда она произнесла слова, которые, казалось, разрезали ночную тишину: — Именно поэтому я и хочу вступить в эту жестокую игру. Я хочу уберечь Дженну, и даже если мне она сама скажет не принимать в этом участие, я не послушаю ее. Не в силах больше продолжать этот напряженный разговор, Эмма резко нажала на газ. Шины с визгом сорвались с места, оставив черный McLaren позади в клубах снега. Она мчалась по ночной дороге, не разбирая пути, пока учащенное сердцебиение не начало понемногу утихать. Отъехав на значительное расстояние, она наконец сбавила скорость и припарковалась на обочине, дрожащими руками выключив зажигание. Тишина в салоне оглушила ее. Эмма сжала руль, пытаясь прийти в себя после странной встречи. Ее мысли были хаотичными, переполненными образами Дженны, гонок и этого загадочного преследователя. Именно тогда она заметила, что телефон на панели авто мигает десятками уведомлений. Достав его, она с ужасом увидела десять сообщений и пятнадцать пропущенных звонков от Марка. Марк: Эмма, все в силе? Марк: Эммаа Марк: Время уже ровно 21:00, я надеюсь ты не забыла о встрече? Марк: Все хорошо? Марк: Эмма, ответь пожалуйста. Марк: Я уже начинаю переживать. Марк: Надеюсь, ты просто как обычно уснула. Марк: Прошло уже 40 минут, я надеюсь все хорошо, ответь пожалуйста как сможешь, я уже поеду домой. «Я СОВСЕМ ЗАБЫЛА О ВСТРЕЧЕ!» — пронеслось в голове у Эммы, и волна стыда накатила на нее с новой силой. Она в спешке начала печатать ответ, чувствуя себя ужасно. Эмма: Марк, прости пожалуйста, я не забыла о встрече, просто когда я ехала к тебе, меня остановила одна машина, мы разговорились, и я совсем забыла о времени. Прости меня. Марк: Что за машина? Все хорошо? Эмма: Да, все в порядке. Мне очень стыдно, извини. Мы можем встретиться в любой другой день. Марк: Я не сержусь на тебя. Мы можем хоть сейчас встретиться, я могу подъехать. Эмма: Не стоит, ты ведь уже дома. Мы можем перенести нашу встречу на завтра. Марк: У тебя же завтра гонка. Эмма: Точно, я забыла. Тогда на выходные. В общем, решим. Еще раз прости. Положив телефон на соседнее сиденье, она с облегчением и одновременно разочарованием в себе решила ехать домой. Эмма ощущала себя совершенно разбитой и опустошенной. В голове, словно на повторе, крутились образы Дженны, слова незнакомки о жестокости гонок, предостережения Беллы. Она пыталась заглушить их громкой музыкой, но даже это не помогало. Один вопрос не давал ей покоя: «Почему именно ради нее я решила пойти на это? Простая жалость или…» Она не позволила себе закончить эту мысль. Вторая часть была слишком пугающей, слишком нереальной. Дженна, скорее всего, воспринимала ее не больше чем новую девочку в компании — странную, навязчивую и слишком эмоциональную. Доехав до дома, она с трудом вытащила себя из машины и, протирая уставшие глаза, зашла в прихожую. Почти сразу же на нее с визгом набросилась Иса. — А ты чего так рано? — спросила сестра, обнимая ее. — Встречу пришлось отменить, — устало ответила Эмма, снимая куртку. — Почему? — Ну, там… так, не важно. — Опять ты что-то скрываешь, — подозрительно сузила глаза Иса. — Нет, я просто разговорилась с какой-то неизвестной девушкой и потеряла счет времени. Опомнилась только через 40 минут. — Что за девушка? — Сама не знаю, — честно призналась Эмма. — Ладно. Ты посидишь с нами? — переключилась Иса, ее лицо снова озарилось улыбкой. — Да, только мне нужно сначала переодеться. — Потом переоденешься! Пойдем! — Иса схватила сестру за руку и потащила в гостиную. — Вы уже знакомы, поэтому представлять вас друг другу не будем, — с хитрой улыбкой сказала Мика, сидя на диване.