Язык твоего тела

      Дверь закрывается на замок, громкая музыка и возгласы с первого этажа смешиваются в какофонию, отчего голова начала болеть ещё полчаса назад, но сейчас это неважно. Этот обволакивающий раздражающий звук бил в самые уши, но я словно оглох. Единственное, что я слышал – это мои собственные вздохи и вздохи другого человека. Мои руки двигались по чужому телу, ухватываясь за каждый мягкий изгиб, прижимая ближе к себе. Мои губы накрылись губами моего партнёра на эту ночь, и этот поцелуй мне запомнится на всю жизнь, в этом я был уверен – он был мягкий, игривый, но одновременно глубокий. Не чувствовалось никакой тревоги этого человека, ему было хорошо рядом со мной, что вызвало у меня радостное чувство. Сейчас мне из-за этого стыдно, и даже под дулом пистолета я бы в этом не сознался. Неизвестный гость отстранился, быстро выдохнул, и, я был уверен, улыбнулся, ведь послышался негромкий, звенящий смешок. Он эхом звучал в каждом мгновении, когда я старался вспомнить ту ночь.

***

      — Кайл, съебись нахуй, — он вновь раздражённо посмотрел на меня, как и всегда, но всё-таки освободил мне дорогу к моему шкафчику.       — Картман, всё нормально?       — Нищета, не лезь.       Парни переглянулись, Кенни что-то шепнул Стэну, и тот пожал плечами. Это начало меня раздражать ещё сильнее, но мне нужно было для начала достать тяжёлый учебник по биологии, чтобы треснуть им по чьей-нибудь безмозглой башке.       — Картман, — в этот раз со мной попытался заговорить Стэнли, — с тобой всё в порядке? То есть ты никогда не отличался дружелюбием, но ты после вечеринки в субботу совсем уж не в настроении. А в воскресенье ты как будто, ну, — он замялся, выдумывая, как бы описать моё состояние, — ничего не замечаешь вокруг себя, и ещё агрессивнее стал.       — Стэн, если вы действительно печётесь обо мне, то просто отвалите от меня, тоже мне, друзья нашлись.       — Старик, пошли, этот говнюк совсем не ценит то, что мы для него делаем. После того как его трахнули, он совсем чокнулся.       — Да я сам тебя трахну, еврейская задница!       Последние слова Кайла меня уж больно разозлили, и эта несчастная троица поспешила уйти. Я хлопнул дверцей шкафчика со всей дури, послышался щелчок замка, и я нехотя направился в класс, по пути в сотый раз прокручивая ту ночь.

***

      Мои виски будто горели, а глаза еле открывались. Я лежал в кровати, голый и накрытый одеялом. Мне показалось, что кто-то меня зовёт, однако уверен в этом я не был. Я аккуратно привстал на локтях и попытался сдержать рвоту, такого похмелья у меня давно не было. Горло болело от обезвоживания, и словно по волшебству, рядом с кроватью я нащупал рукой новую, неоткрытую бутылку минералки. За пару глотков я осушил половину литровой бутылки, и стало легче. Я протёр пальцами глаза, пытаясь прийти в себя. Как только я перестал пыхтеть, как паровоз, и мир прекратил плыть передо мной, ко мне стала возвращаться память и единичные образы. Я вспомнил, что закрыл дверь в комнату, в которой сейчас находился, как кто-то меня целовал и трогал, а после меня повалили на кровать, и этот звенящий мелодичный смешок. Только сейчас ко мне пришло осознание того, что я голый, и вероятно, я кому-то засадил, а кому — не знаю. Мне снова показалось, что слышу своё имя, но уже ближе, а после несколько людей стали долбиться в дверь.       — Картман, ты здесь? Открой дверь! — Голос Кайла.       Кайф, лучше утра себе не представить. Слышать крикливый голос еврейского пидора в похмелье даже врагу не пожелаешь. От его визга хотелось заткнуть уши, в отличие от ночного шёлковистого голоса, загипнотизировавшего меня.       — Заткнись! Щас встану.       Лупить в дверь перестали, и я, пошатываясь, с обёрнутым одеялом на бёдрах пошёл вперёд. Как только я открыл замок, внутрь ввалились Стэн, Кайл и Токен.       — Жиртрест, одевайся и пошли.       — Сколько время?       — Пол первого. — Ответил Токен, взглянув на свои ёбануто дорогие часы.       — А что вообще произошло?       — Это у тебя спросить надо, почему ты всё ещё у Токена, когда все уже ушли.       — Клайд сказал, что видел, как тебя кто-то увёл наверх, но кто именно, он не разглядел.       — Понятно, — проскрипел я, прикрывая небольшое смущение рукой.       — Так, ладно, давай быстрее собирайся, а то нам нужно ещё Кенни до дома дотащить, ибо он прям в стельку пьяный и уснул за домом у мусорного ящика, пока курил травку.       Я лишь негромко рассмеялся, так как горло болело. Захлопнул дверь перед носом Кайла, хотевшего мне ещё что-то сказать. Я неспешно стал поднимать одежду с пола и оделся. Весь оставшийся бардак я, естественно, не трогал, пусть кто-то другой уберётся после меня, я ведь всё же гость. Захватив с собой минералку, я вышел как ни в чём не бывало и прямо пошёл к выходу. В коридоре меня ждал раздражённый Кайл и сонный Стэн, которого, вероятнее всего, жид заставил пойти с собой на «спасение» нас с Кенни.       — Старик, а чё ночью-то было?       — Без понятия, я помню, что находился на первом этаже со всеми вами, потягивал кислый пунш, потом ко мне кто-то подошёл и спросил, весело ли мне. Затем мы пошли наверх и закрылись в комнате.       — А дальше?       — Не помню.       — Да, конечно, просто не хочет рассказывать, как его нагнули.       — Заткнись, Кайл.       — Лица ты не запомнил?       — Неа, но голос у него был поприятнее, чем у тебя, визгливая ты сучка.       — Иди ты на хуй, жиртрест. Мы тебя искали только для того, чтоб ты помог нам Кенни до дома дотащить.       Мы давно уже спустились на первый этаж, и мне надо было лишь завернуть за угол в прихожую, чтобы свалить отсюда.       — Не, ребятки, тут уже как-нибудь сами. Я домой отсыпаться.       Выйдя из дома на аккуратную веранду, я немного поёжился. Я пошатывался, так что пришлось схватиться за поручень. Округа здесь, конечно, отличается от района, в котором я живу. Одинаковые домики с идентичной планировкой комнат утыканы рядом друг с другом, так, что можно увидеть, что творится в соседнем окне. Различие лишь в цветах стен домов. Тут ближайший дом находится в паре миль, до которых Токен с его семьёй добирается на своих дорогущих тачках, меняя их каждый день. Это подтолкнуло меня к мысли о моей машине. Ну, как. Она мамина, но катаюсь на ней я. Моя рука скользнула в карман, чтобы проверить, не потерял ли я ключи от неё. Я спустился вниз по веранде и завернул немного за угол, ибо когда я только приехал вчера, всё было забито этими корытами на колёсах, даже на газоне, так что пришлось отъехать. Я сел в машину и полностью расслабился. Чувствовалась сонливость. Я взглянул в зеркало заднего вида, как в каком-нибудь заезженном фильме, который пускают каждый раз у нас в единственном кинотеатре. Надо будет сходить туда, кстати говоря. В голову полезло воспоминание о чужих прикосновениях. Везде. Меня трогали везде, и сейчас, сконцентрировав своё внимание, я ощущал фантомные руки по всему телу.       — Боже, блядь.       Я нахмурился, пытаясь забыть об этом. Ну потрахался и потрахался. Жаль, не помню ничего, ну и ладно. Я вставил ключ зажигания и поехал по дороге домой.       «Значит, я могу кому-то нравиться?» — пронеслась мысль в голове.       Осознав, о чём я только что подумал, я выругнулся. Включил на максимум утреннее радио, там играли «Cage the Elephant», громкая мелодия заполнила салон авто, и я стал тихо подпевать, лишь бы не думать ни о чём. В таком трансе я доехал до самого дома. Немного посидел, а после всё-таки вышел.       — Мой поросёночек, как повеселился? Тебя не было всю ночь… — услышал я сразу, как только открыл дверь. Словно эта женщина поджидала меня с самого утра.       — Нормально, я к себе.       — Тебе ничего не нужно? Ты не проголодался? Я приготовила лазанью.       Я молча поднялся по лестнице и закрылся в комнате. До самого вечера я провалялся в кровати. Мысли то заполняли мне голову, и они прокручивались миллион раз, одни и те же образы, ощущения, но никак не лицо того человека. То, когда мне становилось совсем худо, я старался пресечь их и пытался думать о чём-то другом, но ничего не выходило, и мне приходилось лежать часами с пустотой в голове. Мать пару раз поднималась узнать, всё ли в порядке, но я как-то отмахивался от неё. Или молчал, делая вид, что просто уснул.       Следующее утро прошло как в тумане, единственное, что заставило меня отвлечься, это «попытки помочь» мне моих «дрожащих» друзей. Это наконец-то вырвало меня из круга раздумий. Идя в класс, мне попался навстречу Баттерс. Ну как попался, я в него врезался, или он в меня. Похуй. Просто меня это взбесило.       — Баттерс, ёб твою мать, съеби с дороги.       — Да, извини, Картман. — Он молча освободил мне путь и стал таращиться на меня. Его голубые глаза пытливо глазели на меня, начиная с моего лица и спускаясь ниже.       — Тебе чё-то надо? Чё тогда пялишься на меня? — Его разглядывание меня напрягло.       Он словно не услышал меня, ибо вместо своей привычной манеры сразу оправдываться и извиняться, Баттерс просто ушёл.       — Пиздец, ещё и этот. Чего же здесь все такие конченые? — Теперь уже я проследил взглядом за его спиной в бирюзовой кофте.       На уроке математики я засыпал. Все мои попытки вслушаться в слова учителя касательно тригонометрии, синусов и косинусов были тщетны, я то и дело проваливался в зыбкий песок моих мыслей, они утягивали меня всё глубже, и я, стараясь вылезти из этой ямы, лишь сильнее погружался в неё с головой. Единственное, что я ощущал, это был чей-то проницаемый взгляд, пилящий мне спину все сорок пять минут. Отрезвляющий звонок прозвенел, и когда я разлепил сонные глаза и повернулся посмотреть, кто это меня домогался зрительным контактом, то последний выходящий из класса был мистер Гаррисон.       В столовой с подносом в руках я машинально пошёл к столу, за которым мы всегда сидим с мужиками. Правда сейчас тут никого не было. Без понятия, где эти болтались, но мне было плевать. На обед был кусок жареного мяса с картошкой фри и соком. Я взял вилку и нож и стал резать мясо. Нож уже был старым и использованным миллионы раз, поэтому резал плохо, но меня это не возмутило. Я медленно продолжал водить ножом по куску мяса, не обращая на это ни капельки внимания. Не обратил я внимание и на то, что ко мне кто-то подсел. Только голос вырвал меня из раздумий.       — Привет, Эрик. — Услышал я словно детский голосок.       — А, это ты, Баттерс. — Ответил я с некой медлительностью, не отрывая глаз от мяса.       В моём поле зрения находился мой поднос, мои руки и руки Баттерса, лежавшие на столешнице рядом с моим подносом. Грубые сухожилия не давали мне разрезать мой вери вэл дан стейк, а я и не пытался с этим бороться. Баттерс краешком мизинца дотронулся пластика, на котором находилась моя еда.       — Эрик, у тебя всё хорошо? Ты какой-то притихший сегодня.       — Ещё и ты, Баттерс? Чё вам всем от меня надо? — Я нахмурил брови и взглянул на него. Он смотрел на меня распахнутыми глазами, как и всегда, но в его взгляде читалась какая-то странность. Будто что-то от меня скрывалось. — Я в порядке. — Добавил я уже не так грубо и проследил за его выражением лица.       — Хорошо, как скажешь, Эрик. — Меня очень напряг тон его голоса. Он был будто бы задорным, а сам Баттерс прикрыл рот рукой, но я успел заметить быструю улыбочку, которую он сразу скрыл.       — Ладно, я пойду тогда. — Баттерс взял поднос и резко встал из-за стола.       — Ты не доел же. — Подозрительно сказал я.       — Ты, видимо, не в настроении. Оставлю тебя в покое.       Он быстро развернулся и направился отдавать поднос. Как-то у меня это всё в голове не клеилось. Чё он такой подозрительный сегодня? Видимо, что-то удумал. Я смотрел, как он отдал поднос с нетронутой едой и быстро вышел из столовой. По правде говоря, это хотя бы отвлекло меня от думных дум. Я глянул на тарелку с едой, и мне сделалось плохо. Представив, как в моём рту окажется эта подошва, меня затошнило. Я тоже встал и поскорее пошёл отдавать поднос.       После обеда мои мысли сводились к Баттерсу: теперь он вёл себя обыденно с другими, а меня просто игнорировал. Сидя на этот раз в последнем ряду, я заметил, как Баттерс подошёл к Стэну и Кайлу. Они о чём-то болтали, слышно не было из-за гама, который устроили другие безмозглые обезьяны. Но я видел, что Кайл и Стэн улыбаются. Вновь резкий звонок забил, и все сели по местам. Пацаны сели передо мной, а Баттерс сел в другой конец класса во втором ряду, так что видно мне его было плохо. Учительница зашла в класс и начала нудятину по истории Америки. Сейчас я даже не попытался вникнуть в её лепет. Я стал разглядывать аудиторию, в которой мы проводили каждый свой учебный день, так же в миллионный раз. Уже на пятнадцатой минуте урока мой взгляд продолжил исследовать правую часть помещения, ту, где сидел белобрысый засранец. Он усердно что-то чирикал ручкой на бумаге, видимо, конспекты или очередной свой «выпук», так называемый рисунок. На этом уроке мне было совсем хреново, вообще ничем не мог себя занять, поэтому, когда прозвенел звонок, я вылетел из-за парты. Благо, это был последний урок.       Я стоял у шкафчиков, и мимо меня проходила моя драгоценная компашка, которую я остановил.       — Пацаны, такой вопрос вам. — Они переглянулись, Кайл закатил глаза, но я проигнорировал это. — Вам не показалось, что Баттерс сегодня странный?       — Баттерс? — Удивлённо переспросил Стэн. — С чего бы?       Кенни лишь неразборчиво промычал и замотал головой.       — Странный тут только ты, — отозвался Кайл.       — Иди в пизду. — Я отмахнулся от них. — Ясно всё с вами.       Дальше Брофловски продолжил меня громко поносить, но мне было похую. Опять задумавшись, я стал возиться с тетрадями и учебниками, пытаясь решить, какие мне нужно оставить в школе. У меня всё валилось из рук, уже второй листок с почеркушками выпал на пол. Он приземлился куда-то за моей спиной. Не успел я повернуться и поднять его, как около меня откуда ни возьмись появился Баттерс. Он разогнулся, посмотрел на бумагу с моими творениями и улыбнулся.       — Отдай. — Рявкнул я, вырывая у того листок из рук.       — Прости. — Легко отозвался он. Слишком легко, словно ему было всё равно.       Баттерс открыл свой шкафчик через один от моего, и его лицо скрылось за дверцей. Он неспеша и буднично лазил там, у него, в отличие от меня, ничего не выпадало. Всё вроде бы как обычно, но каждый его сегодняшний жест, взгляд, улыбка меня сводили с ума. Он будто что-то знал. И меня это начало напрягать. Как только я подумал об этом, Баттерс закрыл шкафчик и посмотрел на меня.       — Ты же был на вечеринке, да?       — Да. — Я сощурил глаза.       — Окей. — Его голубые глаза вцепились в мои и не желали отпускать, словно клешни. Он что-то знает, но не говорит. Неужели он тоже в курсе про мои ночные похождения на вечеринке? Видимо, эти кретины всё разболтали за милой беседой в классе. — Как повеселился?       — Баттерс, тебе чё надо? — Нервно переспросил я. Он бесил, очень сильно, но я скорее боялся, что он мог знать больше, чем я.       — Нет, ничего, Эрик. — Его слова казались тягучими, он намеренно так говорил. Я это чувствовал.       Его губы зашевелились, но ни одно слово из рта не вылетело. Но можно было прочесть «Я знаю». Затем он развернулся на каблуке и рванул по коридору из школы. Я захлопнул шкафчик, перебросил рюкзак через одно плечо и побежал вслед. Честно, я не понимал, что играет у меня в голове. Какого хуя происходит и нахера я бежал за ним, но вопрос в другом: зачем он побежал? Ответ очевиден: он знал, что тогда произошло, и он знал, кто тогда был. Если Баттерс собирался растрепать это всем без моего ведома, то это казалось для меня огромной угрозой. Вдруг это какой-нибудь Джимми? А может, того и хуже, Кайл? Но я был уверен, что это был словно девичий голос, мягкий и бархатный, значит, это не парень, и уж точно не Кайл. Я бы тогда вскрыл вены, да и он тоже.       Этот недоносок бежал по тротуару между домами и побежал ближе к окраине города. В боку закололо, как только я выскочил из школы, пробежав всего ничего, я уже задыхался, а этому гандону лишь бы хны. Никогда не замечал, что Баттерс у нас оказывается атлет, он бежал в одном быстром темпе, и я не мог угнаться за ним, но скорость он не добавлял. Я окончательно выдохнулся при входе в парк. Ноги подкосились, я опёрся руками о колени и долго дышал, чувствуя во рту привкус крови и будто у меня в глотке сквозил воздух, голова кружилась, и я подумал, что там же и грохнусь. Я доковылял до скамейки недалеко от входа.       — Ха… Баттерс… еблан. Ты где? — Первое, что я смог сказать. Я оглянулся, а его нигде не было. — Какой пидорас.       Злость переполняла меня, нахуй так бежать? И нахуй я бежал? Долбаёб. Пока моё дыхание постепенно выравнивалось, Баттерс как след простыл. Даже намёка не было, что он где-то здесь ошивается. Наконец я встал и пошёл в глубь парка. Людей здесь не часто встретишь, а тем более в самой дальней части, ведь там, по факту, заканчивался парк и начинался небольшой лес. Как раз на этом «переходе» я увидел этого белобрысого крысёныша. Он сидел как ни в чём ни бывало на полене, сделанном под скамейку, и ничего не замечал.       — Баттерс, ты мудак. Нахуй так делать? — Я был готов врезать ему в его тупую головёшку, но тот никак не реагировал.       Подойдя ближе, я увидел, что он держит в руках кусок бумаги, складывает напополам, потом ещё, потом опять раскладывает. Я стоял возле него и уже хотел было вырвать у него листок, как он сам мне его протянул.       — На, — любезно улыбаясь, он подал листок.       Я небрежно взял записку и раскрыл. Там читаемым почерком было написано следующее:       «Эрик закрыл комнату, а я притянул его к себе. Он достаточно выпил, но недостаточно сильно для меня. Я предложил ему ещё бутылку вина. Как только бутылка осушилась, я стянул с него одежду и лапал его везде. Никогда я не видел его таким хорошеньким; он всё время улыбался, поддавался мне навстречу и позволял делать всё, чего мне так хотелось. Его руки блуждали по моему телу, а я нашёптывал ему, какой он классный, сильный и сексуальный. Ему это явно нравилось, и я повалил его. Достал из сумки презерватив и смазку. Я скакал на нём долго, что меня удивило, я думал, он продержится меньше. Его ногти впивались мне в бёдра, а его член вдалбливался в меня всё сильнее и сильнее…»       Дальше был ещё текст, но до туда я не дошёл. Ужас и стыд сковал меня. Рука смяла записку.       — Это что за хуйня?! Ты чё?! — Я двинулся на один шаг и застыл.       Баттерс улыбался, он с восторгом смотрел на меня, у него на лице горел румянец, а ноги переплелись. Его взгляд был наполнен… обожанием? Каким-то совсем конечным обожанием. Я почувствовал себя голым и оклеймённым. Неужели я мог растаять от таких слов? Как я повёлся на это? Почему он подошёл ко мне? Что, блядь, происходит?       — Эрик… — От этого высокого голоса, из которого так и сочилась радость, я отпрянул. — Ты хотел узнать, кто тогда был той ночью с тобой, не правда ли?       — Я не верю. — Я чувствовал, что на меня напал жар, всё моё тело стало закипать под ветровкой. Нахер я её надел, если на улице двадцать два градуса?       Баттерс весь трясся от восторга, но видимо, сейчас он старался успокоиться, так как делал глубокие вдохи и выдохи, закрывая глаза. Потом, со всё ещё неровным голосом, но уже не таким визгливым, продолжил:       — Извини, надо было как-то аккуратнее преподнести эту информацию, но я не сумел удержаться. Весь день ты был хмурый, тихий, злой. — С каждым словом он успокаивался, в отличие от меня. — Ещё Кайл сказал, что ты с утра воскресенья такой. Прости. — Он встал с полена.       Я молча смотрел на него. Во мне шёл процесс переваривания всей информации, но на удивление, во мне не горела ярость. Небольшое раздражение, да, но скорее стыд. У меня голова ходила ходуном от мысли, что он не стеснялся мне это рассказать, и если верить тексту, то мне, сука, понравилось. Я переосмысливал ту ночь, мои домыслы в воскресенье, сегодняшнее поведение Баттерса. У меня сложился пазл.       — Баттерс…       — Я просто…       — Заткнись. — Я поднял бумажку перед его лицом. — Это правда? Всё, что здесь написано.       — Конечно, — Баттерс растерянно на меня посмотрел.       Я уселся на освободившееся полено и прикрыл лицо руками. Возле меня кудахтал Баттерс, он извинялся, мямлил, оправдывался и что-то лепетал. Честно, я не сильно вслушивался, меня смущало только моё поведение в ту ночь. Слава Богу, тогда всё-таки не мне засадили, но бля, так просто меня было уломать? Так легко я повёлся на его лесть? И после этого я ещё думал, что я и правда могу кому-то нравиться? Я оторвал одну руку и продолжил бегать глазом по оставшемуся тексту. Дальше шли ещё более откровенные описания, это читалось как выдумка.       — Баттерс, — я остановил его словесный понос. — А ты типа… типа просто трахнуться со мной хотел?       Он замолчал, смотрел на меня непонимающе, его взгляд метнулся на записку, потом снова на меня. Он выдохнул, сцепил руки замком и словно десятилетняя девочка начал:       — Эрик, ты мне давно нравишься… Я знал, что ты будешь на вечеринке, но, по правде сказать, я не предполагал, что так выйдет. Уже прошло пару часов с такого момента, как она официально началась. Я думал, что просто пересплю с кем-нибудь, — тут он замялся, а я почувствовал нехватку воздуха в лёгких, — но заметил тебя. Ты стоял один, и я не удержался. Я, как бы, захотел испытать свою удачу, — после этих слов он нервно улыбнулся и быстро посмотрел на меня, — ты не представляешь, как я был рад, когда ты пошёл со мной! Но я, мм, не был уверен, если ты согласишься на всё, поэтому я захватил с собой вина. Я знаю, что напаивать тебя было неправильно, но я не мог, это была моя единственная надежда. Ты не представляешь, как долго я мечтал о тебе.       Он закончил свой монолог, нервно ожидая моего ответа. Не знаю, что меня больше тогда шокировало: записка или признание Баттерса. Время стало долгим, липким, оно затягивало и не давало понять по ощущениям, сколько примерно прошло. В голове моей звенела пустота, но сердце разрывалось. Что я чувствовал? Я не знал. Парад эмоций бил ключом, но ответить надо было. Единственное, что я отчётливо ощущал, лишь желание. Хотелось отплатить за то, что он со мной сделал. И запомнить этот раз мне было необходимо.       — Тебе понравилось?       — Что?       — Тебе понравился секс со мной?       Он просиял, на лице появился румянец, но всё же не такой сильный, как у меня, я был уверен, что я весь покраснел.       — Эрик, ты не представляешь, насколько. — Баттерс мило улыбнулся, а голос его звучал как в ту ночь. Такой же мягкий, игривый и, чёрт возьми, соблазняющий.       Я сжал бумажку, сунул её в карман джинсов и взял руку Баттерса. Мне хотелось отплатить по полной.       — Тогда покажешь на деле, как сильно тебе понравилось, только в этот раз я всё запомню и не будет потом никаких уёбских игр в кошки-мышки, ясно тебе?       Баттерс просиял, он быстро закивал и накинулся на меня. Его губы вцепились в мои, тело прижалось ко мне, видимо, как и в ту ночь, он попытался просунуть свои руки под мою одежду и снять её, но в этот раз я перехватил его руки.       — Нееет, нихуя. — Я нахмурился, мне точно не хотелось отдавать ему контроль надо мной. Больше я такого не допущу.       Его глаза озадаченно блеснули. Моя рука оказалась на его затылке, и уже я начал новый поцелуй. Он поддался, но не особо решительно. Похоже, у него теплилась надежда, что я сжалюсь над ним, но сейчас я собирался отыграться на нём по полной. Я отстранился, расстегнул его кофту бирюзового цвета и увидел удивительную картину. Вся его шея была в засосах. Я встретился с его взглядом, и Лео, мягко улыбнувшись, кивнул. Верхняя одежда упала на траву, а я стал оставлять новые засосы поверх старых, оттянув футболку, залез и на ключицы. Его дыхание потяжелело, а свои руки он сцепил у меня за шеей. Я расстегнул молнию на чужих брюках и стащил их вниз. Я навалился всем телом на Баттерса и усадил его на полено. Он обвил меня всеми конечностями и поддавался всем моим порывам поцеловать, укусить, прижать. Всё это время с его лица не спадала блаженная улыбка, совмещённая с восторгом и игривостью в глазах.       — Я ждал этого с десятого класса, — прошептал мне мягкий голос, растягивающий слова, словно мёд.       Я отстранился и посмотрел ему в глаза. Мне казалось, что сейчас у меня в руках не тот зашуганный пацан, а ебучий (и очень сексуальный) суккуб.       — Знал бы, по-другому бы тебя шпынял.       С его губ сорвался восторженный стон, хуёв мазохист. Никак я не мог предположить, что Баттерс, Лео, может быть таким. Но могу отметить его умение скрываться, ни на секунду мне не показалось, что я мог ему нравиться.       — Эрик, у меня в рюкзаке лежат презервативы и лубрикант.       Я недоумённо посмотрел на Баттерса, и меня вновь накрыла волна несправедливости.       — Ты что, с самого начала планировал со мной сегодня потрахаться? — Он встревоженно посмотрел на меня, его руки сползли с шеи на мою грудь.       — Нет, конечно, просто я забыл их выложить. Я не планировал этого, так получилось. Я вообще думал, что у нас с тобой ничего не выйдет.       Баттерс тараторил, а я отполз от него. Он всё знал, даже тут он доминирует, он заранее всё продумал, а я просто введусь на его уловки, пиздец. Я отвернулся в поисках чёрного портфеля, а Баттерс сполз с полена и отчаянно мне старался что-то объяснить. Я вытащил оттуда пачку презиков и смазку. Я держал их в руках, они были свидетельством того, что у меня есть секс и меня хотят, но и одновременно тем, какой это секс — доминирующий, не дающий мне всё взять под свой контроль, заебало. Вот опять. Это уже вторые сутки, проведённые с головной болью, а причина этой боли — Баттерс. Белобрысый говнюк, который просто однажды набрался смелости и увёл меня, напоив, в кровать, и сейчас, в трезвых условиях, он всё равно главенствует и старается меня наебать.       Баттерс, сидя на траве у моих ног, оправдывался и умолял простить его. Как же унизительно. Его вновь потряхивало, но уже не из-за кайфа. Ему было страшно, как и мне сегодня, как сразу на утро в воскресенье в машине. Хотелось вмазать ему пощёчину, развернуться и уйти, бросив его здесь одного. Я подошёл к полену, стянул с себя ветровку, положил рядом с ней пачку резинок и лубрикант.       — Иди сюда. — Я расстёгивал молнию на джинсах.       Баттерс встал, молча подошёл ко мне. Он попытался ухватить меня за локоть, но я скинул его руку.       — Встань на колени у полена. — Скомандовал я.       — Эрик, я…       — Захлопнись.       Он повернулся ко мне спиной, встал у полена, так, как я его попросил, и ухватился за небольшую деревянную спинку. Я снял всё, кроме футболки, выловил презик из пачки и растянул на члене. Взял клубничный лубрикант в розовой задорной бутылочке и щедро смазал презерватив, раздвинул задницу Баттерса и смазал его дырку. От моих прикосновений он вздрогнул и тихо ахнул. Я вошёл и попытался медленно двигаться. Плоть Баттерса приятно сжималась вокруг меня, но было очень туго. Ясное дело, он не успел расслабиться, но мне было похую. Я просто хотел поскорее закончить, чтобы получить хоть что-то. Ноги Баттерса тряслись, он сдавленно стонал, и складывалось впечатление, старался издавать как можно меньше звуков. В нос бил химозный запах «манящей клубники», а мои руки впились в чужую талию, чтобы добиться оргазма. Прошло пару минут, и я услышал громкий тяжёлый выдох, а очко сжалось, пульсируя вокруг меня. Спустя ещё пару секунд я тоже выдал тяжёлый вздох и сразу вышел из него. Я завязал резинку, вынул из кармана ветровки салфетки, протёр член, а остальную пачку бросил рядом с голым Баттерсом. Я оделся, поднял свой рюкзак и ушёл не оборачиваясь.

***

      — Лучше бы я просто ушёл. — Вырвалось у меня.       Всё равно всё по пизде пошло. Так хотя бы я не был насильником. Это просто пиздец. Я его изнасиловал. Хотя как? Это он мне предложил, тем более, ему наверняка такое нравится. Потом будет дома сидеть и дрочить на эту фантазию. Я уверен в этом. Но настроение было словно мне под дверь насрали. Руки в карманах ветровки сжимались в кулаки, а ногти впивались в кожу, оставляя после себя следы. Зачем он вообще мне это всё рассказал? Это ведь он всё это начал. Раз он всё распланировал, то мог и предположить, что меня это выведет из себя. Планировщик хуёв.       Каждая мысль, что рождалась в моей голове, была хуже предыдущей. Меня мутило, сердце разрывалось, и чувство тревоги переполняло всё моё тело. С меня будто струился поток пота. Мои глаза приклеились к полу, и поднять их у меня физически не выходило. Что я, блядь, сделал. На секунду я остановился и захотел посмотреть назад, но от мысли об этом волосы на затылке встали дыбом. Было страшно. Неважно, что я тут увижу: еле ковыляющего Баттерса или пустой тротуар. Любой из этих раскладов меня пугал до усрачки.       — Сука, какое дерьмо. — Глаза защипали, и я рванул в сторону дома.

***

      Я вошёл в дом, сбросил обувь и захлопнул дверь. Мои ноги сами вели меня в комнату. Я закрылся и упал лицом на кровать. Это всё такой пиздец. Что за день такой ебучий. Слёзы полились из глаз, сопли из носа, а я задыхался, уткнувшись в одеяло. На дворе весна, а меня пробирал озноб. Почему так получилось? Я точно не хотел этого. Я не сразу услышал, как мне в дверь постучалась мать. Сука. Только её не хватало. Наверное, она что-то сказала, позвала меня, но я не слышал ничего, кроме своих же всхлипов, и чувствовалось поднявшееся давление.       Когда я перестал задыхаться и смог оторваться от постели, мне стало важно переодеться, снять с себя эту одежду. Я переоделся в домашнюю футболку и штаны. Они приятно касались моей кожи, ничего больше не сдавливало, не душило, кроме страха. Я поднял одежду, и мне захотелось её сложить аккуратно в шкаф. Когда в моей руке оказались джинсы, я вспомнил про записку. Трясущимися пальцами я её вытащил и спрятал в карман домашних штанов. Окинув комнату заплаканными глазами, моя рука потянулась к дверной ручке. Из кухни доносился вкусный запах. Я медленно спустился на первый этаж и прошёл на кухню, где мать готовила. Услышав мои шаги, она повернулась ко мне.       — Эрик, — в её лице виднелось беспокойство, — кушать не хочешь?       Её голос звучал как никогда мягко, по-домашнему, так по-родному. Я молча сел за стол, передо мной поставили тарелку с лазаньей. От неё шёл такой манящий запах, я взял приборы и стал есть. Рот наполнялся горячим мясом и макаронами с соусом. Такой любимый вкус. Вкус детства. Я неспеша пережёвывал и запивал апельсиновым соком. Когда я почти всё доел, мама, сидевшая напротив, спросила:       — У тебя всё в порядке? — Её коричневые брови сочувственно хмурились.       Я отложил вилку с ножом, с трудом проглотил последний кусок и взвыл снова. Меня опять всего трясло, кажется, стол ходил ходуном. Мама пересела на ближайший стул от меня и обняла. Аромат пудровых духов окружил меня словно купол. Я ревел как восьмилетний, как тогда мама меня успокаивала, гладила по голове и говорила, что любит меня. Я закрыл лицо ладонями, а слёзы не прекращали течь. Наверное, я испачкал ей всю футболку, но она продолжала меня обнимать, не отодвигаясь ни на дюйм. Не знаю, сколько мы так просидели, но когда я наконец разогнулся, у меня болела спина. Мои глаза упали на чистый пол.       — Мам, я очень плохой человек?       — Ты что, ничего подобного! — Она заправила свисающую прядь мне за ухо.       — Тогда почему… Я… Почему… — Рука скользнула в карман штанов к записке и сжала её. — Я обидел человека. Важного.       — Что случилось? — Я махнул головой. — Надо извиниться, Эрик.       Я кивнул.       — Сильно обидел?       Я снова кивнул.       — У тебя голова на плечах есть, — сказала она после долгого молчания, — сделай выводы, и тогда посмотришь уже, хорошо?       — Хорошо.       — Вот и славно. — Она улыбнулась и чмокнула мой вспотевший лоб. — Сходи в душ и отправляйся в кровать, уже поздно.

***

      Я боялся, что не смогу долго уснуть и буду мучаться, но выплакав большую часть слёз, веки потяжелели, сразу коснувшись подушки, и голова тоже вырубилась моментально. Мне ничего не приснилось, но сон был глубокий. Наутро я обнаружил, что проспал школьный автобус.       — Всё нормально, поросёночек, отдохни от школы на денёк. — Вот что сказала мне мама, когда я спустился вниз.       Мама выставила тарелку с завтраком и поспешила из дома на работу. Попрощавшись, она закрыла за собой дверь. Я остался один. Впервые я не знал, что мне делать дома одному. Я постарался вспомнить, чем я занимался, будучи один: дальше лечь спать, поиграть в видеоигры, посмотреть телик, но ничем из этого мне не хотелось заниматься. Я будто находился в вакууме, из которого не хотелось отвлекаться ни на одно из этих занятий. Доев яичницу с беконом, я помыл за собой тарелку. Потом стал убираться в комнате. Ясное дело, не генеральная уборка, но просто пропылесосить и собрать разбросанные вещи. Взглянув на часы после окончания уборки, я удивился, ведь на это всё ушло два часа. Но это были одни из самых приятных двух часов в моей жизни.       Покончив со всеми делами, до которых мой мозг смог додуматься, я уселся в гостиной на диване перед теликом. Я всё же потянулся за пультом и включил какой-то развлекательный канал. На экране менялась картинка, из динамиков доносился наигранный смех, а я смотрел сквозь этот мельтешащий мультфильм, или сериал, или что это было. Я вновь сидел в своих домашних штанах и по привычке сунул руки в карманы. В правом я ощутил скомканную бумажку. Холод пробежался от макушки до самых кончиков пальцев. Я вытащил её и с внутренней тревогой развернул её.       Глаза бегали по тексту, брови вновь нахмурились. А в голове всплывал образ вчерашнего дня. Баттерса. Тогда его ноги дрожали явно не из-за удовольствия, он молчал, а голова была опущена. Он боялся меня? Наверное, да. В записке всё было по-другому. Если довериться ей, то мне было приятно. И ему было приятно со мной. Всё было хорошо, только вот я этого не помню. В моих воспоминаниях есть только парк. Его страх, моя обида, моя злость. Сука. Настроение снова испортилось, но я перечитывал эту записку вновь и вновь, с каждым новым прочтением понимая, что я всё разрушил. Вообще всё.       От чтения меня оторвал звонок в дверь. Это мать? Я посмотрел на часы. Всего час дня. Слишком рано. Я убрал бумажку в карман и встал с дивана. Каждый мой шаг был медленным, тяжёлым, колени подкашивались, но я шёл. Чувство тревоги нарастало с каждым новым преодолённым дюймом. У меня было очень нехорошее предчувствие. Я потянулся к ручке и очень медленно приоткрыл дверь. На пороге стоял Баттерс. Я отшатнулся, руки задрожали.       — Привет.       Его голос звучал тяжело, устало. Под глазами виднелись синяки. На нём была выглаженная рубашка с высоким воротом и классические прямые брюки. Рука потянулась, чтобы закрыть дверь, но он продолжил:       — Эрик, извини меня.       — Какого хуя ты не в школе? — Единственное, что я сумел сказать. Мне так хотелось, чтобы он был подальше от моего дома. Он обречённо посмотрел на меня.       — Подожди, пожалуйста! — С хрипом взмолился Баттерс. — Мне жаль, что так вышло, я не должен был тебе это всё рассказывать, не должен был брать с собой презервативы, не должен был напивать тебя на вечеринке. Не должен был… Ничего этого не должно было произойти. — Он начинал плакать. — Я просто… я, извини меня, я просто не хочу, чтобы ты меня ненавидел.       В горле стоял ком, не дававший мне ничего сказать. Передо мной стоял Баттерс, на голову меня ниже, и плакал. Его слёзы стекали на идеально выдроченный воротник, оставляя мокрые следы. Я взялся за дверную ручку и открыл дверь, приглашая вовнутрь. Он так же продолжал стоять на том же месте, и я, не сумев сдержать порыв, притянул его к себе. Я уткнулся лицом в его макушку, и я заметил, как он замер в моих объятьях. Что я делаю? Зачем? Мне вдруг стало страшно, если он начнёт вырываться? Что тогда я ему скажу? Но его руки обвили меня в ответ, и тогда я тоже задрожал. Я плакал, и он тоже. Мы оба плакали и обнимались. Я разозлился из-за того, что он сейчас сказал. Это неправда. Это мне надо извиняться, это я сделал хуйню.       — Баттерс, — начал я дрожавшим голосом. — Это я виноват. Я сделал тебе больно.       — Я тоже тебя обидел, — он высвободился из моих рук и смотрел мне в глаза. Такой яркий голубой цвет. — Я тебя спровоцировал…       Я долго всматривался в эту манящую голубизну. Сейчас он выглядел так беззащитно, а я этим воспользовался.       — Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. Но я… — я отвёл взгляд. — Я не должен был так поступать.       Руки Баттерса легли на мои щёки и притянули к себе. Я ощутил дыхание на своих губах, а после и сами губы. Этот поцелуй был мягкий, аккуратный, как с моей стороны, так и с его. Никто из нас не налегал. Мы отстранились. Лицо Лео посветлело, уголки губ потянулись вверх, а слёзы прекратились. Я не удержался и чмокнул его в щёку. Раздался тихий смешок, но такой радостный, что на душе стало намного легче.       — Хочешь чаю?       Баттерс кивнул, и мы пошли на кухню.       Аромат чая с ягодами согревал нас. Вроде бы всё было хорошо, но мы оба молчали. Никто не начинал разговор, Баттерс уткнулся в кружку с напитком, а я, откинувшись на спинку стула, разглядывал его накрахмаленную рубашку.       — Ты сегодня в школу не ходил? — наконец выдал я.       — Нет. — После небольшой паузы он продолжил: — Мне было не до школы сегодня.       Я тихо «угукнул», понимая, что это был тупой вопрос. Клубок приставучих мыслей крутился, но ничего конкретного я не мог сформулировать. Тяжесть в груди ныла, доказывая, что это ещё не хэппи-энд. Нужно ещё. Я отпил глоток для разогрева горла. Для ещё пары слов.       — Слушай.       — Да? — неожиданно и резко спросил Баттерс.       — Наверное, надо ещё кое-что обсудить.       — Да…       Я тяжело вздохнул.       — Я ещё раз извиняюсь за случившееся в парке.       — Всё в порядке, — начал было он.       — Но что сейчас? То есть, — я сделал быстрый глоток, — кто мы… теперь? Ты, мм, как ты…       — Эрик, ты всё ещё мне нравишься. — Узел в моей груди стал медленно ослабевать. — Я думаю, в какой-то степени мы квиты. — Он нервно улыбнулся.       Я согласно кивнул. Неловкая тишина снова повисла между нами. Какого хера так сложно? Мы говорим, но всё так же невыносимо, что за пиздец. Меня это начало раздражать. Мне было необходимо разбавить атмосферу.       — Хочешь поиграть в видеоигры?       Баттерс облегчённо взглянул на меня. Он испытывал то же, что и я.       — С удовольствием!       Оставив кружки на столе, мы перебрались в гостиную к телеку, я подключил Xbox, и мы стали выбирать игру. Наконец стало просто, мы запустили что-то и играли. Честно, не важно, какая была игра, мне было важно не чувствовать себя так хуёво. В какой-то момент я напрягся, я хотел выиграть, так что продумывал, как обыграть Баттерса. Сыграв одну игру, я притащил чипсы, и мы стали играть в другую. И в следующую. И в ещё одну. Я обратил внимание на время только тогда, когда Баттерс меня победил в Mortal Kombat. Настенные часы показывали пять часов дня.       — Даа, хорошо поиграли, — протянул я, откидываясь на мягкий диван. — Я даже устал.       — Ага, я тоже. — Баттерс отложил в сторону джойстик и посмотрел на меня.       Он сидел на диване, поджав ноги. На фоне играла мелодия из Mortal Kombat. Мне почему-то стало снова напряжно. Что-то должно было произойти. Но что? Мы просто сидели, между нами были пачки недоеденных чипсов, рядом с ними джойстики. Я вдруг смог ощутить время. Будто бы оно физически влияло на меня, но немного странно. Я замечал, как быстро моргают веки Баттерса, его медленно ходящую грудную клетку, каждая нота из игры ощущалась словно отдельная частица. Я различал каждую секунду этого момента. Не знаю, через сколько, но Баттерс пошевелился. Он убрал джойстики на тумбочку возле дивана, переложил пачки чипсов на пол и немного приблизился. Я следил за каждым его движением. На его лице читалось смущение, он чего-то хотел. Он облизнул губы, отвёл взгляд и с красными щеками начал:       — Слушай, это, наверное, странно. Особенно в нашей ситуации. — Его руки стали нервно теребить край рубашки. — Может быть, слишком рано, но…       Я молча следил. Я совершенно не понимал, о чём идёт речь, но с каждым его словом атмосфера становилась всё интимнее.       — Знаешь… как я и говорил, ты мне нравишься, очень сильно…       — Да… — Я крепко стиснул зубы, чтобы сдержать какую-либо эмоцию, которая старалась вырваться из-под моего контроля.       — Я просто, мне… — Он очень старался, ему было сложно, но сказать ему было необходимо. — Я хочу тебя.       Я очень медленно стал выдыхать скопившийся воздух в лёгких. Баттерс взглянул на меня быстро, видно, боялся моей реакции. Меня будто бы прижали к стенке. Перед глазами встала картина парка. Я просто не понимал, как он может снова, так быстро это мне предлагать.       — Баттерс, я не хочу, чтобы всё произошло, как вчера… Мне…       — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Я понимаю всё, но я очень хочу, и я тебе верю. Всё будет в порядке. Окей? — Он смотрел мне прямо в глаза с улыбкой, но видно было и напряжение.       — Ты принёс с собой презервативы снова? — сказал я после долгой паузы.       Он немного расстроенно помотал головой.       — Нет, я думал, что ты прогонишь меня, у меня и надежды не было. Но сейчас, когда всё так хорошо идёт, ты бы не хотел улучшить этот вечер?       Конечно же, у меня появилось желание. Вид Баттерса, предлагающего мне заняться сексом у меня в гостиной, на диване, пока матери нет дома, казался мне соблазняющей затеей. Но я всё ещё не мог ему точно ответить, вдруг я снова разозлюсь? Вдруг ничего не получится? Вдруг у меня упадёт? Не дожидаясь моего ответа, он пополз ко мне, хватая за бедро и водя по нему своей рукой. Блядь. Я резко встал с дивана. Баттерс озадаченно посмотрел на меня.       — Щас я схожу за презиками.       Он растёкся в улыбке. А я побежал на второй этаж в мамину комнату. Я залез в её прикроватную тумбочку, помимо секс-игрушек, у неё там находились и презервативы всех возможных размеров. Пару раз я брал их, и она, вроде бы, ничего не замечала. С собой я прихватил ещё смазку и салфетки.       Подойдя к дивану, я чуть не поперхнулся слюной. Баттерс расстегнул рубашку, сбросил брюки на пол и дожидался меня, слегка раздвинув ноги. В этот раз я пытливо обследовал каждый открытый дюйм его тела. Его кожа была такой бледной и нежной, даже на вид. Он сел на колени и, схватив за футболку, потянул к себе. Он быстро стянул с меня штаны и приподнял ткань футболки. Моё сердце норовило выпрыгнуть из груди, тепло расплывалось, а в паху волной прошлось возбуждение.       Я навалился на него сверху, и он втянул меня в поцелуй. Долгий и глубокий. Дальше я стал выцеловывать его подбородок, шею, ключицы, а Баттерс глубоко вздыхал с улыбкой на лице. Чувство радости и желание вытеснило вообще всё остальное. Просто хотелось получить удовольствие. Впервые я коснулся рукой его груди и сосков. Они были такие нежные, податливые и симпатичные. Я взял один из них пальцами и стал стимулировать, а Лео томно вздохнул. Его полуприкрытые глаза следили за моими движениями, а нижняя губа была закушена. Господи, как же я его хотел.       Мы лапали друг друга и не думали останавливаться. Его руки трогали меня под футболкой, останавливаясь на груди, на плечах и на заднице. Я никогда не мог предположить, что кто-то будет так меня трогать, потому что действительно меня хочет. В какой-то момент Баттерс жаром своего дыхания опалил моё ухо.       — Эрик, пожалуйста, войди в меня.       Меня будто током прошибло. Я оторвался от него; его лицо было всё румяное, из-под прикрытых век он смотрел на меня, а правой рукой он держался за мою руку. Я открыл упаковку и растянул резинку на своём члене. Свободной рукой погладил его по бедру и в конце прошёлся пальцем по его дырке. Тот рефлекторно сжался, а после сразу расслабился. Я выдавил смазки и растёр её по члену и по входу, приставил головку и посмотрел на него. Лео выжидающе пожирал глазами мой член, но заметив, что я остановился, умоляюще вскинул на меня свой взгляд.       — Эээрик, — растянул моё имя Лео. Узел внизу живота стянулся ещё больше. — Пожалуйста, быстрее.       Я медленно стал входить и привыкать к ощущениям. В прошлый раз я делал всё быстро, и из-за злости не смог толком ничего почувствовать, а сейчас приятная теплота сжималась вокруг меня, и это было чертовски охуенно. Я начал небыстрые толчки, но уже почувствовал, как начинаю обливаться потом. Баттерс издавал негромкие стоны и продолжительные вздохи, что лишь распаляло мой запал.       С каждым толчком я двигался быстрее, диван скрипел, Баттерс стонал, а бойцы Mortal Kombat смотрели на нас. В какой-то момент Лео сдвинул ноги так, что мне стало неудобно двигаться, и я подхватил его бёдра, прижимая к себе ещё ближе. Он закатил глаза и громко простонал.       — Хаа… Эрик, пожалуйста, быстрее, я так хочу тебя глубже.       — Конечно, малыш.       Лео трясся, хватался за мои руки. Господи, как же он был охуенен. Его поясница прогибалась, он не замолкал, а моя голова начала немного кружиться от переполняющих меня эмоций. Я весь вскипал, а когда Лео подо мной весь задрожал, а его мышца стала быстро сокращаться, я подумал, что и я вскоре тоже кончу. Я продолжал двигаться, но Лео сквозь свои задыхания сказал остановиться. Я встревоженно посмотрел на него.       — Подожди, я хочу кое-что сделать…       Я вышел из него и почувствовал до смешного невообразимую тоску. Я молча сел на диван, а Лео сполз вниз на пол. Он раздвинул мои ноги и сел передо мной на колени.       — Я просто хочу тебе отсосать.       Он сменил презерватив и стал медленно двигать рукой вдоль моего члена. Его голубизна смотрела в мои карие глаза, и это даже смутило меня. Я никогда не думал, что буду удостоен чести минета с зрительным контактом. И никогда я не думал, что это будет настолько, сука, сексуально. Когда Лео провёл языком и заглотил головку, я думал, что сразу же кончу, но я сдерживался. Было бы унизительно кончить от первого же контакта с ртом. Он двигал языком слишком настырно и почти сразу же начал двигаться вверх-вниз. Я нырнул пальцами в его блондинистые волосы и сжимал их, стараясь придерживать его голову, иначе бы я и минуты не смог продержаться. Никогда я так не чувствовал нехватку воздуха, как сейчас.       Если бы не презерватив, то думаю, Баттерс мог бы и подавиться, ибо спермы было много. Мне было чертовски хорошо. И ему тоже. Мы просто лежали на диване и обнимались. Лео прижался ко мне и пальцем водил по моей тыльной стороне ладони. Теперь он спокойно дышал и просто грел мне бок. Я был готов уснуть, настолько мне было хорошо и настолько из меня выжали все соки. Наконец я потянулся и поднял пакет с остатками чипсов и стал их жевать. Хруст чипсов и звуки тикающей стрелки часов наполняли комнату.       — Честно, — усмехнувшись, начал я, — я никогда не предполагал, что тебе такие вещи нравятся. У тебя же такой образ невинной целки.       Лео посмеялся и хитро глянул на меня.       — Знаешь, когда всё время находишься под строгим контролем и почти всегда под домашним арестом, то не могут не начать проявляться бунтарские замашки… — Объяснил он.       — Мм… — Я многозначительно промычал, вникая в его слова.       — И ещё…       — М?       — У меня сатириазис.       Я удивлённо посмотрел на Лео. В голове стала складываться картинка. Все те разы, когда он мне предлагал секс, были после не очень-то и длинных разговоров. И так же сегодня.       — А-а, так вот в чём дело.       Он, словно маленькая девочка, скрывавшая свой секретик, посмеялся.       — Это я уже не знаю, откуда взялось. Но с раннего подросткового возраста я не знал, куда себя деть. В четырнадцать я начал заниматься сексом, — он рассказывал это как какую-то забавную историю, а мне стало вдруг неуютно. — Потом я обратил на тебя внимание и влюбился. Я очень долго сходил по тебе с ума. Поэтому я тогда так и поступил.       Лео с виноватой улыбкой посмотрел на меня, а я не знал, что ему ответить. Меня уже не парила та ситуация на вечеринке, но рассказывать про свои «сексуальные похождения» я не был готов. Эта тема всё ещё душила меня. Я знал, что все трахаются. Абсолютно все из моего класса. А я очень долго просто делал вид, что разбираюсь, или игнорировал разговоры на данную тему.       — У меня не такой богатый опыт. Просто никто мне не нравился.       Я зачем-то начал эту тему и быстро понял, что не хочу говорить об этом, поэтому поскорее постарался закрыть её снова. А Баттерс смотрел на меня, словно старался прочитать в голове, о чём я думаю. Сука. Меня это бесит.       — Эрик, мне плевать, есть у тебя опыт или нет. Я хочу, чтобы ты набрался его вместе со мной. Не только в сексе, хорошо?       Неожиданно приятно было услышать эти слова. Я смотрел на Лео с благоговением и молча кивнул. Тот улыбнулся и поцеловал меня. Я закрыл глаза и очень неспеша наслаждался этим мигом. Он отстранился от меня и прошептал:       — Я тебя люблю, очень сильно.       — Я тебя тоже. — Я улыбнулся и вновь поцеловал его.       Мы сидели на диване с разбросанными повсюду мусором, всё ещё запущенной игрой на телике и обнимались, совершенно голые. Вероятно, мама скоро должна прийти, но меня это не волновало. Я наконец-то был спокоен с той самой треклятой субботы.