Третий путь

На следующее утро Вэй Ин, разбирая новые свитки в своём святилище, обнаружил среди них изящный лакированный ящичек с инкрустацией из перламутра. Внутри на бархатной подушке лежало десять нефритовых табличек с иероглифом «дэ» — благодать, добродетель. К ящичку было приложено официальное письмо на золотой парче, уведомляющее о начислении ему «десяти благодеяний за эффективное восстановление духовного баланса и возвращение утраченного знания». Вэй Ин поднял бровь. Он повертел в руках одну из табличек, ощущая исходящую от неё мягкую духовную энергию. — Интересно, — пробормотал он, — это что-то вроде небесной валюты? На что их тут меняют? На новую флейту? Или на запас туши? Решив не гадать, он отправился в чертоги Линвэнь. Её святилище было залито мягким светом, пахло старыми фолиантами и цветущей сливой. Сама богиня литературы сидела за столом из белого сандала, её пальцы с длинными нефритовыми напальчниками быстро перебирали свитки, которые сами собой сворачивались и укладывались на полки. — А, Вэй-сяньшэн, — она не отрываясь от работы, кивнула на ящичек в его руках. — Поздравляю с первыми благодеяниями. Довольно быстро для новичка. Обычно новым богам требуются десятилетия, чтобы заработать хотя бы одно. — Об этом я и хотел спросить, Лин-сяньшэн, — Вэй Ин поставил ящичек на низкий столик. — Что сие означает? И, если не секрет, за что именно? Я всего лишь отправил один-единственный свиток. Лин Вэнь наконец отвлеклась от своих документов. Её тёмные, умные глаза внимательно изучили его. — Ты — бог, Вэй Ин, — сказала она мягко, но твёрдо. — Не простой небожитель, а божество, чья сила зиждется не только на небесных мандатах, но и на вере. Благодеяния — это мера твоего... влияния на мир. Эффективности твоих действий. Ты разрешил ситуацию в Цишане не грубой силой, а знанием. Возродил древний закон, о котором все забыли. Баланс был восстановлен, страдания прекращены. Небесная Канцелярия это отмечает. Она сделала изящный жест рукой, и по воздуху поплыли строки из классических текстов, иллюстрируя её слова. — Но важнее другое... ты подписался. Лин Вэнь посмотрела на него пристально, как учитель на способного, но непонятливого ученика. — «Вэй Ин, Покровитель Заклинателей, Бог Мёртвых». Ты использовал своё истинное имя. Не безличный титул, не официальную печать. Имя, которое до сих пор помнят в мире смертных. И которое теперь навсегда вписано в анналы Небесной Канцелярии. Вэй Ин замер. В суматохе новых обязанностей он не придал этому значения. — И что из того? — спросил он, чувствуя лёгкое беспокойство. — Что из того? — Линвэнь позволила себе лёгкую, почти невидимую улыбку. — Вэй-сяньшэн, твоё имя годами было символом ереси и страха. Синонимом запретного. А теперь оно появилось на небесном свитке как имя бога, восстановившего древний закон. Ты не представляешь, какую смуту это внесло в мир заклинателей. Она провела рукой с нефритовыми напальчниками по воздуху, и между свитков возникли видения, словно страницы ожившей книги: - Молодые заклинатели в Ланьлине с жаром спорят о «новом старом законе», цитируя его свиток. - Старейшины в роскошных залах с тревогой вчитываются в копии, пытаясь понять, не грядёт ли новая буря. - В бедных деревнях простые люди впервые за долгие годы ставят свечи не только известным богам, но и... ему. Смутным, робким шёпотом, как богу, вспомнившему о справедливости. — У тебя появились последователи, Вэй Ин, — голос Лин Вэнь был ровен, но в нём звучала глубокая значимость. —Ни у кого нет уверенности , что ты тот самый Старейшина Илин, но семена сомнения уже дают свои плоды. Одни почитают тебя как восставшего из мёртвых героя. Другие — как грозного стража древних устоев. Твоё имя снова обрело силу. Не ту, что рождается из страха перед Илинским еретиком, а силу веры и надежды. Эти благодеяния — прямое следствие этого. Вэй Ин смотрел на мерцающие видения, на лица людей, произносящих его имя с надеждой, а не с проклятиями. Что-то старое и болезненное шевельнулось в его груди. — Я не стремился к этому, — тихо сказал он. — Боги редко к этому стремятся, — ответила Линвэнь, откладывая свиток в сторону. — Они просто... есть. А смертные уже решают, как к этому относиться. Тебе придётся с этим смириться. И, возможно, — её взгляд, полный древней мудрости, стал пронзительным, — научиться этим управлять. Ибо вера — самый могущественный и самый опасный из всех свитков. Она протянула ему одну из нефритовых табличек. Её пальцы были холодными, как страницы древней книги. — Что они дают? Пока что — уважение. Доверие Небес. В будущем... увидишь сам. В Небесной Канцелярии всё имеет цену, даже добродетель. Главное — помни, что за каждое благодеяние есть ответственность перед теми, кто в тебя поверил. Вэй Ин взял табличку. Она была тёплой. Слишком тёплой для камня. Вернувшись в своё святилище, он подошёл к карте. Десятки новых, крошечных, едва заметных огоньков зажглись в разных уголках мира. Огоньки веры. Не яркие и не ослепительные, но упорные. Он глубоко вздохнул. Казалось, он сбежал от своего прошлого, поднявшись на небеса. Но оказалось, что прошлое, облачённое в новые одежды и вписанное в небесные свитки, последовало за ним по пятам. И теперь ему предстояло решить, что делать с этим наследием. Не как с проклятием, а как с даром. Или с новым, куда более сложным видом бремени.