Третий путь

Прошло несколько месяцев. «Кодекс Совета», несмотря на яростное сопротивление консерваторов, был принят в качестве экспериментального свода правил для пилотных регионов. Результаты превзошли все ожидания. Духи успокоились, урожаи возросли, а количество конфликтов между кланами сократилось. Успех был настолько очевиден, что даже самые ярые противники Вэй Ина в Высшем Совете не могли его игнорировать. Это была победа. Не полная, но значимая. И её нужно было отпраздновать. Пир устроили, разумеется, в Призрачном Городе. Хуа Чэн, к всеобщему удивлению, предоставил для этого один из своих самых больших залов. Правда, интерьер остался неизменным — багровые стены, призрачные огни и лёгкий запах серы. Но длинные столы ломились от яств и вина, которые, как уверял Хуа Чэн, были абсолютно безопасны для смертных и богов. Атмосфера, однако, была скорее напряжённой, чем праздничной. Линвэнь сидела с идеально прямой спиной, дегустируя вино с видом сомневающегося критика. Цзян Чэн хмурился в свой бокал, изредка бросая колкие замечания. Не Шу скромно пробовал угощения, делая заметки об их вкусе — видимо, с целью улучшить земное земледелие. Ши Цинсюань вздыхал, находя цвет скатерти «ужасно кричащим». Лань Ванцзи, как всегда, сохранял безупречное спокойствие, но в его позе читалась лёгкая отстранённость. Вэй Ин сидел во главе стола, наблюдая за этом сборищем. Они были союзниками, коллегами, но не друзьями. Общее дело сплотило их, но не согрело. Хуа Чэн, восседавший на своём троне в стороне, скучающе наблюдал за этим пиром одиночества. — Боже правый, — громко произнёс он, обращаясь к Се Ляню, сидевшему рядом. — Это самый унылый праздник в истории праздников. Они победили, а ведут себя, как на похоронах. Нужно что-то делать. Се Лянь мягко улыбнулся. — Они устали, дорогой. И не привыкли расслабляться вместе. — Расслабляться? Они сейчас скорее законсервируются, — фыркнул Хуа Чэн. Его единственный глаз блеснул. — Ладно. Если гора не идёт к Магомету... Он щёлкнул пальцами. Воздух в центре зала задрожал, и с громким хлопком, пахнущим перебродившим персиком, возникла фигура. Высокая, мускулистая, с растрёпанными волосами и дерзкой ухмылкой. В руках он сжимал огромный бурдюк с вином. — А, вот и я! — прогремел Пэй Мин, окидывая зал весёлым взглядом. — Слышал, тут у вас тусовка! А меня, старика, и не позвали! Непорядок! По залу прокатился шок. Пэй Мин, Бог Войны, известный своим буйным нравом и любовью к выпивке, был последним, кого ожидали здесь увидеть. — Пэй Мин? — подняла бровь Линвэнь. — Что ты здесь делаешь? — А что, нельзя поздравить коллег с успехом? — Пэй Мин подошёл к столу и с грохотом поставил бурдюк перед Вэй Ином. — Держи, братишка, от меня! Настоящий, крепкий, не то что эта небесная бурда! — Он хлопнул Вэй Ина по плечу с такой силой, что тот чуть не клюнул носом стол. Затем он обернулся к остальным. — Ну что, сидите тут, как на подборке праведников! Расслабьтесь! Вы же победили, чёрт возьми! Он налил вина в кубок Цзян Чэна, не спрашивая разрешения. — Пей, Цзян-цзюнь! Хватит хмуриться! Ты же не на Совете Старейшин! К удивлению всех, Цзян Чэн не стал возражать. Он смерил Пэй Мина тяжёлым взглядом, но от вина не отказался. Пэй Мин был подобен урагану. Он шутил, смеялся, заставлял всех пить, рассказывал невероятные истории о своих похождениях. Его грубоватое, но искреннее веселье было заразительным. Даже Линвэнь позволила себе лёгкую улыбку, слушая одну из его баек. Не Шу с интересом расспрашивал его о качестве вина в разных регионах. Ши Цинсюань, сначала брезгливо морщившийся, вскоре уже смеялся над его шутками. Вэй Ин наблюдал за преображением зала и не мог не улыбнуться. Хуа Чэн был прав. Им всем нужен был этот взрыв чистой, необузданной жизни. В какой-то момент Пэй Мин утащил Вэй Ина в сторону, обняв за шею. — Слушай, брат, а ты молодец! — проговорил он, пахнущий крепким вином и дымом. — Все эти старые пердуны в Совете носы воротят, а ты тут целую революцию замутил! Я всегда знал, что из тебя выйдет толк! Ещё с тех пор, как ты того... — он сделал неопределённый жест, — ...со своими мертвецами. Бунтарский дух, ясное дело! Он подмигнул и потащил Вэй Ина обратно к столу, где уже пытался научить Лань Ванцзи пить «как настоящий мужчина». Ханьгуан-цзюнь, к счастью, сохранял невозмутимость, отказываясь от предложенного бурдюка, но строгие складки у его рта смягчились. Вечер продолжился. Напряжение окончательно растаяло. Они были не просто союзниками по необходимости. В эту ночь они стали... командой. Людьми (и богами), которые прошли через огонь и воду вместе и могли позволить себе расслабиться в компании друг друга. Вэй Ин поймал взгляд Лань Ванцзи через стол. Тот сидел, окружённый шумом и весельем, и его золотые глаза, обычно такие отстранённые, сейчас были тёплыми и мягкими. В них не было осуждения за этот хаос, лишь тихое, глубокое понимание и... что-то ещё. Что-то, от чего сердце Вэй Ина забилось чаще. В этот момент Пэй Мин, заметив их взгляд, громко рассмеялся. — Эй, вы там, прекращайте играть в гляделки! — крикнул он. — Все на танцы! Хуа Чэн, давай музыку! Хуа Чэн, наблюдавший за всем с трона с довольным видом кота, наевшегося сметаной, лениво щёлкнул пальцами. Воздух наполнился странной, ритмичной музыкой, в которой смешались звуки бубнов, лютни и чего-то явно неземного. Пэй Мин первым ринулся в импровизированный круг, увлекая за собой смеющегося Не Шу и, к всеобщему изумлению, слегка подвыпившего Ши Цинсюаня. Вэй Ин видел, как уголок губ Лань Ванцзи дрогнул в подобии улыбки. Это было редкое, бесценное зрелище. И в этот момент, в вихре музыки, смеха и всеобщего освобождения, Вэй Ин почувствовал, что они не просто строят новый мир. Они уже начали его строить. Прямо здесь. Среди багровых стен и призрачного света, в компании бывших врагов и странных союзников. И это было прекрасно.