Третий путь

Бог Правды, Лань Ванцзи, удалился. Он не вышел и не ушёл в привычном понимании. Он просто... растворился в сиянии, оставив после себя лишь ощущение безмолвного, всевидящего присутствия и запах сандалового дерева. Зал Высшего Совета застыл в ошеломлённой тишине, которая через мгновение взорвалась хаосом вопросов. — Что... что только что произошло? — кто-то выкрикнул. — Он вознёсся? Просто так? После обряда? — прошипел другой небожитель. — Так не бывает! Вознесение — это долгий процесс! Медитации, испытания, одобрение Совета! Вэй Ин всё ещё сидел на полу, не в силах сдвинуться с места. Его разум, онемевший от горя, начал медленно, со скрипом, работать. Слова небожителей доходили до него сквозь туман отчаяния. «Так не бывает». Линвэнь, её лицо было бледным, но ум работал с привычной холодной скоростью. Она уже лихорадочно пролистывала голографические свитки своего коммуникатора. —Нет записи, — отчеканила она, и её голос прорезал гам. — В реестре новых вознесений за последний цикл нет никаких упоминаний. Никакого указа. Никакого протокола. — Это... самопроизвольное вознесение? — скептически произнёс один из старейших богов. — Но такое возможно лишь в теории, при совпадении невероятных факторов! — Факторов? — раздался насмешливый голос Хуа Чена. Все взгляды устремились к нему. Он по-прежнему стоял на своём месте, скрестив руки, и на его лице играла ухмылка, но в глазах читался острый, аналитический интерес. — Вы только что сами видели «фактор». Он вывернул свою душу наизнанку перед лицом вселенной, используя артефакт такой древности, что вы и забыли, как он работает. Он прошёл Обряд Трёх Сердец, который, если верить вашим же законам, и является единственным необходимым условием для вознесения избранника. Совет? Одобрение? — Хуа Чен фыркнул. — Похоже, ваши правила сработали так, как должны были, без вашего, с позволения сказать, участия. — Но обязанности! — воскликнул Не Шу. Его голос был полон истеричных ноток. — У каждого бога есть сфера влияния! Обязанности! Кто ввёл его в курс дел? Кто передал ему полномочия? Вэй Ин медленно поднял голову. Его серебряные глаза, полные слёз, теперь загорелись новым огнём — огнём осознания и растущей ярости. — Никто, — тихо сказал он. — Никто его не вводил. Его просто... назначили. Бросили на трон, как вещь. Линвэнь кивнула, её пальцы летали над интерфейсом. —Сфера влияния... «Бог Правды, Чистоты Сердца и Неколебимой Преданности». Это не просто титул. Это... архетип. Должность, которая пустовала... — она замерла, подняв глаза, и в них читался шок, — ...согласно архивам, более четырёх тысяч лет. В зале снова воцарилась тишина, на этот раз потрясённая. — Четыре тысячи... — прошептал Ши Цинсюань. — Но... почему? Почему так долго? — Потому что за последние четыре тысячи лет не нашлось ни одной души, достаточно чистой, бескомпромиссной и преданной, чтобы занять этот пост, — раздался спокойный, усталый голос. Все обернулись. В дверях зала стоял Пэй Мин. Его могучее телосложение казалось ещё более массивным, а лицо было непривычно серьёзным. —Это старые легенды. Говорили, что последний Бог Правды пал в ту самую Войну Танца Драконов, когда пришлось выбирать между правдой и выживанием. И с тех пор трон пустовал. Потому что правда, какой её видит этот архетип... она безжалостна. Она не признаёт полутонов, компромиссов, «высшего блага». Она сжигает все человеческое в том, кто ей служит. Он посмотрел на то место, где только что стоял Лань Ванцзи. —Похоже, ваш Лань Ванцзи... он оказался тем самым дураком, который достаточно чист, чтобы выдержать это пламя. Или достаточно предан, чтобы не заметить боли. Вэй Ин встал. Его ноги дрожали, но он выпрямился во весь рост. Слёзы на его лице высохли. Теперь он горел. — Значит, это и есть его обязанность? — его голос прозвучал звеняще-чётко. — Быть безжалостным? Быть одиноким? Гореть? — Таков удел Бога Правды, — мрачно подтвердил Пэй Мин. — Нет, — отрезал Вэй Ин. В его глазах вспыхнул знакомый огонь безумия и решимости. — Это был удел последнего Бога Правды. Удел моего Лань Чжаня будет иным. — И что ты собираешься делать? — скептически спросил Цзян Чэн. — Устроить бунт против самого небесного архетипа? Вэй Ин повернулся и посмотрел на пустое место. Он улыбнулся. Это была не весёлая, а опасная, оскаленная улыбка Старейшины Илин. — Нет, — повторил он. — Я не буду бунтовать. Я буду... вносить дисбаланс. Я — Бог Мёртвых. Я — хаос, тень и милосердие к падшим. А он... он теперь — свет, порядок и безжалостная истина. — Его улыбка стала шире. — Наш союз только что приобрёл совершенно новое измерение. И я собираюсь доказать всем этим Небесам, что даже Богу Правды нужна его вторая половина. Даже если мне придётся перевернуть с ног на голову все их представления о том, что такое «правда». Он прошёл свой обряд. Теперь настал черёд моего. Он бросил последний взгляд на зал, полный ошеломлённых богов, и вышел. Не как побеждённый, а как полководец, только что наметивший свой следующий, самый безумный план. Его война не закончилась. Она только что перешла на божественный, космический уровень. И его целью было не сражаться с Богом Правды, а... соблазнить его. Вернуть ему его же собственное сердце.