Проклятие манускрипта

Я не возвращалась к тайнику полгода. И я до сих пор сомневалась в том, что поступаю правильно. Может, все обойдется, и я просто забуду про этот клочок карты? Еще неделю я обходила скрип половиц в коридоре, отпугивая от себя все абсурдные предположения на счет манускрипта. Мысли о нем, об оружии и о Лиссабоне больше не позволяли жить в ритме последних месяцев, и в один прекрасный день пальцы сами подцепили нужную дощечку в полу. Холодный переплет книги обжог кожу на руках. Внутри вновь вспыхнул маленьких огонек надежды, что ответ действительно лежал в Португалии, но и сгореть дотла мне не хотелось. А вдруг это плохая идея? А если Грэм вернется раньше? Может, эта поездка – пустая трата времени и самое важное – денег? За последнее я переживала больше всего. Моих накоплений за работу в лавке едва хватало на билет в одну сторону. Пришлось пойти на последнюю жертву. Сердце разрывалось на части, когда ювелир оценивающим взглядом посматривал на принесенную мной брошь матери. Он отсчитал некоторую сумму, за которую согласился принять предлагаемое украшение, а я шелохнулась от мысли, что теперь у меня есть не только возможный билет до Лиссабона, но и новая зияющая пустота внутри. А что, если все зря? – не раз проносилось в голове. Вдруг я не найду нужный мне корабль? Или вдруг мне все же не хватит денег? Получается, я просто отдам дорогую для меня вещь за горсть монет и несбыточные надежды? Грохот портовой жизни оглушал, но не мог заглушить внутренний голос. Я стояла уже напротив потемневшей от непогоды вывески таверны. Дверь со скрипом отворилась и оттуда вышел покачивающийся посетитель. Он смерил меня взглядом, наигранно поклонился, пропуская вперед. Здесь было больше шума, чем казалось изначально. Густой и тяжелый воздух, будто осязаемый. За длинным деревянным прилавком стоял коренастый мужчина с закатанными по локоть рукавами и в жирном фартуке. Хозяин лавки. К нему то я и направилась. – Добрый день, – мне было некомфортно, и ощущала я себя в подобном месте инородным явлением. Набрав воздуха в легкие для храбрости, я продолжила. – Мне нужен корабль, который сможет доставить меня до Лиссабона. Не подскажете, к кому можно обратиться? – Слышал, капитан Пирс как раз поговаривал о чем-то таком. Но его корабль «Ворон» на прошлой неделе ушел в Бостон. – И когда он может вернуться? – Господь правит ветрами, мисс, не я. Может через неделю, а то и все две. – Что ж, – я достала из кошелька пару монеток и положила их на потертую стойку. – Я буду вам крайне обязана, если вы окажете мне одну услугу. Когда капитан Пирс объявится, не можете ли вы передать ему, что у мисс Джефферсон есть к нему деловое предложение? Я буду заходить сюда каждый вечер, начиная со следующего вторника. Монетки бесшумно исчезли. Хозяин почесал щетину, окидывая меня оценивающим взглядом. – Мисс Джефферсон? Я кивнула и тут же выскользнула из таверны. Время до вторника растянулось в мучительный эпизод. Я отсчитывала дни, постоянно прокручивала в голове диалог с этим капитаном Пирсом – диалог, который мог и не состояться вовсе. А вдруг он откажется? Или хозяин таверны просто забудет оповестить его обо мне? Или они вовсе не пересекутся, потому что капитан предпочтет зайти в другую таверну? Слишком много нерешённого оставалось в моей абсурдной идее. С каждым новым днем вопросов становилось все больше. И один из них – не передумал ли Грэм? Не объявит ли он внезапно, что его поездка откладывается? Это был бы крах всех моих планов, хоть одновременно и выглядел решением. – Ты какая-то взвинченная последние дни. Не заболела? – заметил Грэм за утренним чаем в день, когда он, наконец, начал собирать вещи. Я лишь отмахнулась под предлогом усталости. Не представляю, что было бы, узнай он о том, что я затеяла. Об этом и думать не хотелось. Уже на следующий день я стояла на пороге дома, провожая дядю в дорогу. Он говорил что-то о лавке и о том, что постарается вернуться как можно быстрее, но моя голова была занята лишь мыслями о приближающемся вторнике. О дне, после которого я буду каждый вечер ходить в порт в надежде на то, что удача улыбнется мне в этом ожидании. Кажется, что я стала привыкать к этому ритуалу: днем – работа в лавке, вечером – поход в таверну. Будто так и должно быть. Уже почти неделю я получала отрицательный кивок от хозяина таверны, чувствуя, как огонек внутри потихоньку начинал угасать. И это был очередной вечер, когда я приготовилась к тому, чтобы снова получить молчаливый кивок, означающий «нет». Но едва я переступила порог, как хозяин за стойкой кивнул мне вглубь зала. – Ждет, – спило бросил он. Бесконечные «нет» тут же сменились пронзающим ужасом настоящего. Он здесь. И сейчас я должна либо убедить его, либо потерять все. Стены помещения будто бы стали сужаться, разгоняя во мне волнение. Сердце ушло в пятки. Я сжала подол юбки, пытаясь скрыть дрожь в руках, и направилась к указанному столу. Сидевший за ним мужчина склонился над кружкой, его глаза закрывала шляпа. Он вдруг резко обернулся на мою персону и, клянусь, ну секунду у меня перешибло в легких. Я знала это лицо. Это был тот подозрительный тип, что пару недель назад заходил к нам в лавку «за книжечкой». Тот самый тип, что обронил ярлык. Контрабандист. Теперь диалог с ним обещал быть непредсказуемым: – Мне сказали, что вы держите курс на Лиссабон, – садясь напротив, начала я. – Здесь много что говорят. Что с того? Все тот же хриплый голос, как и тогда в лавке. – Я ищу того, кто согласится доставить меня до Лиссабона и обратно. Я могу оплатить проезд, но в одну сторону. Дорогу обратно готова отработать на корабле – шить, готовить, драить палубу… – Самая худшая из возможных идей, – даже не дослушав, отрезал капитан Пирс. – Найдите кого-нибудь еще, потому как мой ответ – нет. Его «нет» осело в ушах, превращаясь в тупик, о который рушилось все задуманное. Несколько секунд я не знала, что ответить, но тут в голове промелькнуло осознание: есть еще один козырь. Самый опасный козырь, о котором минуту назад я даже не подозревала. Я чуть поддалась в его сторону. – Жаль, – голос перешел на шепот, – ведь я была почти уверена, что человек, который так ценит книги, найдет применение и тому, кто умеет хранить секреты. Я знаю, что ваш груз требует… особой деликатности. Кажется, сказанное сработало сильнее хлыста, поскольку настроение мужчины быстро сменилось. В глазах забегали искры опасности, а сам капитан вытянулся как гитарная струна, сжимая кружку с такой силой, что костяшки на его руке побелели. Он помнил. Помнил свой визит в нашу лавку, и, очевидно, свою пропажу. – Вы весьма опрометчивы, мисс…? – Джефферсон. – Произнося подобные слова, мисс Джефферсон, вы играете с огнем, который может спалить вас дотла. Над нашим столом нависла тяжелая пауза. Этот человек смерил меня тем же взглядом, каким смотрел несколько недель назад на состояние лавки Грэма. Капитан откинулся на спинку стула: – Ладно, – ядовито выплюнул он. – Вы получите свой проход, но только на моих условиях. Никакого присутствия мисс Джефферсон на моем корабле. – Это как? – Хотите незаметно попасть в Лиссабон? – И обратно, – напомнила я. – Тем более. На время этого плавания будете играть роль моего глуповатого племянника, которого я везу к сестре в Португалию. Простой паренек, что даже слова сказать за себя не может, поэтому нем как рыба. Не буквально, разумеется, но никаких светских бесед с командой. Вы будете говорить только со мной, выходить из каюты с моего разрешения и никаких вопросов. Один неверный шаг – и ваше путешествие тут же закончится, это понятно? Я кивнула. – Что ж, – подытожил он. – «Ворон» снимается с якоря на рассвете через два дня. Жду вас в вашем новом образе. Найдите что-нибудь подходящее. Поношенное, но чистое. Я встала из-за стола, но мужчина схватил меня за руку, останавливая. – И запомните: с этого момента вы – мой молчаливый груз. А я терпеть не могу, когда мой груз доставляет мне проблемы. Свежий ветер сразу ударил в лицо, как только я выскочила на улицу. У меня получилось. В смысле… действительно получилось? От этой мысли в ушах гудело, а внутри смешивались противоречащие ощущения: я ликовала от своей «победы», но вместе с этим внутри все съеживалось от чувства, что я ввязываюсь в дурные вещи. Оставалось еще кое-что, что могло запросто обрушить все дело - лавка. У меня было всего два дня, чтобы уладить этот вопрос.

***

Над дверью прозвенел колокольчик, когда я зашла внутрь. – Давно тебя не было, – раздался из-за стойки сухой, но знакомый голос мистера Каррингтона. – Снова начнешь грабить мой склад? Я потопталась на пороге с сумкой в руках. На мое внезапное появление обернулся еще один человек, незнакомец. Он стоял у стойки, выискивая что-то в книгах, которые мистер Каррингтон, судя по всему, предоставил ему для выбора. – Пришла вернуть оставшиеся, – ответила я, переминаясь с ноги на ногу и ощущая неловкость от его вопроса. Я так увлеклась расшифровкой того манускрипта, что и не заметила, как на столе в моей спальне успело скопиться целое книжное наследство. А после смерти мамы я появилась в лавке Каррингтонов от силы раза два. – К тому же, всегда все возвращаю в идеальном состоянии. Мысль о том, что несколько месяцев назад я в ярости швырнула один из этих томов на пол, заставила меня внутренне сжаться. Переплет и впрямь не пострадал, так что об «идеальном состоянии» я почти не соврала. – И как? Снова ничего не нашла? Просить его о помощи сейчас, под прицелом его колючего взгляда еще и в присутствии постороннего, казалось верхом идиотизма. А уж говорить о поездке в Лиссабон – тем более. Не было никакой вероятности, что Каррингтон вообще согласится на мою просьбу, и возможно уже завтра «Ворон» отплывет из Нью-Йорка без меня. – Не нашла. Может, это древняя латынь? – Древняя латынь? – в усмешке фыркнул мужчина. – Ты ее хоть раз видела? Конечно, не видела! И, конечно, он прекрасно об этом знал! От его колкостей у меня на лице застыла обиженная гримаса, и, кажется, даже покраснели щеки. Нашел момент для насмешек, еще и при постороннем человеке! Тот, к слову, вернулся к своим делам. – Нет, – буркнула я, стараясь скрыть смущение. – Поэтому и спрашиваю… Я прошмыгнула к нужным мне полкам, случайно задев локтем гостя Каррингтона. – Прошу прощения, – промямлила я вполголоса. Мой взгляд скользнул по темному рукаву его плаща и на секунду задержался на лице незнакомца. Он был на голову выше меня. С собранными в узел темными волосами. Холодными, почти что черными глазами, которые делали еще заметнее шрам, пересекавший бровь, и которые он тут же отвел в сторону. Мне было не до него. Я сосредоточилась на расстановке книг, попутно обдумывая как бы лучше подойти с просьбой к Реджинальду по поводу лавки. Он откажется. Точно откажется. – Хочешь совет? – ленно отозвался Каррингтон. – Брось ту книгу в океан и живи спокойно. – Да, я так и поступлю, – пропустив его слова мимо ушей, ответила я. Не впервой мне приходилось слышать его предложения о дальнейшей судьбе странного манускрипта: бросить в океан, сжечь в камине, продать нищему или выменять за кусок колбасы. Одна идея лучше другой. Я вертелась еще несколько минут около шкафов, выглядывая уже знакомые переплеты. Все, что бы не попадалось мне на глаза за эти месяцы было бесполезным. Ни единой страницы, за которую хотелось бы зацепиться. – Я здесь не ради книг, – вновь оказавшись у стойки, почти что прошептала я, набираясь смелости, чтобы озвучить настоящую причину своего визита. Хотелось бы и дальше тянуть время. – У меня просьба… Нервно прикусив ноготь на указательном пальце, я выжидала хотя бы короткой реакции мистера Каррингтона на мои слова. Тот медленно отложил перо, которым что-то аккуратно выводил в гроссбухе, и посмотрел на меня, выгнув в удивленном жесте белесую бровь. Я продолжила: – Мне надо отъехать из города ненадолго, и… – Постой, постой. – Он поднял руку, останавливая меня. Его взгляд стал пристальным. – Ты хочешь сказать, что Грэм уезжает по своим делам, и в это же время ты должна отправиться куда-то по своим? Какая-то неслыханная беспечность с его стороны. – Он… Он не в курсе всех деталей. Это касается моей матери... – Я уперлась взглядом в стол, делая вид, будто рассматриваю трещины на его поверхности. Меня окружило мерзкое ощущение от своих слов. От того, что я пыталась паразитировать на собственном горе. – И тебе надо, чтобы кто-то присмотрел за вашим делом, так? Он говорил медленно, словно чувствовал ложь, которую я так пыталась замылить. Я кивнула, сжимая и разжимая ладони за спиной. Если мне не удастся его уговорить – все коту под хвост. – А на кого я оставлю свое? – вдруг опомнился Реджинальд, разводя руками с видом человека, указавшего на очевидный провал. – Ну попроси об этом Джейми. – Джейми? – усмехнулся мужчина. – Ему всего одиннадцать! – Уже одиннадцать! – все еще не сходя с уговоров, убеждала я Каррингтона. – Он вполне взрослый малый, справится. Пожалуйста! Я в долгу не останусь. – Зато я останусь. Он тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, словно сметая усталость, и покачал головой. – И сколько мне придется подчищать за тобой? Я виновато уставилась под ноги. По правде сказать, я и сама не знала. Знала только одно – Грэм ни в коем случае не должен обо всем этом узнать. – Я… Я надеюсь управиться за несколько недель. Может, месяц. – И снова ложь. Даже месяц – очень короткий срок. – Постараюсь вернуться раньше. – «Постараюсь», – фыркнул Реджинальд. – Девиз всех авантюристов перед виселицей. Понятно, никаких гарантий. И куда это ты, прости за излишнее любопытство, на «месяц» собралась? Явно не в соседний квартал. Я сделала глубокий вдох. – В Бостон. – В Бостон? Одна?.. Я чувствовала, как каждый последующий вопрос заставлял мой план трещать по швам. Он не согласится. Точно не согласится. Я уже открыла рот для новой лжи, как вдруг рядом с нами раздался спокойный голос. – Прошу прощения, что вмешиваюсь, – незнакомец, который еще секунду назад рассматривал книги, вдруг сделал шаг вперед. Его улыбка была светской, но глаза оставались холодными. – Вы говорите – Бостон? Какая занимательная случайность, мой корабль как раз держит курс на него. Могу ли я предложить вам место на борту? Я внутренне похолодела, покосившись на молодого человека. Его внезапное предложение помощи было чересчур удобным. Подозрительным. Слишком… идеальным. За разговором с капитаном Пирсом я научилась распознавать ложь. И в бархатном голосе этого незнакомца ее не было. Была лишь смертельная опасность, приправленная сахарной вежливостью. Он проверял меня. И надо сказать, мастерски. – Вы чрезвычайно добры, – наконец опомнилась я. – Это очень неожиданная и щедрая помощь, но, к сожалению, я уже договорилась о проезде. Благодарю за предложение. В голове промелькнула отчаянная надежда: «Сработает? Отвяжется?» – Разумеется, – ответил незнакомец, и я не смогла прочитать конкретную эмоцию в его спокойном голосе. – Желаю вам попутного ветра. Незнакомец кивнул, больше самому себе, чем мне. Его губы тронула легкая улыбка. Он отступил, но его холодный взгляд на мгновение задержался на мне – изучающий, словно ставящий галочку напротив моего имени. Мой отказ от столь «идеального» предложения повис в воздухе. И я тут же поняла свою роковую ошибку. Мне не потребовалось смотреть на Реджинальда, чтобы чувствовать его немой вопрос, пробивавший насквозь: «Она уже договорилась о проезде, но не договорилась со мной?» Пол выскальзывал из-под ног. Эти двое загнали меня в угол, и единственный выход, который я видела в тот миг – продолжать врать. – Ладно, – вдруг махнул рукой мистер Каррингтон. – Бог с тобой. Помогу. Но чтобы ни копейки убытка, ясно? И вернешься живой. Иначе мне Грэм все мозги съест. Это было оглушающее согласие. Я поблагодарила Реджинальда за понимание и покинула лавку, оставляя его с его странным гостем.

***

Ночь была тяжелой. Весь вечер я готовила свой новый «образ», залезла не в один комод, чтобы подобрать подходящую одежду. «Чистую, но поношенную» - крутилось в голове, но воровать вещи Грэма было бы самоубийством. И тогда я вспомнила о ящике с отцовской одеждой, который пылился у меня в комнате еще с зимы. Я крутилась перед зеркалом в полутьме, пытаясь придать своему отражению мужские черты. Мои каштановые волосы, доходившие почти до груди, были настоящей проблемой. Но я не рискнула отрезать их. Поэтому собрала на голове тугой пучок, который спрятала под поношенную отцовскую шляпу. Несколько упрямых прядей все равно выскальзывали на лоб, выдавая во мне девушку. Синие глаза, обычно казавшиеся мне слишком наивными, теперь смотрели на меня с чужим, напряженным выражением. Я хмурила брови, пытаясь придать взгляду суровость, но вместо этого мое отражение делалось похожим, скорее, на обиженного мальчишку. – Глуповатый племянник, значит? – разглядывала новую себя в зеркале. По крайней мере, легенда капитана Пирса сохранит свое существование. Вместе с одеждой я нашла небольшую сумку с потертым кожаным ремешком, куда сложила маленький нож (хлипкий и единственный элемент моей безопасности), скопленные деньги, флягу, немного еды, запасную рубашку, в которую завернула… манускрипт. Под светом свечи я бегло пролистала его, убедившись, что больше в нем ничего нет кроме странных символов и рисунков. Страницы продолжали молчать. Сумка оказалась удивительно легкой. Слишком легкой для авантюры, которая, возможно, перевернула бы всю мою жизнь. И это было только начало…