Проклятие манускрипта

Утро пришло не с рассветом, а с тяжелым осознанием сегодняшнего вечера… Его нужно будет прожить. Вчерашний разговор с Шэем неподъемным грузом повис где-то внутри. Я лежала в кровати, уставившись в темный деревянный потолок, улавливая звуки с первого этажа, где уже вовсю копошился Грэм. Последний оплот нормальности. А я тащу за собой в дом тень, которая может его поглотить. Но мне придется спуститься. – Ты вчера поздно вернулась, – пробормотал Грэм, нарушив уже привычное молчание за завтраком. Он даже не поднял головы, все также продолжая ковыряться в своей тарелке. Я лишь изредка поглядывала в сторону дяди, пытаясь считать его мысли. Он слышал. Он знал. Не мог не знать. Чертов Шэй со своим чертовым письмом… Надо было просто прийти тогда, чтобы не рисковать сейчас! Эта мысль дробила голову. – Не хотела возвращаться с пустыми руками, – однотонно ответила я, крепче обхватив ложку пальцами, чтобы скрыть напряжение в них. Каждый скрип стула отзывался в памяти шорохом за дверью. Притворяться стало невыносимо тяжело. Так не могло продолжаться вечно. Я приду. Как и обещала. Приду, чтобы договориться с Шэем, чтобы он оставил меня в покое. Он согласится: ему не нужна лишняя проблема в виде меня, а мне – его угрозы на пороге. Мы просто разойдемся, как взрослые люди, и все закончится. Эта мысль сделалась щитом на весь день. И вечером, идя по направлению к тому форту, я не несла в себе ни ярости, ни страха. Только холодную логику, которой обычно руководствовался Грэм: взрослые люди решают вопросы словами, а не лезвиями. Смеркалось. Форт вырос перед глазами, отчего я невольно поежилась, вспомнив тот вечер, когда Шэй насильно привел меня к его стенам. Я прошла дальше, увидев уже знакомый дом, в котором не горело ни одно окно. Здесь было пусто, это место ощущалось нежилым, и я все же пожалела о том, что не стянула из дома хотя бы кухонный нож на случай неприятностей. Я сделала последний глоток воздуха, сжимая в карманах кулаки, и постучала в дверь дома. – Думал, ты снова не придешь, – отозвался откуда-то сбоку его голос. Рядом, словно появившись из ниоткуда, стоял Шэй, облокотившись плечом о стену здания. – После вчерашнего представления на пороге моего дома? Не обманывай себя, будто у меня был выбор. Он коротко усмехнулся. – Хватит игр, Шэй. – Тот замер. Я впервые назвала его по имени, и мне самой сделалось несколько неловко. – Я пришла сюда не за угрозами. Я здесь с единственной просьбой – оставь в покое меня, Грэма и нашу лавку. Я сделаю вид, что никогда не видела ту книгу, камень и клинок. Мы разойдемся, и забудем эту историю. Навсегда. – Интересно, – еле заметно улыбнулся Шэй. – А что ты предложишь тому, кто попытается выловить тебя в подворотне? Ты охотишься в лесу, выискивая добычу на расстоянии. Но что ты будешь делать, когда этой дистанции не будет? Когда охотиться будут за тобой? – А тебе какое дело? – возмутилась я, чувствуя, как он наседает своими вопросами. – Я могу… – Что, уехать? – перебил Шэй, делая резкий шаг вперед. Его холодный взгляд пригвоздил меня к месту. – И куда? Далеко? В соседний город? Так и будешь бегать до конца жизни? – Я… – Оставишь своего дядю здесь одного? – он снова перебил, даже не заметив мою попытку ответить. – С той проблемой, от которой сама сбежала? – От какой проблемы, черт возьми?! – вспылила я, оттолкнув его от себя. Это уже слишком. – То был обычный вор в переулке, который хотел всего лишь ограбить меня! И я не просила тебя быть спасителем. С чего бы тебе вообще мне помогать? – А если в следующий раз это будет не обычный вор? – Хватит! – огрызнулась я, по горло сыта его запугиваниями. – Я пришла сюда, чтобы договориться без угроз и ножей! Как взрослые люди. Шэй замолчал. Он смерил меня взглядом. В его глазах не было гнева, но было что-то другое, более живое и опасное. – Договорились, – тихо произнес он, отступив. Я не успела понять, что произошло. В его руке вдруг блеснуло что-то мелкое и быстрое, а потом с бешеной скоростью просвистело рядом, воткнувшись в дверь всего в паре сантиметров от моей шеи. Нож впился в складку воротника, намертво пригвоздив ткань к деревянной поверхности. Наступила оглушающая тишина. Я замерла, не в силах пошевелиться, ощущая ледяной металл у самой кожи. – Вот он, твой «договор», – совсем без эмоций произнес Шэй. – И его условия будет диктовать тот, у кого в руках нож. Попробуешь убедить его не повторять бросок? Он медленно подошел, накрывая меня своей тенью. – Следующий «вор» придет так же, как я, но его нож прибьет не плащ, – почти что в лицо сказал Шэй. – Он прибьет тебя и твою жалкую попытку «договориться» к полу в твоем же доме. Его рука звучно выдернула клинок из двери, швырнув его мне под ноги. – Выбор за тобой. Можешь развернуться и уйти. И принять тот факт, что следующее лезвие окажется в твоем горле. Или… Шэй не стал договаривать. Все было и так понятно. Он повернулся и ушел, а я, в ужасе впившись ногтями в деревянные доски, смотрела ему в след. В ушах все еще стоял свист лезвия. Страх пригвоздил меня к месту, заставляя стучать даже зубы. Дрожащая рука потянулась к шее, пытаясь нащупать порез, которого не было. Лезвие валялось под ногами. Чистое, без единой капли крови, ловя на себе вечерние блики и мой животный страх. Я медленно подняла оружие с земли. Холодная и чужая тяжесть в тот миг стала единственной реальностью. Шэй был прав. И за этим пришла абсолютная пустота, леденящая душу. Спрятав лезвие за пояс, я поплелась в сторону дома с осознанием, как наивный договор, с которым я пришла сюда полчаса назад, рассыпался словно пепел.