Глава 8
23 ноября 2025 г., 18:58
Когда эти отношения зарождались, стало понятно, что это надолго. Айзава окончательно уверился в этом, когда ставил своему любимому метку. Понимал это, но всё равно чувствовал предстоящие испытания.
Противостояние превратилось в войну, в которой каждый герой оказался в первых рядах на призыв. А война, в свою очередь, разбросала их на разные участки фронта. Стены дома забылись, сменились больничными.
Проснувшись однажды в разбитом состоянии, без ноги и с непоправимо повреждённым зрением, Шота даже не знал, жив ли Хоукс.
Благо ему даже не пришлось спрашивать, Мик сразу об этом сказал. Айзава не ждал, что его любимый бросит всё и придёт к нему, но умирал внутри от мысли, что сам не может этого сделать.
«Ты, наверное, не хочешь, чтобы я видел тебя таким, — подумал мужчина, когда Токоями рассказал ему о том, что произошло. — К тому же, ты солгал мне».
Его ученик, что почти плакал, рассказывая о своём крылатом наставнике и как старался спасти его, потому, когда учитель ему низко поклонился, он едва не вскрикнул от удивления.
Но войне всё равно суждено было закончиться. Разговор перед решающей битвой был холодным. Они оба не были уверены, что её переживут, потому ни слова друг другу сказать не смогли.
Мир оказался разрушен и требовал теперь новой отстройки. Как и отношения, которые Шота и Кейго оставили в подвешенном состоянии.
Переступая порог квартиры, в которой всё ещё не был закончен ремонт, с костылём, Айзава по привычке искал глазами алые крылья, но увидел лишь спину.
— Кейго, — позвал мужчина, обнаружив, что голос его пропал. Почему? Он ведь отвечал Таками по телефону без всяких проблем. — Кхм... Это хороший район.
Настоящую безопасность Кейго ощущал лишь рядом с Айзавой, потому всегда и спешил к нему на всех крыльях, отбрасывая события прошедшего тяжелого дня, как только переступал порог квартиры. Но той очень быстро не стало, как и безопасности, ведь Шоту он едва ли мог даже увидеть, не то что побыть рядом. И даже эти крупицы помогали двигаться дальше.
Когда его крылья сгорели в синем пламени, оставив о себе лишь уродливое воспоминание на всю спину, Таками думал только о том, что когда-нибудь это закончится, и он вернётся к Айзаве. В конце концов, в тот момент он ещё мог отрастить их снова. Перед последней битвой ему уже было неважно, что с ним случится, лишь бы продолжать дышать, чтобы иметь возможность вернуться.
В бою он думал лишь о том, чтобы выжил Айзава, ведь казалось, что его дни уже сочтены.
Однако... как бы ни было плохо вдали от своего альфы, как бы ни ломало тело и ни страдала психика от его отсутствия, внутри и без того разрушающего всё на своём пути хаоса, Кейго чувствовал, что он не один.
Отражение Айзавы, что вкладывал всю душу в своих учеников, всегда было рядом, когда Токоями всюду следовал за ним, когда мальчишка прикрывал его спину, когда воспитанник Шоты пытался его спасти.
Ястреб не простил бы себя, если бы стал причиной, по которой пострадал Фумикаге, но эта война была беспощадна ко всем. Когда всё закончилось, единственной его радостью стало то, что Айзава жив.
Незамедлительно Кейго начал поиски нового пристанища. Даже если... Даже если их отношения тоже уже не спасти, он всё равно оставит новую квартиру любимому.
Стоя посреди нового начала, Таками старался чувствовать себя уверенно. Он убеждал себя, что окончательная потеря крыльев не имеет для него значения. Зачем они нужны, если он и так собирался бросить геройство, верно? Однако... когда Кейго услышал, как его альфа зашёл в квартиру, дрожь невольно затронула лопатки.
Мышечная память подсказала ему расправить крылья из-за этих мурашек, и от этого стало только хуже. Как посмотрит на него Шота, который любил осторожно гладить алые перья или невесомо целовать? От этих мыслей моментально затошнило.
— Айзава, — пробормотал он ласково, поворачиваясь с упрямой нежной улыбкой на губах. — Ты пришёл...
От близости альфы после столь долгой разлуки феромон никак не поддавался контролю, из-за чего сладкий аромат стал заполнять пустое пространство. Метка тут же дала о себе знать, заныла и отдала фантомной жгучей болью.
— Надеюсь... здесь тебе понравится. Я... — улыбка задрожала, но Таками ещё держал себя в руках, когда подошёл ближе.
Он накрыл дрожащей ладонью лицо мужчины с той стороны, где была чёрная повязка, и осторожно коснулся её, проводя по шнурку подушечкой большого пальца.
— Я так счастлив... что ты здесь.
Счастлив, что Айзава выжил, что тот пришёл сюда, что хочет его видеть. От этих мыслей и от повисшей в воздухе неловкости маска Кейго уже едва держалась.
В тот момент, когда знакомые феромоны охватили его, Шота тут же перестал сдерживать свои. Прежде, когда ему было морально нелегко проживать дни, он думал, что это просто очередное следствие его переработок.
Теперь же, несмотря на то, что он уставал, жизнь была просто невыносима. Шота знал, что причина его недуга сейчас где-то там, решает упавший на голову ворох проблем. Он уже не знал, хочет ли Кейго всё вернуть. Может, его чувства угасли и теперь они будут лишь теми, кто по глупости отметили друг друга и неохотно проводят ночи вместе из чистой необходимости.
Когда здоровье подводит, тревоги кажутся больше.
Всё потеряло смысл, когда Айзава смог снова заглянуть в золотые глаза, полные нежности и невыплаканной боли. Костыль Айзава выронил, когда обвил руками чужие рёбра и сгрёб Таками в объятия. Сердце сжималось от того, что есть вероятность получить отказ в восстановлении связей, но мужчина не видел смысла не попытаться.
— Мой... — прошептал он, не в силах подобрать слов. — Спасибо за твои труды. Я ни дня не мог прожить без мыслей о тебе.
Это звучало так уязвимо, но Шота простил себе это, ведь он снова был опьянён феромонами, казалось, начнёт танцевать от счастья, что может снова держать в руках любимого.
— Мне нравится это место, если ты тоже будешь здесь.
Стоило только ощутить родной запах, воспоминания о котором мучили его по ночам, как ноги едва не подкосились.
«Он... он всё ещё любит меня? Он хочет быть со мной?»
Тревожные мысли были прерваны крепкими объятиями, что заставили Кейго застыть, пялясь в стену перед ним. Сердце забилось быстро и громко, а дыхание участилось. На секунду герой серьёзно испугался из-за того, что Айзава почувствует его страшный шрам через тонкую ткань футболки, но желание стиснуть в руках покрепче пересилило этот страх.
— А-Айзава... — прошептал он дрожащим голосом, вплетаясь обеими руками в чёрные волосы и прижимая мужчину ближе к шее, позволяя почувствовать собственный запах ярче и излечиться. — Я так... боялся тебя потерять. П-прости, что не был рядом.
Пальцы, стискивающие тёмные пряди, потихоньку расслабились, и Ястреб принялся успокаивающе гладить по голове, хоть и сам ощутимо дрожал в сильных руках.
— Т-ты... Спасибо за всё.
Не хотелось говорить о том, что сам Айзава потерял в этой войне, потому что Кейго определил для себя, что не будет горевать, не будет заставлять своего мужчину страдать из-за его жалости. Но все эти чувства явно проявлялись в том, как он жался ближе, дрожал и касался осторожно, боясь навредить.
— Как же я скучал... Конечно, я буду здесь. Я буду с тобой. Я люблю тебя, Айзава.
Зажмурившись, Таками прижался губами к виску альфы, а затем и у повязки.
Собравшись с духом, он завёл руки назад, чтобы взяться за чужие запястья и опустить ниже, заводя под футболку. Кейго решился на это, чтобы больше не бояться, ведь Айзава сказал, что останется, но невольно всё равно задержал дыхание. Он направил ладони любимого выше, накрывая шрам, и наконец выдохнул и расслабился, будто те имели свойство исцелять.
С каждой секундой от родного тепла и запаха становилось всё спокойнее. Стойкий аромат дождя и чая всё также умиротворял, хотя Кейго и понимал, что ужасы произошедшего останутся с ним надолго. Однако сейчас он дышал лишь своим альфой, вернув руки на его плечи и спрятавшись в сгибе шеи.
— Д-давай сядем. Я сделаю нам чай.
Немного отстранившись, Кейго обнял лицо Айзавы ладонями и вновь слабо улыбнулся.
— Ах, и... С возвращением домой.
Он аккуратно склонился и, прерывисто вздохнув у самых губ, прижался с долгожданным поцелуем, от которого пару слезинок всё же скатились по щекам.
— Прости меня, я мысленно уже столько раз тебя терял, что сейчас едва ли верю в то, что происходит, — прошептал Айзава, впервые позволив себе рассказать о том, как жил все эти месяцы.
Казалось, он не забывал дышать лишь потому, что хотел вдыхать этот кофейный аромат без остановки. Но в тот момент, когда он ощутил под пальцами травмированную кожу, внутри ощутил этот болезненный жар, ощутил, как каждый нерв кричал о боли. Шота поднял руки до лопаток, вспоминая, как обводил пальцами места, где крылья встречались со спиной.
— Правда, вернулся домой. Теперь дом там, где ты, да? — посмеявшись тихо, он наклонился, чтобы поцеловать Таками в губы, легко, но очень чувственно.
— Давай приведём всё в порядок, — добавил он чуть тише.
***
