Отказ натурала

Если хочешь — ты получишь натурала!

Из перевода A cruel natural's thesis

      Тёмная ночь… Только Аластор достаёт табурет из саксаула степного…       — Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, — выдохнул Аластор, привязывая Вокса шнурками к табурету. Экран всё так же выдавал ошибку, но, это продлится не долго…       Аластор воткнул костыль в шур и законектил Теле-демона с коробкой, гордо именуемой компьютер Макинтош. Рядом с ним он и расположился, обложившись справочниками «код для чайников» и «о дешёвой и лёгкой починке телевизоров». Вокс не пропустил в код — прав нет.       — Держись твердыня, буду брать тебя приступом…       Пошёл он на кухню за оливковым маслом «экстра девственница», ибо полезнее. Обильно капнул на один из сушенных оленьих пенисов и начал растирать. Поры напитались экстрактом, раскрываясь и возвращая артефакту первозданную силу предков. Да соединилась эта сила с телевизионной энергией.       — Я вхожу, аки твой отец в твою мать, ты в своего отца и волшебная действенность Болот Бабадзаки в тебя, что лишит девственности черноходной… — сообщил Аластор, дополнительно капнув оливковым маслом на порт.       Вокс был тугой, как гудроновая жвачка, из уст Аластора выпорхнул полу-фырк-полу-рык. Связь с компьютером Макинтош установилась успешно. Ток пролетел по сосудам и проводам, вспыхнув голубоватым сиянием.       На панели Аластор увидел код Вокса, написанный на языке программирования Python.       If олений пенис found true       Else исполнить ритуал астрального проникновения        If Олег found       исполнить ритуал астрального проникновения true       Else       Start processing секс с Аластором       Выдав себе права системного администратора, Радио-демон принялся чинить код. Он занёс палец над кнопкой backspace и нажал ровно 137 раз. Короткий разряд возбужденного пробуждения прошёлся по системе телевизора, выведя экран смерти прочь.       If олений пенис found       Else Start секс с Аластором

      — А, Аластор? Вот ты где, я хочу тебя… — томно прохрипел Вокс, властно обхватив его за талию и притянул к себе, от компьютера подальше.       Радио-демон отказал, ибо ещё не закончил… Код! Но Вокс был сильнее, он стянул с себя штаны, открыв иссиня-черные кружевные чулки на батиных подтяжках, которые надел, пока возлюбленный уходит на кухню. Аластор воспротивился, вцепился со всей силы в клавиатуру и проехался когтями по клавишам.       Soundbank//Oleg/Esaul/Gachi remix mode start       Динамик захрипел, пошёл ритм мощный, Вокс первый раз качнулся и свистнул низким голосом.        — Ай, хорошо-то как! — аки дед Аластора в парилке крикнул телевизор, пройдясь разъемом по оленьему пенису и резмахивая трусами.       Сплелись воедино артефакт древний и телевизор современный, дивные стоны высекая. Такая сила, такое единение охватили Вокса, чувствовал, что возвышается. И сила эта, чистая, непорочная любовь теплом в удах сокровенных оседает.       В зените этого слияния демоническо-божественного раздался звук разрыва Южного моста…

      FATAL ERROR 101: CONNECT HAS BEEN CRUSHED

      FATAL ERROR 204: the night with Alastor was a lie

      FATAL ERROR 188: the deer penis is not from Alastor

      FATAL ERROR 1: 01000100 01101001 01100100 00100000 01111001 01101111 01110101 00100000 01110010 01100101 01100001 01101100 01101100 01111001 00100000 01100100 01101111 00100000 01101001 01110100 00111111 00100000

      ATAL ERROR 228: everything

      FANAL ERROR 667: goes

      FATAL ERROR 666: according

      FATAL ERROR 1488: to the

      FATAL ERROR 993: scrolls of

      FATAL ERROR 69: swamps

      FATAL ERROR 1488: of the

      BABAZAKI

***

      Датчики в больнице прискорбно пищали, мыша грызла провод аппарата жизнеобеспечения, пытаясь спасти от столь унизительного существования, но, вероятно, просто была голодна. Голубое сияние антифриза из холодильника Бирюса в капельнице было единственным её ориентиром.       Дверь распахнулась и в шестую палату приехала скрипящая тележка с лекарствами, за нею — медбрат. В серебряной миске с катеторами виднелось его отражение.       Скромный, чуть плотный мужчина ростом около 190 сантиметров с черными волосами и бежевой, даже персиковой кожей. Глаза переливались, словно звёздные сапфиры.       С тоской он отцепил пакет от капельницы, положив его на каталку.       — Олег-то твой был липовый, а вот последствия вполне физические… — вздохнув, покачал головой Олег и поменял в капельнице жидкость за ЗИЛовскую. А после ушел.       Экран Вокса трижды жалобно вспыхнул красным, потом длинно и вновь коротко, но не слышали ни Аластор, ни Олег его молитв. Не сходил из собственных мыслей никто.       Кроме, пожалуй, одного…       — Вокс, помоги мне! Помоги мне, Вокс! Вокс! Там инквизиция требует налоги в пользу золотого трона! А у меня только дети в подвале! — крикнул, Валентино, вцепившись телевизору в грудки.       Вокс не отвечал. Валентино опустил взгляд на ладонь, вымазанную мутной серо-желтой смесью термопасты и оливкового масла, вытекшей из южного моста и запачкавшей экран.       — Блять Вокс, ты нищий из нищих! — пробурчал Валентино, вытираясь занавеской, — лучше бы в открытие третьего глаза, а не руки вложился! Щас я тебе покажу! Щас, погоди…       Из карманов норковой шубы он выудил телефон последней модели, мажористый не по-детски. На нём он врубил стрим в запрещённой социальной сети Sinstagram.       — Вот вы поглядите-ка на него, великий Оверлорд Вокс, лежит в больничной палате, как думаете, почему? — причитал Валентино, показывая телевизор на камеру, словно обзорщик, — Потому что к Южному мосту мосту меньше доступа открывать надо было и ноги не раздвигать! Реально пакетик!       Экран Вокса вновь маргнул, рукой он потянулся за пультом на столе с грушами от Фулгрима. И просчитался с кнопкой.       «Олений пенис — мой талисман» — раздался пронзительный, пробирающий до дрожи всех в больнице, крик из динамиков.

***

      Погода стояла понурая, словно сама природа оплакивала почившего теле-магната. Моросящий дождь барабанил по земле и зонту Зестиала из плаща.       Люцифер стоял возле ямы, обтянутой пупырчатой плёнкой, в чёрном абибасе, ибо Лилит отправила всё нормальное шмотьё в химчистку и обещала отдать когда вернётся. Но она не вернулась…       Кармилла Кармайн укуталась в черный ОЗК, противогаз закрывал лоб. Валентино стыдливо прикрывал черный школьный пиджак на три размера меньше своего пледом. Вельвет вернулась в свои подростковые годы, в общем, что было, то и надели черного.       — Сегодня мы собрались здесь, чтобы проститься с великим теле-демоном, техно-магнатом Воксом. Ты жил прилично, но кончил… все равно неудачно. — с серьезным лицом объявил монарх Ада. — да пал он в… «Неравной борьбе с оленьим…» — Люцифер в непонятках прищурился. — Кто это написал! Я не буду это читать!       С этими словами он скомкал бумажку с речью и выкинул её в яму. Оверлорды вздохнули с чувством глубокой пустоты, будто не в силах осознать утрату до конца. Был ведь такой мужчина, в расцвете сил — и так облажался. Держался, как камень, надежду всем дарил, а в один момент треснул… И никто и признака не заметил, либо не придал значения этому. Но… Поздно капать ЗИЛ когда сельский батюшка вышел.       Батюшка был одет в торжественную длинную красную робу, из-под скуфьи торчали красные волосы и небольшие оленьи уши. Борода из чего-то по типу мочалки свисала до пупа, аки у Черномора. Кадило на золотой цыганской цепи из двух дуршлагов поблёскивало и разносило дивный аромат тройного одикалона.       — Во имя Бабадзаки, — махнул он кадилом, обходя гроб, — Олега, — сельский батюшка кашлянул, словно зажеванное радио, — и свитков болот… Да вернёшься же ты в болота, откуда Великий и Ужасный поднял нас, дабы показать красоту да ужасы мира, бренность и силу плоти, аки духа неукротимого, бой продолжающего. Земля тебе термопастой, Воск.       Последний раз взмахнул красноглазый батюшка кадилом, с тоской глядя на гроб. Опустили бесы коробку из-под телевизора горизонт в яму, да сошлась на нём плёнка пузырчатая. Мягкая, свободная, в последние объятия принимающая…       Время пройдёт, раны зарастут, да останется Вокс в памяти народной.       Покуда память есть, и поминки с кутьей будут, и раскаяние, и будущее… Но для них без него.