Я с тобой.

Мне было тяжело. Каждую ночь я мучался переживаниями о нём. Его чудесные кудри, безумно красивые голубые глаза и яркая улыбка, когда мы вместе. Я видел только его, и не нужен был никто другой. Ту ночь я помню хорошо и отчетливо, как и сотни ночей до этого. Навязчивые мысли и страх одиночества преследовал меня везде, где и с кем бы я не находился. Да, я слабак. Мне тошно от себя. Кажется, будто всё было ясно изначально. Мы живём в России, а Россия для грустных. Здесь нет места настоящей радости и любви, а особенно такой, какая была у нас. Каждый раз, слыша мнение отца на то, что происходит в мире, я боялся. *** – Ох уж эти... Содомиты хреновы, – я стоял на кухне. Готовил себе ужин и пересматривал фотографии Коли. Слова будто резанули мне по ушам, после чего я на время замер, вслушиваясь в разговор родителей. – Страну позорят только... – Володь, тебе то какое дело? После слов матери становилось легче. – Дорогая моя, у меня единственный сын, – я отложил телефон подальше, из левого уха вытащив беспроводной наушник. Сделал вид, что открыл холодильник, а сам затаил дыхание, – я не хочу, чтобы он повёлся на эту пропаганду... На душе стало неприятно. А ведь, если так подумать, действительно... Что я буду делать, даже если съедусь с Ромадовым? Ждёт ли нас хоть какое-то будущее в этом суровом обществе? Я, закрыв дверцу холодильника, отошёл к смартфону. Пальцы нашли нужный чат и я написал уже будто на автомате, что люблю его. По затылку пробежал холодок. А действительно ли я люблю его? *** После того вечера мои размышления повторялись ежедневно. Я думал об этом чаще, чем до этого о хороших и приятных вещах, что были связаны с Николаем. Меня это расстраивало. Очень сильно. Мой внутренний диалог самого с самой начал занимать больше времени в повседневности. Я думал об этом утром, в колледже, на дополнительных занятиях с репетитором, в душе, перед сном. Обсудить было не с кем, а ранить своего любимого я не хотел никак. Я тоже не железный. В один момент после очередного отцовского монолога о гомосексуализме я больше не смог молчать. Мне страшно не только за себя, но и за Колю, а так же за наше с ним совместное будущее. Я позвонил ему. Сам стоял уже около его подъезда. Я хотел лишь увидеть его красивое и милое лицо с нежными чертами лица. В моём горле будто находился ком, размером с собственный кулак, а глаза слезились. Родителям я соврал, что пойду гулять с одноклассницей, поэтому взял денег. Неважно, что уже было поздно и темно, а на улице шёл снег. Наконец, я услышал заветный ответ в трубку. – Да, Максюш. От его голоса мои ладошки вспотели. Я волновался так же, как в начале отношений. В области живота разрасталось безумно приятное чувство, а в груди будто вспыхнуло новое пламя любви и привязанности именно к нему. – Коль, – я не сдержался, разрыдавшись ему в ответ. Стало ужасно стыдно за всё то, что я думал. Я чувствовал себя последней конченной мразью. Такой прекрасный парень, как Коля, не заслуживает такого, как я. – Максим? Что такое? Я не мог ответить. Я присел на корточки у его подъезда лишь всхлипывая, но не говоря ни слова. Я был не в силах высказать то, что у меня на душе. Я хотел лишь прижаться к своему любимому мальчику и не отпускать его никогда, во что бы то ни стало. – Выйди на пять минут, – произнес я, будто захлебываясь в собственных слезах. – Я всё объясню... Такая простая фраза никогда не давалась мне настолько сложно. Во всех разногласиях и ссорах, что были у нас с Колей я тоже не переживал и не боялся настолько сильно. Он даже не сбросил звонок. Жил на третьем, но спустился уже через минуту. Когда до моих ушей донёсся звук домофона, я был не в силах даже поднять голову. – Солнышко! – крикнул он, присев напротив меня и взяв меня за руки, – что случилось, любимый? Я был готов на всё, лишь бы до конца жизни ощущать только эти руки и слышать только этот голос. Я поднял свои заплаканные глаза, взглянув на него, но не прекращая реветь как маленькая девочка. – Прости меня, – мои губы коснулись его приятной кожи на тыльной стороне ладони. – Я очень люблю тебя... Извини, я полное мудачьё... Боюсь представить, о чем подумал Ромадов в тот момент. Наверное о том, что я ему изменил или убил кого-то. – Котёнок, тише, хороший мой... Он сел рядом, не смотря на холод и снег, что находился на земле. Я чувствовал, как мои слезы высыхают и застывают солёными дорожками на щеках. Чувствовал, как крепко Коля держит меня за руку и поглаживает по лицу. Я начал успокаиваться лишь через время. Меня отпустило, но только благодаря Николаю. Моему любимому и единственному мальчику. – Коль, я ужасный партнёр, – тут же я услышал отрицание. – Правда, милый... Мне кажется, что я тебя не достоин. Он вздохнул. Я ощущал, что он замерзает, но сидит лишь ради меня. – Нет, Максюша. Для меня ты самый лучший и любимый человечек, – он аккуратно целует меня в щеку. – Скажи, что случилось? Я обещаю, что не буду ругаться... Выбора нет. Давать заднюю я не собирался, потому быстро и суматошно во всём сознался. – Прости... Я постоянно думаю, что мы друг другу не подходим, что ты бы нашёл кого-то получше, что нам в целом ничего не светит, и, – я не успел договорить, ведь увидел, что сам Коля держится изо всех сил, чтобы не заплакать. Его безумно невинное и печальное выражение лица заставило меня ненавидеть себя всё больше. Постоянно я говорю глупости, от которых страдают мои любимые. Я видел, как у него тряслась нижняя губа. – Коль, извини... В ответ я услышал лишь одну фразу: – Я не хочу расставаться... Он моргнул, и теперь слёзы появились уже на его розовых от мороза щёчках. Я немедленно вытер их пальцем, не смотря на то, что почти его не чувствовал из-за холода. – Мы не расстанемся... – я сглотнул. – Я буду любить тебя всегда, я буду с тобой... Мне... Я сделал долгую паузу, пытаясь остановить новый поток поступающих слез и эмоций, а только потом продолжил. – Мне просто нужно было с тобой поговорить... Коля поднял взгляд на меня. Немого улыбнулся, но продолжал плакать. – Ты точно меня не бросишь? – Точно, – я встал, сразу помогая своему парню. – Пошли в подъезд зайдём, иначе тут отмёрзнем совсем... Мои глаза поймали зрительный контакт с его голубыми глазками. Мир будто замер. Как я мог думать такие глупые и позорные вещи про такого милого мальчишку, так ещё и довести его до слёз тем, что вывалил всё это нему в таком формате? Сам не понимаю. Я действительно конченный придурок. Мои руки легли на его шею, а он положил свои на мои плечи. Именно в этот момент я понял одно: Я люблю его. Наши губы соприкоснулись довольно мягко, а после сомкнулись в долгом, трепентом и плавном поцелуе. В этот момент нас не волновало ничего, кроме нас самих. Никакое мнение и осуждение окружающих больше не заставили бы меня усомниться в моих чувствах к этому прекрасному созданию, которое уже долгое время являлось моим молодым человеком. *** Прошло два года. Наши с Коленькой отношения пережили многое, но за это время стали лишь прочней, а чувства усилились. Я справился со своими проблемами навязчивых мыслей и перестал быть ебучим тревожником. Всё благодаря его поддержке. Мой отец, когда узнал о том, что мне нравятся парни, разумеется, был не в себе, но меня не убили. Да, пару ночей пришлось пожить у Коли, но потом папа сам позвал нас на разговор, извинившись. Честно говоря, я не ожидал, что все будет именно так, но я рад, что всё не иначе. Мораль. Настоящая любовь сильнее любого страха и осуждения. Найдя того, кто принимает тебя и любит таким, какой ты есть, ты становишься сильнее любого страха и осуждения.