О чём молчат морские свинки

Перемена между занятиями всегда была самым шумным временем дня. Стоило только прозвенеть колоколу, как коридоры Хогвартса буквально оживали — со всех сторон раздавались голоса, смех, стук ботинок по каменному полу, хлопанье дверей кабинетов. Кто-то спешил закончить домашнее задание прямо на подоконнике, кто-то обсуждал квиддич, кто-то уже успел начать очередную бессмысленную перепалку, оттачивая новоизученные защитные чары. У выхода к теплицам же, наоборот, было неожиданно спокойно. Сырой зимний воздух просачивался через приоткрытые двери, пахло влажной землей, мхом и чем-то сладковатым — наверное, очередной эксперимент профессора ПолотенчеГа. — …а потом она просто взяла и укусила меня за палец! — с неподдельным возмущением оживлённо рассказывал Баттерс. — Ты же сам говорил, что п-полез её гладить, разве нет? — Ну так она выглядела такой дружелюбной! И мягкой… Твик тихо рассмеялся. — Баттерс, не все растения любят, когда их гладят. — Теперь я это понял… Именно в этот момент кто-то окликнул их: — Твик! Оба одновременно обернулись — к ним быстрым шагом приближался Клайд. — О, привет! — Баттерс приветливо улыбнулся, помахав. — Ага, привет-привет, блондиночка, — даже не замедлив шага, Клайд ткнул большим пальцем в сторону Твика. — Я его одолжу? — Эм… Не дожидаясь ни разрешения, ни каких-либо возражений, он мгновенно схватил Твика за рукав мантии. — Пошли. — Ч-чего?.. Клайд?! — Потом. — Но… — Потом! — Баттерс!.. — Я, эм… подожду?.. — неуверенно крикнул тот им вслед. — Спасибо! Через несколько секунд они уже завернули за каменную арку, скрывшись от людского потока, и Клайд остановился лишь только тогда, когда окончательно убедился, что вокруг никого нет — он выглянул из-за угла, потом тут же взглянул в другую сторону, затем ещё раз огляделся. Твик наблюдал за этим с каждой секундой всё более озадаченно. — К-клайд?.. Тот приложил палец к губам. — Тише. — Что происходит?.. Клайд снова посмотрел по сторонам, после чего наклонился почти к самому уху Твика и обратился к нему каким-то прямо-таки заговорщическим шёпотом: — Я конечно не обязан был об этом говорить, но… — он сделал драматическую паузу, словно бы накаляя момент, — у Крейга скоро день рождения. … Твик тут же вытаращил на него свои глаза и будто неверяще моргнул, затем ещё раз, и вдруг резко схватился обеими руками за голову. — ЧТО?! Пара проходящих мимо третьекурсников удивленно обернулась, и Твик сразу же понизил голос. — Г-господи… господи… я идиот… — он тут же принялся нервно ходить маленькими кругами. — Я такой придурок… П-почему… почему я даже не спросил?.. Это же первое, что обычно спрашивают, блять, у человека! Когда день рождения! К-как вообще можно было… Он зажмурился. — Я ужасен… — Эй, — Клайд тут же слегка толкнул его локтем. — Не драматизируй ты так. — Не драматизировать?! — До дня рождения же ещё есть время. — Есть?.. — Конечно. Твик облегченно выдохнул, будто только что избежал смертной казни. — Фух… — Так что успеешь придумать подарок. — А если н-не успею?.. — Успеешь. — А если подарок окажется плохим?.. — Не окажется. — А если… — Твик. — …да? — Тебя снова понесло. Твик виновато опустил голову. — Извини… — Да ладно, в первый раз что ли. — Клайд усмехнулся. — Ты бы лучше так переживал о том, что на себя напялить. Некоторое время оба молчали, потом Клайд неожиданно почесал затылок, нарушив тишину. — Слушай… — М? — Раз уж мы все равно тут… — он неловко переступил с ноги на ногу, переминаясь — для Клайда это было удивительно несвойственно. — Хотел спросить про одну, эм… штуку? — К-конечно, спрашивай. — Как думаешь… — он чуть замялся, видимо, собираясь с духом. — Это нормально, если я подарю Крейгу, ну, эм… новость? Твик непонимающе нахмурился. — Какую новость? Клайд расплылся в самодовольной улыбке. — Что я, кажется… наконец нашёл себе девушку. Твик несколько секунд просто молча смотрел на него, потом медленно, о-о-очень медленно закатил глаза, настолько выразительно, что этим жестом сейчас мог бы гордиться сам Крейг. Клайд даже удивленно моргнул. — Чёрт, Твик, ты… Это сейчас было очень даже по-крейговски. — Знаю. — Страшно, больше так не делай. — С-спасибо, но я не старался. Клайд фыркнул. — Ну так что? Твик глубоко вдохнул. — Это… Ещё вдох. — С-самая тупая идея… Клайд начал улыбаться. — …которую… Улыбка стала шире. — …ты… — Ну? — …вообще когда-либо придумывал. Клайд застыл. — Чего блять?! — Ты серьезно хочешь на ЕГО день рождения сделать подарок… с-себе? — Да не себе! — Именно себе. — Нет! — И-мен-но. — Нет! Это совершенно другое! — Это буквально: «Поздравляю с днём рождения. П-посмотри, какой я молодец, отхапал себе ц-цацу» — Да ну тебя, соевый! — Клайд театрально всплеснул руками. — Ты просто ничего не понимаешь! — Очень даже п-понимаю. — Нет! — Да. — Предатель, — и он совершенно по-детски обиженно высунул язык. Твик не выдержал и тихо засмеялся. — Ладно, и-иди уже. — Сам иди. — Клайд… — Всё-всё! Тот развернулся и, засунув руки в карманы, демонстративно пошёл прочь. Через пару шагов он, правда, обернулся. — И подарок придумай хороший. — Постараюсь! — А то Крейг тебе потом всю жизнь припоминать будет. — С-спасибо, теперь я переживаю ещё сильнее! — Всегда пожалуйста! — и, довольно ухмыльнувшись, Клайд окончательно растворился в толпе. — Он чего хотел? Баттерс поднял голову, едва Твик вновь подошёл к теплицам, и тот задумчиво потёр свою шею. — Да так… предупредить меня кое о чём. — О чём? — Скоро день р-рождения у Крейга. Баттерс словно бы просиял. — Правда?! Вау, это же та-а-к здорово! — Не очень… — Почему? Твик устало вздохнул. — Потому что я понятия не имею, что ему подарить, — он опустился рядом на низкий каменный бортик, притягивая к себе коленки и обнимая их. — Вообще. — Совсем? — С-совсем-совсем. — Хм… — Баттерс задумчиво посмотрел куда-то вверх и тут же выдал: — А что у тебя лучше всего получается? — Паниковать? — Не считая этого. Твик невольно усмехнулся. — Не знаю… — Ну смотри. Если человек умеет вязать — он вяжет шарф, если рисовать — рисует картину, если печь — готовит пирог. Он неуверенно пожал плечами. — Может, тебе тоже сделать что-нибудь своими руками? Твик тут же замер. Несколько секунд он вообще не двигался, и тут в голове словно что-то щелкнуло. Своими руками говоришь, да? Растения… Гербология… Профессор ПолотенчеГ… — А это идея. Его глаза вдруг широко распахнулись. — Баттерс… — Да? — Ты чёртов гений. — Чего? Но Твик его уже не слышал — он вскочил так резко, что едва не поскользнулся на чуть влажных от подтаявшего под ним инея на камнях. — Спасибо! — За что?.. — С-спасибо! — Твик? — Я потом объясню! И уже через мгновение он сорвался с места, стремглав понесшись к самой большой теплице. Баттерс лишь проводил его растерянным взглядом, помолчал, потом тихонько улыбнулся. — Надеюсь, что бы это ни было, у тебя всё получится. А где-то впереди Твик уже влетал в главную теплицу, отчаянно высматривая среди бесконечных грядок знакомую фигуру профессора ПолотенчеГа.

***

Канун зимних каникул всегда ощущался как-то… иначе. Даже воздух в гостиной, и тот был другим — в огромные окна лениво пробивался свет сквозь толщу воды, стёкла чуть покрыла тонкая корка льда, а камин потрескивал настолько размеренно, что казалось — даже замок устал от бесконечных занятий и теперь ждал отдыха вместе со всеми учениками. В такие вечера почти никто не занимался: кто-то читал, развалившись в уютном кресле, кто-то спорил о каких-то теориях про числа шесть и семь, кто-то играл в волшебные карты, а Крейг… Крейг уже минут двадцать молча смотрел на шахматную доску. Хотя, точнее будет сказать, на Толкина, который с одинаково серьёзным выражением лица разглядывал сразу все тридцать две фигуры. — Ты вообще собираешься ходить сегодня? — наконец спросил Крейг. Толкин даже не поднял на него головы. — Я думаю, не мешай, Такер. — Уже пять минут. — Это стратегическое мышление. — Или ты просто решил поиздеваться надо мной. — Завидуешь? — Нет. — Значит, молчи. Крейг тихо фыркнул. Ещё несколько секунд они сидели в полной тишине, и тут наконец белый слон плавно переехал на соседнюю клетку. — Вот. — Слава Мерлину. Крейг почти сразу сделал ответный ход, и снова наступила очередная тишина. Они могли часами играть именно так — без лишних разговоров, без необходимости постоянно что-то обсуждать. Иногда даже Клайд пытался составить им компанию, но обычно сдавался уже через три минуты. — Вы вообще разговаривать умеете, или все языки свои проглотили? — А зачем? — Да вы оба ботаны… и как я с вами вообще только общаюсь? Крейг едва заметно усмехнулся, вспомнив это. — Чего? — Да так, ничего. Толкин подозрительно прищурился. — Врёшь. — Кто знает, кто знает. — Что, опять про Донована вспомнил? — Угу. — И? — Да так, думаю какой же он идиот. — Это не новость. Оба одновременно тихо усмехнулись, и Крейг передвинул коня. Несколько мгновений он наблюдал за доской, а потом, сам не понимая почему, произнес: — Слушай… — М? — Ты не замечал… Толкин на секунду поднял на него глаза. — Что? — Клайд в последние дни какой-то странный. Толкин опустил взгляд обратно на фигуры, будто вопрос вообще не заслуживал особого внимания. — Типичный Донован. — Думаешь? — Конечно, — он пожал плечами. — Наверняка опять что-то странное мутит у нас за спиной. — Возможно… — Не возможно, — Толкин уверенно переставил ладью. — Сто процентов. — Откуда такая уверенность? — Потому что он совсем не умеет скрываться. — В смысле? — Крейг вопросительно поднял бровь. — Это как? — Если Клайд что-то недоговаривает… — он начал загибать пальцы. — Во-первых, он слишком часто улыбается своей этой фирменной тупой ухмылочкой. — Есть такое. — Во-вторых, постоянно начинает какие-то бессмысленные разговоры невпопад. — Было дело. — В-третьих… — Толкин наконец поднял взгляд. — Он начинает спрашивать МОЁ мнение, представляешь? Крейг тихо хмыкнул. — Да, и? — А если Клайд интересуется моим мнением… — он сделал многозначительную паузу. — Значит, он уже всё решил, и просто хочет услышать то, какой же он молодец. — Похоже на него. — Именно. Крейг кивнул. Наверное, Толкин прав, ведь если Клайд действительно что-то задумал — рано или поздно всё равно сам же прибежит всё рассказывать. Секреты были явно не его сильной стороной. Они снова погрузились в игру. На фоне потрескивали поленья в камине, и Крейг медленно перебирал варианты следующего хода. Если сейчас вывести ферзя… Нет. Слишком рискованно. Лучше сначала… — Крейг. Он тут же поднял голову, и к своему удивлению заметил, что Толкин впервые за весь вечер смотрел не только на доску, а на него самого, и выражение его лица стало неожиданно серьезным. — Что? Он какое-то время молчал, словно подбирал нужные слова, и это уже само по себе его настораживало. — Я, конечно, твой друг. — Что-то мне уже как-то не по себе. — И всегда тебя поддержу. — Ты что, собрался мне в любви признаться что ли? Толкин коротко усмехнулся, но почти сразу вновь посерьёзнел. — Просто… — он сложил руки перед собой, словно не зная, куда их ещё можно пихнуть. — Я давно хотел кое-что сказать. Крейг почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. Когда люди начинают предложение словами «я давно хотел сказать» — ничего хорошего дальше обычно явно не последует. — Говори. Толкин медленно выдохнул. — Ты же понимаешь… — он покрутил рукой в воздухе, что-то самому себе вырисовывая. — Что это вот всё твоё якшание с Твиком… Было видно, как он осторожно подбирал формулировки, выдерживая между словами долгие паузы. — Не самая хорошая идея. … Крейг ничего на это не ответил, и Толкин продолжил: — Ты не подумай, я сейчас вообще не про него конкретно. — Тогда про что? — Про вас в общем. Крейг молча смотрел на него. — Ты ведь прекрасно понимаешь, какая у твоей семьи репутация, да? Какая репутация у тебя? — Понимаю, и? — И понимаешь, какая… — он чуть замялся. — У него. Крейг всё ещё ничего не говорил, и Толкин тихо потёр свою переносицу, что сморщилась и пошла небольшими морщинками от напряжения. — Послушай… — Слушаю. — Я правда без какого-либо негатива, просто… — он тяжело вздохнул. — Люди уже начинают говорить всякое. Рука Крейга, тянувшаяся к черному коню, остановилась буквально в паре сантиметров от фигуры. Пальцы медленно сжались, и Толкин этого будто не заметил. — И я переживаю. За тебя переживаю. Крейг очень медленно поднял голову и посмотрел прямо на друга. Знаете, если бы взгляд мог замораживать, в гостиной сейчас наверняка стало бы намного холоднее, чем там, за окном, под толщей льда и холодной воды. — Это… — его голос прозвучал непривычно ровно, даже слишком ровно. — Мои проблемы. Толкин выдержал этот взгляд. — Я знаю. — Тогда зачем мы вообще об этом говорим? — Потому что ты мой друг. — Именно поэтому тебе стоит переживать не за мою репутацию, дружище, — Крейг чуть наклонился вперё д. — А за собственную жизнь, если продолжишь этот разговор. Толкин устало прикрыл глаза. — Вот видишь… — Что? — Именно этого я и боялся. — Чего? — Что ты воспримешь это как какое-то нападение. — Потому что это оно и есть?! — Нет, — Толкин отрицательно покачал головой. — Крейг, я просто… — он развёл руками. — Мне очень больно слышать, как тебя поливают грязью прямо за спиной. Крейг молчал. — Будто ты вдруг стал каким-то… — он не договорил — не смог смог подобрать нужное слово. — Другим. Крейг усмехнулся, но улыбка вышла скорее какой-то пустой. — Если кучка бездельников настолько ущербная, что им больше нечем заняться, кроме как обсуждать чужую жизнь, — он посмотрел Толкину прямо в глаза. — Значит, это исключительно их проблема. В гостиной снова стало тихо. Толкин долго смотрел на друга, а потом очень тихо спросил: — А если однажды это станет и твоей проблемой? Крейг ничего на это не ответил, лишь вновь опустил взгляд на доску. Несколько секунд он внимательно изучал расстановку фигур, а потом совершенно спокойно передвинул ферзя. Толкин нахмурился, и так же посмотрел на доску — на ферзя, на своего короля, потом снова на всю доску разом, и вдруг тихо выдохнул. — …Чёрт. Крейг без всякого торжества произнес: — Шах. Толкин быстро оглядел поле, судорожно пытаясь найти выход. Слон? Точно нет. Ладья? Уже поздно. Конь? Это тоже бесполезно. Он поднял взгляд. — Ты… Крейг молча переставил еще одну фигуру. — Мат. Повисла тишина. Толкин еще несколько секунд смотрел на доску, словно надеясь, что где-то всё-таки ошибся, но ошибки явно не было. Крейг выиграл. Причём таким ходом, который они оба не заметили ещё несколько минут назад. Крейг медленно поднялся из кресла. — Настроения играть больше нет. Он даже не посмотрел на доску, и тем более — на Толкина. Просто развернулся и пошёл к лестнице, ведущей в спальни. — Крейг, — тот даже ни на мгновение не остановился. — Крейг! Никакой реакции. Через пару мгновений его шаги окончательно растворились где-то наверху. Толкин ещё долго сидел неподвижно, а затем тяжело потёр лицо ладонью, и, негромко, будто разговаривая с самим собой, пробормотал: — Дурак ты, Такер… Он посмотрел на оставшуюся на доске черную фигуру ферзя, и грустно улыбнулся. — Но, наверное… именно поэтому мы с тобой и дружим.

***

Никогда раньше Крейг не замечал, насколько тихим может быть Хогвартс. Стоило последнему поезду увезти большую часть учеников домой, как замок словно… выдохнул — исчез привычный гул голосов в коридорах, лестницы перестали быть забиты спешащими учениками, и даже Большой зал казался непривычно просторным. Остались лишь те, кто по разным причинам решил провести каникулы здесь, и Крейг был одним из них — домой ему совершенно не хотелось. Не то, чтобы он ненавидел родителей. Скорее наоборот — они просто никогда особенно не вмешивались в его жизнь. Каждый был занят своим делом, и зимние праздники в доме Такеров обычно проходили примерно одинаково: отец сидел в кабинете над какими-то своими бумажками с очередной ежегодной отчётностью, мать могла часами пропадать на кухне, а сам Крейг в основном был предоставлен самому себе. Хогвартс сейчас казался куда более… подходящим вариантом. Тем более, здесь оставались Клайд, Толкин, Твик…да и собственно ещё несколько знакомых ребят, так что жаловаться было не на что.

***

— Такер, ты точно спишь? В ответ раздалось ровное сопение. Клайд осторожно высунул голову из-под одеяла — в комнате царил полумрак, и только отблеск от факелов бледным светом падал на каменные стены, чуть отражаясь. Он медленно перевел взгляд на соседнюю кровать — Крейг лежал на боку, отвернувшись к стене, и совсем не шевелился. Сопение стало чуть громче, и Клайд с подозрением прищурился. — Он что, специально так громко сопит? С соседней кровати показалась тёмная рука, и уже через секунду вслед за ней поднялась сонная физиономия Толкина. — Тсс, Донован, человек просто спит, — он приложил палец к губам, призывая понизить голос. — Не факт. — Клайд… — А вдруг он нас услышит? — Так ты ещё громче говори! Тогда мы скажем, что просто искали воду. — В три часа ночи? — Именно. Когда ещё устраивать ночной водохлёб? Клайд задумался. — Слушай, это звучит правда тупо… — Потому что это так и есть. — Тогда… Толкин устало вздохнул. — Просто пошли. Он бесшумно выбрался из кровати, и Клайд тут же последовал за ним, но уже на первом шаге умудрился наступить на собственный ботинок, чуть потеряв равновесие. — Ай, блять… — Тихо! — Я тихо сказал «ай». — Ты ругнулся, Донован. — Это был всего лишь шёпот! — Очень громкий шёпот. Оба одновременно посмотрели на Крейга — тот даже не шелохнулся, и Клайд облегченно выдохнул. — Пронесло… — Пока что. На цыпочках они добрались до двери, и Клайд медленно нажал на ручку. Та громко… — Скрип. Оба замерли. Толкин медленно повернул голову — Крейг продолжал мирно спать. — Да что он… — начал было Клайд, но его мгновенно перебили, пресекая. — Пошли уже! Наконец дверь закрылась за их спинами, и только оказавшись в пустой гостиной, оба одновременно облегченно выдохнули. — Фух… Камин почти догорел. В углях лениво переливались последние красные искры, и за окном была кромешная тьма. На огромном диване уже лежали какие-то свёртки, коробки, мотки серебристых лент, звездочки из золотой бумаги, несколько волшебных гирлянд и целая стопка пергаментов с какими-то схемами. Клайд довольно потёр ладони, прямо как муха. — Ну. Толкин сел в кресло. — Начинай. — Значит так! Клайд тут же принялся расхаживать по гостиной, будто выступал перед целым советом профессоров. — План следующий. — Мгм. — Мы идём в Хогсмид. — Нет. — Почему сразу нет? — Потому что нет. — Ты даже не дослушал! — Мне и не нужно, Клайд. Клайд возмущенно всплеснул руками. — Да почему?! Толкин спокойно взял один из листов пергамента. — Потому что это зима. — И? — На улице настоящий дубак, не забыл? — Это вообще не проблема. — Снег. — Красиво. — Скорее скользко. — И романтично. Толкин с удивлением поднял бровь. — Романтично? Клайд запнулся. — Ну, не романтично… — Очень надеюсь. — Атмосферно, вот! — Уже лучше, — Толкин продолжил: — Половина магазинов уже будет закрыта. — Ну не все же. — Остальные будут под завязку забиты людьми. — Мы их растолкаем. — Кого? — Всех. — Именно поэтому точно нет. Клайд недовольно плюхнулся на диван. — Ну и ладно! — он тут же принялся загибать пальцы. — Во-первых, в Трёх метлах вкусное сливочное пиво. — Его несовершеннолетним не продают. — Это всего лишь детали, друг мой. — Важные детали — не надейся, что ты со своим бэйби-фэйсом сможешь развести официанта так же складно, как Такер. — Во-вторых… — он оживился, игнорируя нападки. — Можно будет устроить снежную битву! — Крейг же тебя точно потом проклянет. — Не проклянет. — Он ненавидит, когда снег попадает за шиворот, а уж тем более куда-то в сторону открытых участков тела. Клайд задумался. — Это правда… — Продолжай. — Можно… — он посмотрел в потолок. — Купить ему носки? Толкин медленно перевел взгляд на друга. — На день рождения? — Красивые носки. — … — Со всякими звёздами и телескопами! — Клайд. — Что? — Ты сейчас всерьез пытаешься убедить меня, что лучшим подарком для Крейга будут носки? И парочка снежков за шиворотом? Клайд честно подумал пару секунд. — Нет… они будут запасным подарком! Толкин закрыл лицо ладонью. — Мерлин, дай мне сил… Клайд вдруг широко улыбнулся. — Ладно. — Что? — Если честно… Он обвёл глазами гостиную. Высокий потолок. Окно в пол. Большой камин. — Здесь тоже красиво. Толкин наконец устало улыбнулся. — Я именно это и пытаюсь тебе объяснить последние двадцать минут. — Просто… — Клайд пожал плечами. — Тут же свои. Он оглядел пустую комнату так, будто уже видел её в голове украшенной. — Представляешь? Повесим звезды. Много звёзд, всевозможных размеров и форм, яркие гирлянды, свечи, хорошую музыку включить и все придут, даже те, кого Крейг не ожидает увидеть. Толкин кивнул, соглашаясь. — Именно. — А ещё, — Клайд хитро улыбнулся. — Его не придётся никуда тащить. — Боже, это был самый сильный аргумент за вечер — Крейг будет безмерно счастлив. — Я знаю. Они переглянулись, и одновременно тихо рассмеялись — кажется, спор наконец был закончен. Толкин поднялся с кресла и протянул Клайду руку. — Мир? — Мир. Они пожали друг другу ладони. — Тогда начинаем украшать? — Не сейчас. Клайд удивлённо моргнул. — Почему это? — Потому что он проснётся уже через несколько часов. — Точно… — Завтра после обеда, пока он будет смиренно сидеть и ждать в комнате. Клайд кивнул. — Слушай… — М? — А поздравлять его кто будет первым? Толкин уже заранее понял, к чему идёт этот разговор. — Даже не начинай, Донован. — Ну пожалуйста-а-а! — Нет. — Толкин, прошу. — Нет. — Ну Толки-и-ин… — Клайд. — Я же его лучший друг… — Мы оба его лучшие друзья. — Но я же куда громче! Толкин усмехнулся. — С этим не поспоришь. Клайд сложил ладони в умоляющем жесте. — Один разочек, большего не прошу! — … — Я даже речь подготовил. — Ты меня пугаешь. — Очень хорошую! Толкин подозрительно покосился на него. — Настолько хорошую? — Ну, — Клайд почесал затылок, — не знаю… — Я так и думал, — он выдержал театральную паузу, потом тяжело вздохнул. — Ладно. Глаза Клайда загорелись. — Правда?! — Поздравишь первым ты. — ДА! — Но… — Клайд моментально притих. — Прошу только об одном — давай без твоей этой любимой импровизации. — Э… — И без твоих идиотских шуток. — Это уже слишком… — И без «ты постарел» или «ого, с тебя уже песок сыпется». — А я хотел… — Я знаю. Клайд обреченно застонал. — Тогда мне придется переписывать целую речь… Толкин одобрительно похлопал его по плечу. — Именно, дружище, именно. — Эх… Но, судя по довольной улыбке Клайда, переписывать он ничего не собирался. Более того, у него уже явно созрел какой-то новый, ещё более сомнительный план, и Толкин почему-то был абсолютно уверен в том, что завтра об этом пожалеют все присутствующие. Особенно именинник.

***

Крейг проснулся от неприятного ощущения, что кто-то на него смотрит, причём довольно пристально. Так пристально, что даже сквозь сон становилось не по себе, и он неохотно приоткрыл один глаз. Перед ним, всего сантиметрах в десяти от лица, расплылась до невозможности довольная физиономия Клайда. — С добр… Крейг тут же закрыл глаз обратно. Нет. Если он ничего не видел — значит, этого не существует, и ещё сильнее натянул одеяло на плечи. Может, хоть так Клайд поймёт намёк. Несколько секунд стояла полная тишина, и ему даже показалось, что всё это оказалось лишь его воображением. — Он обратно уснул? — донесся шёпот сбоку. — Нет, — так же тихо ответил Толкин. — Он просто притворяется. Предатель. — Крейг, — Крейг мысленно тяжело вздохнул. — Кре-е-ейг! Ноль реакции. — Такер. — … — Звёздный мальчик. Тоже ничего. — Эй. — Э-э-эй. — Ты живой? Крейг терпел. Он мог. Он хорошо умел. За годы дружбы с Клайдом у него выработался почти сверхъестественный иммунитет к подобному. — Кажется, умер. — Жалко. — Очень. — Тогда его подарок мой. Нет, это уже переходило все границы! Из-под одеяла медленно показалась рука. Даже не открывая глаз, Крейг нащупал лицо Клайда, и с совершенно каменным выражением осторожно, но уверенно пихнул прямо в него средний палец и оттолкнул его от своей кровати. — Отвали. Послышался сдавленный смешок. — Ого, он всё-таки жив! — К сожалению, — пробормотал Крейг. — Тогда подъём! — Нет. — Да! Сегодня можно и пораньше встать. — Особенно сегодня нет. Матрас рядом тихонько скрипнул — кажется, к ним подошёл Толкин. — Крейг. — М-м? — Вставай. — Но я не хочу. — Надо. — Кому? — Нам. — А мне? — И тебе тоже надо. — Неубедительно как-то. Клайд не выдержал, повысив тон. — Да потому что сегодня твой день рождения, идиотина! Крейг медленно приоткрыл один глаз, потом второй. Сначала посмотрел на Клайда, потом на Толкина, и только теперь до него дошло. Точно. Сегодня… Он совершенно об этом забыл. — Вот чёрт… Клайд победно ткнул в него пальцем. — Вспомнил! — К сожалению. — Почему «к сожалению»? — Потому что теперь вы оба от меня точно не отстанете. — Конечно не отстанем, Такер, не будь наивным. Крейг тяжело выдохнул. — Можно хотя бы сначала умыться? — Нет. — Почему? — Сначала подарок. — Почему? — Потому что мы сейчас уже лопнем. Толкин кивнул, но всё же добавил: — Он прав, но только лопнет скорее Донован. — Это было очень тяжело скрывать. Крейг подозрительно прищурился. — Что именно? — Подарок. — И, — Клайд гордо выпятил грудь. — Мы героически молчали об этом уже несколько недель. — Вообще-то это ты тут стоил из себя мученика и старался помалкивать, — спокойно заметил Толкин, — да и ты чуть не проговорился раз восемь. — Девять, — автоматически поправил Крейг. Клайд возмущенно посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Вы что, считали?! — Конечно. — Да вы… да вы… ужасные люди! — Поэтому и дружим с тобой, — совершенно серьезно ответил Толкин. Крейг невольно хмыкнул — настроение почему-то стало немного лучше. — Ладно… Он наконец сел на кровати. Волосы после сна торчали в разные стороны, пижама была смята, а на лице ещё оставались следы от ночных обжиманий подушки. Клайд торжественно развёл руками. — Теперь можно. — Куда? — Вон туда! — он указал на письменный стол. Только сейчас Крейг заметил странную бесформенную конструкцию, занимавшую почти всю его поверхность. Она была завёрнута в такое количество разноцветной бумаги, что больше напоминала не подарок, а плохо построенную крепость — из неё торчал угол какой-то коробки, сбоку свисали серебряные ленты, а сверху зачем-то красовался огромный синий бант, приклеенный явно криво. Крейг молча подошёл ближе и несколько секунд рассматривал произведение искусства, а затем перевёл свой взгляд на друзей. — Это… — он подбирал слова. — Оно должно так выглядеть? Клайд тут же уверенно кивнул. — Конечно. Толкин кашлянул в кулак. — Вообще-то… — Не смей. — Мы три раза перепаковывали. — Толкин! — И каждый раз становилось всё хуже. Клайд обреченно опустил голову. — Я же просил не говорить… Крейг тихо фыркнул. — Заметно. — Эй! Не обижай художника! — Ты не художник. — Но я всё равно старался. Это считается! — Вижу, — Крейг покачал головой. — Ладно. Он аккуратно потянул за одну из лент, и та неожиданно развязалась сама собой. — Ого. — Это случайно получилось, — быстро сказал Клайд. Следом слетел бант, потом за ним тут же разошлась бумага. Ещё слой. Ещё. — Сколько её вообще тут? — Мы слегка перестарались, — признался Толкин. — Совсе-е-ем немного. Крейг уже просто разрывал обертку руками, и бумага шуршала, падая на пол цепляясь за рукава. Наконец показался металлический корпус какого-то устройства — небольшая прямоугольная коробка из тёмного металла с множеством кнопок, рычажков и странных отверстий. Сверху лежала еще одна коробочка, чёрная, совсем маленькая. Крейг скептичного всё оглядев, нахмурился, повертев её в руках, потом посмотрел на большую, а затем снова на друзей. — … — … — Что это? Клайд расплылся в улыбке. — Мы так и знали, что ты спросишь! Толкин подошёл ближе и осторожно взял большую коробку. — Помнишь, летом мы были в Лондоне? — Помню. — Мы тогда случайно услышали разговор двух магглов. Крейг кивнул. — Они обсуждали, эм… аппарат, который умеет показывать… — Толкин ненадолго задумался, — точно, движущиеся фотографии. — Со звуком! — с восторгом вставил Клайд. — Да. — И целые истории! — Именно. Крейг удивленно поднял бровь. — Движущиеся фотографии? Не колдографии? — Нет. — Совершенно без магии? — Без магии. — Вообще? — Вообще-вообще. Крейг снова недоверчиво посмотрел на металлическую коробку. — И она работает? Клайд гордо кивнул. — Мы проверяли! — Целых два раза, — добавил Толкин. — Правда, пришлось долго искать человека, который объяснил бы, как этим пользоваться. — И чуть не спалиться Директору ПК, пока заносили его в школу, — буркнул Клайд. — Эта штуковина намного тяжелее, чем кажется. Он осторожно взял маленькую чёрную кассету, будто это была величайшая драгоценность. — А вот здесь… — он торжественно поднял её над головой. — Самое интересное, друг мой. Крейг вопросительно посмотрел на него. — Нам сказали, что это, как его… точно, фильм! Кассета с фильмом! — Целая история, — поправил Толкин. — Да. — Про… — Клайд мгновенно нахмурился, пытаясь вспомнить. — Звёздных… — Воинов, — подсказал Толкин. — Нет-нет, не совсем так. — Войны. — Точно! — он щёлкнул пальцами. — Звёздные войны! Крейг снова перевёл взгляд на кассету. — Звёздные… — его губы едва заметно дрогнули. — Войны? — Да! — Там, говорят, ещё космические корабли есть! — воодушевленно продолжил Клайд. — И пришельцы! И мечи, которые светятся! И… — Ты же сам его не смотрел, — перебил Толкин. — Не смотрел. — Тогда откуда знаешь? — Тот маггл рассказывал. Крейг осторожно провёл большим пальцем по гладкому пластику кассеты. Это ведь даже не магическая вещь, но…настоящая. Они ведь действительно искали её. Покупали, тащили сюда, прятали и рисковали, и всё это только ради него. Он медленно поднял взгляд на друзей, и впервые за всё утро уголки его губ сами собой приподнялись. Не привычной усмешкой, не сарказмом, а совершенно искренней, тёплой улыбкой, небольшой, но до боли настоящей. — Спасибо. Всего одно слово, но Клайду его оказалось достаточно. — ТОЛКИН! — он с такой силой хлопнул друга по плечу, что тот едва удержался на ногах. — Он улыбнулся! — Я заметил… — Он реально улыбнулся! — Клайд. — Что?! — Не спугни. Крейг закатил глаза. — Идиоты. — Зато твои, — довольно заявил Клайд. И почему-то именно в этот момент Крейг подумал, что, пожалуй… да. Именно его. Пусть шумные, пусть невыносимые, пусть временами откровенно бестолковые, но свои.

***

После завтрака Крейг искренне надеялся, что на этом странности сегодняшнего дня закончатся. Не закончились. Стоило им вернуться в подземелья Слизерина, как Клайд вдруг резко развернулся к нему, выставив вперёд ладони. — Стоп. Крейг тут же вопросительно поднял бровь. — Что? — Дальше тебе нельзя. — Почему это? — Потому что. — Очень убедительно, — Крейг тут же перевёл взгляд на Толкина. — Ты что, ему тоже ничего не скажешь? Толкин совершенно спокойно пожал плечами. — Не скажу. — И ты туда же. Клайд довольно закивал. — Видишь? У нас тут демократия. — Это не демократия. — Тогда… — он задумался. — Коллективный заговор. — Уже больше похоже. Клайд положил руку Крейгу на плечо. — Слушай внимательно — до вечера… — он поднял указательный палец, — ты никуда из своей комнаты не выходишь. — Почему? — Потому что. — Ты снова мне ничего нормально не объяснишь? — Да. — Это уже начинает порядком меня раздражать, Клайд. — Значит, я точно всё правильно делаю. Крейг тяжело вздохнул. — И что мне тогда делать? — Да всё что угодно. — Например? — Читать, спать, медитировать — чего только твоя душа пожелает, — Очень увлекательно. — Ну, если тебе будет совсем скучно, можешь поразговаривать сам с собой. — Ещё хуже, — Крейг посмотрел на него настолько выразительно, что Клайд сразу поднял руки. — Ладно-ладно. Толкин не выдержал и тихо рассмеялся. — Просто потерпи несколько часов, ладно? — Несколько? — Ну… — Клайд чуть отвёл взгляд. — Может, чуть больше. — Насколько больше? — Не знаю. До вечера? — Это не ответ. — Зато честный! Крейг прикрыл глаза — иногда он искренне не понимал, почему вообще продолжает дружить с этим человеком. Хотя… Ответ он прекрасно знал — потому что Клайд был Клайдом.

Дверь спальни закрылась. Снаружи почти сразу послышался быстрый топот удаляющихся шагов, и Крейг подошёл к ней, желая услышать хоть что-то, но ничего, кроме тихого эха и странных скрипов до него сюда не доносилось. На этом развлечения закончились. Он посмотрел на часы — одиннадцать двадцать три. … Слишком рано. Ладно. Крейг достал с полки первую попавшуюся книгу, прочитал страницу, вторую, третью, и вновь поднял глаза на часы — одиннадцать двадцать семь. … Прошло всего четыре минуты?! — Издеваетесь… Он захлопнул книгу и подошёл к кровати. Лёг, закинув руки за голову, и посмотрел в потолок. Интересно, что они вообще задумали? Клайд наверняка хотел что-то громкое, а Толкин наверняка пытался его остановить. Интересно, кто победил? Скорее всего, хмм… Толкин, хотя с Клайдом никогда нельзя быть уверенным. Он перевернулся на бок, потом на другой, и ещё раз посмотрел на часы — одиннадцать тридцать одна. — Да вы серьёзно… Спустя полчаса Крейг уже в третий раз обходил комнату по кругу: от стены до двери, от двери до шкафа, от шкафа до кровати. Разворот. И обратно. Если бы кто-нибудь сейчас зашёл в комнату, то наверняка решил бы, что он либо пытается вспомнить заклинание, либо постепенно сходит с ума. Возможно, и то, и другое. Он остановился возле письменного стола — на нём лежала та самая кассета.

«Звёздные войны»

Крейг осторожно взял её в руки и повертел. Интересно… неужели магглы действительно могут делать что-то настолько сложное без магии? Любопытно, очень любопытно. Он мысленно отметил, что вечером обязательно попросит Толкина показать, как работает этот аппарат, если, конечно, вечер когда-нибудь вообще наступит. В какой-то момент он всё-таки уснул. Сам не понял как, но он просто в очередей раз прилёг буквально «на пять минут», открыл глаза… а на часах уже семь вечера. — Чёрт… — он тут же резко сел. Неужели проспал? Именно в этот момент в дверь осторожно постучали. Тук. Тук. — Крейг? — голос Клайда буквально отрезвил, прогнав остатки сна. — Живой? — К сожалению для тебя. — Отлично! — Клайд явно улыбался, и это можно было почувствовать даже через закрытую дверь. — Теперь можешь выходить. Крейг поднялся так быстро, что едва не запутался в собственном покрывале. Поправив свитер, он машинально пригладил волосы и сразу подошёл к двери. Рука уже легла на ручку, и вдруг он остановился. Крейг. Спокойнее. Ничего особенного — ну, подумаешь, всего лишь какой-то сюрприз. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, и, засунув руки в карманы, постарался придать лицу максимально скучающее выражение. Вот так. Теперь нормально. Дверь открылась, и за ней действительно стоял Клайд. Увидев абсолютно невозмутимое лицо друга, он подозрительно прищурился. — Ты чего такой спокойный? — А должен быть каким? — Ну… — Клайд замялся. — Не знаю… — Вот и я не знаю. Клайд перевел взгляд на Толкина, который стоял чуть поодаль. — Он что… — Притворяется, — безошибочно определил тот. Крейг невозмутимо прошел мимо них. — Понятия не имею, о чём это вы. Клайд наклонился к Толкину и нарочито громко прошептал: — Ставлю десять сиклей, что он сейчас идёт быстрее обычного. Толкин посмотрел вслед Крейгу и усмехнулся. — Проиграешь. — Почему? — Уже проиграл. Клайд нахмурился. — В смысле? — Посмотри на него, — Толкин кивнул вперёд. Клайд присмотрелся — Крейг действительно пытался идти своей обычной ленивой походкой, но неосознанно… каждый второй шаг получался чуть длиннее предыдущего, будто он постоянно одёргивал самого себя прямо на ходу. — Не спеши. — А, нет… всё-таки чуть-чуть. Клайд прыснул со смеху. — Он реально торопится! — Конечно. — Но делает вид, что нет! — Именно. — Это самое крейговское, что я сегодня видел. — Согласен. — Я всё слышу, — не оборачиваясь, сухо бросил Крейг. — Мы знаем! — радостно ответил Клайд. Они уже почти дошли до лестницы, ведущей в общую гостиную. Снизу слышался приглушенный гул голосов, и Крейг едва заметно нахмурился. Голоса? Он перевел вопросительный взгляд на друзей, но оба только загадочно переглянулись. Клайд расплылся в такой широкой улыбке, что стало ясно: вот теперь начинается главный сюрприз, и Крейг, сам того не замечая, почувствовал, как сердце почему-то забилось немного быстрее. Волнение было совершенно непривычным — он вообще не любил быть в центре внимания, но сейчас любопытство пересиливало всё остальное. Клайд нарочито медленно положил ладонь на дверную ручку. — Готов? — Нет. — Отлично. — Почему «отлично»? — Потому что так интереснее. Толкин лишь покачал головой. — Не слушай его. — Поздно, — сухо ответил Крейг. Клайд хитро ухмыльнулся, медленно нажал на ручку, и дверь в гостиную начала открываться. Первое, что бросилось Крейгу в глаза, — свет: не яркий и не режущий, скорее мягкий и тёплый. По всей гостиной под самым потолком плавали десятки крошечных зачарованных звёзд — одни лениво вращались вокруг собственной оси, другие медленно дрейфовали от стены к стене, а самые маленькие временами вспыхивали чуть ярче остальных, словно подмигивали кому-то внизу. На темно-зелёных шторах мерцали серебристые созвездия. По перилам лестницы тянулись гирлянды из золотых бумажных звездочек, которые, стоило только пройти мимо, начинали тихонько переливаться холодным, слегка голубоватым светом. Даже свечи, и те сегодня горели не привычным жёлтым огнем — их пламя было глубокого синего цвета, словно маленькие кусочки ночного неба. Крейг застыл прямо на пороге — это что, всё для него? — Ну? — голос Клайда раздался где-то за спиной. — Чего встал? Крейг медленно сделал шаг вперёд, и только теперь заметил людей, много людей, гораздо больше, чем ожидал. — Три… — Два… — Один! — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Гостиная буквально взорвалась голосами: кто-то тут же свистнул, кто-то захлопал, а несколько человек одновременно подняли стаканы, и от неожиданности Крейг даже едва заметно дёрнул плечом. — Ура-а-а! — Поздравляем! — Такер, не старей! Будь вечно молодым! — Хорошего праздника! Он медленно оглядел собравшихся — почти вся команда по квиддичу, несколько ребят с его курса. Баттерс радостно махал сразу двумя руками, Джимми о чём-то болтал и смеялся с Кайлом, чуть поодаль стояла Венди, и даже… Крейг едва заметно нахмурился. — Марш? Стэн, поймав его взгляд, тут же поднял свой стакан. — Не смотри так — меня твой дружок Клайд позвал сюда. — Не понимаю только зачем, — пробормотал Крейг. — Эй, я всё слышу! — Так и задумывалось. Стэн лишь закатил глаза. — С днём рождения, придурок. — Спасибо. — Только раз ты главный гвоздь сегодняшней программы, то не думай, что можно зазнаваться. — Не планировал. — Вот и отлично. Они обменялись привычными колкостями, после чего Стэн снова растворился где-то в толпе, и Крейг невольно усмехнулся. Кажется, сегодня даже Марш его не особо раздражал. Почти. Он сделал ещё несколько шагов вперёд — все расступались сами собой, освобождая ему дорогу к центру комнаты, и Крейг коротко кивал каждому, кто поздравлял его по пути. — Спасибо. — Благодарю. — Спасибо. — И тебе хороших каникул. Голосов было так много, что они постепенно сливались в один большой шум. И вдруг, совсем на краю этой толпы, он заметил знакомую светлую макушку. Твик. Тот явно старался спрятаться за более высокими ребятами, выглядывая буквально одним глазом. Стоило их взглядам встретиться, как Твик тут же дёрнулся назад, словно его поймали за чем-то очень постыдным. Уголки губ Крейга сами собой едва заметно дрогнули. Пришёл. Конечно пришёл. Почему-то именно это оказалось самым приятным за сегодняшний день. — Внимание! — раздался громкий голос Клайда. Тот уже каким-то образом успел забраться на один из диванов в гостиной. — Прошу минутку тишины! Никто не затих. — Я сказал — тишины! — Слезь с дивана, Донован! — крикнул кто-то. — Нет! — Упадёшь же! — Не упаду! Диван опасно скрипнул, и Толкин устало потёр переносицу. — Сейчас точно упадёт… К счастью, гости постепенно всё же начали замолкать, и Клайд гордо откашлялся. — Так… — он важно сложил руки за спиной. — Дорогие, э… Толкин тихо прикрыл глаза ладонью, не в силах вынести этот позор. — …люди. Кто-то уже засмеялся, и Клайд сделал вид, что так и было задумано. — Сегодня… — он торжественно указал на Крейга. — Родился… Задумался. — Не сегодня. Из толпы послышался смешок. — Но когда-то… — он указал прямо на него, исмех стал только громче. — Родился вот этот вот. Крейг молча посмотрел на него, и Клайд продолжал абсолютно серьёзно. — И… — он поднял палец. — За все годы нашего знакомства он ни разу… Выдержав драматичную паузу, наконец продолжил: — … так и не стал нормальным, полноценным человеком. Толпа расхохоталась, и даже Крейг тихо фыркнул. — Он всё такой же мрачный. — Неправда! — Такой же вредный. — Правда! — Такой же зануда. — Всё больше и больше похоже на правду. — Такой же умный… — Клайд на секунду задумался. — К сожалению. — Спасибо, наверное. Он широко улыбнулся. — Но… — его голос вдруг стал неожиданно искренним. — Если бы мне предложили выбрать лучшего друга ещё раз… Он посмотрел прямо на Крейга. — Я бы всё равно выбрал тебя, Факер. На несколько секунд в комнате стало совсем тихо, и сам Клайд, кажется, смутился собственных слов, поспешно кашлянув. — Вот, это всё. С твоим днём тебя, придурок! Кто-то громко захлопал, и через секунду хлопала уже вся гостиная. Крейг, немного растерявшись, только коротко кивнул. — Спасибо. — Не благодари! — тут же оживился Клайд. — Это ещё не всё! Толкин обречённо пробормотал себе под нос: — Началось… — Помимо основного подарка… — Клайд многозначительно поднял палец. — У меня есть ещё один! — Нет… — еле слышно произнес Толкин. — Да! — Не надо… — Надо! — он тут же повернулся к толпе. — Бебе! Несколько человек одновременно прыснули со смеху, и из задних рядов раздался обреченный голос: — Клайд… — Иди сюда, малышка! — Нет. — Ну пожалуйста! — Нет! — Ты же обещала! — Я обещала прийти! А не… Под дружное улюлюканье вперёд вышла красная как помидор Бебе — она уже заранее выглядела так, будто мечтала провалиться сквозь пол, желательно как можно глубже, чтобы уж точно наверняка. Клайд словно сиял. — Крейг! — он по-свойски положил руку ей на плечо. — Зацени! Бебе медленно закрыла лицо ладонями. — Теперь… — Клайд расплылся в счастливейшей улыбке. — У меня наконец есть девушка, ха! Повисла гробовая тишина. Крейг молча посмотрел сначала на него, потом на Бебе, потом снова на него, после чего совершенно спокойно отвернулся и пошёл к столику с напитками. — Крейг! Ну скажи хоть что-нибудь! Тот уже наливал себе стаканчик лимонного сквоша. — Молодец. — И всё?! — Ты именно этого от меня ждал? — Вообще-то… — Клайд задумался. — Да. — Тогда поздравляю. Бебе тихонько рассмеялась. — Спасибо, Крейг. — Не за что. Она бросила на него благодарный взгляд — кажется, за то, что он не стал развивать эту тему. Клайд же нисколько не расстроился, наоборот — он лишь поднял свой стакан как можно выше. — Ладно! Тогда предлагаю выпить… — он широко улыбнулся, — за самого угрюмого парня, которого я знаю! — УРА-А-А! — десятки стаканов одновременно поднялись вверх. — За Крейга! — С днём рождения! — Ура! Крейг тоже поднял свой стакан и окинул взглядом шумную гостиную — столько людей, столько голосов, столько… заботы. Он тихо произнёс, почти себе под нос: — Спасибо… — и впервые за долгое время, кажется, почувствовал себя действительно как дома. Гостиная довольно быстро снова наполнилась привычным шумом. Кто-то уже успел передвинуть столы ближе к стенам, освобождая место посередине комнаты. Несколько человек устроились возле камина, прогреваясь. Кто-то колдовал над музыкой, и теперь из старенького граммофона доносилась негромкая мелодия, почти растворявшаяся в разговорах. Крейг сделал глоток сквоша. Сладкий. Чуть сильнее газированный, чем обычно — наверняка Клайд снова что-то туда намешал, и он мысленно решил не уточнять, что именно. От греха подальше. — Капитан! — к нему тут же подошли двое парней из команды по квиддичу. — Поздравляем! — Спасибо. Один протянул ему длинный узкий сверток. — Это от нас. Крейг вопросительно посмотрел сначала на подарок, потом на них. — Не бойся, точно не взорвётся. — Пока что, — добавил второй. — Очень обнадёживает. Он развернул бумагу — внутри оказалась новая пара кожаных перчаток для полетов, тёмно-синих, прямо как его шапка, и аккуратно прошитых серебряной нитью. Крейг тут же провёл пальцами по мягкой коже. — Хорошие. — Мы видели, что твои уже совсем разваливаются. — Спасибо вам, парни. — Только не вздумай теперь проигрывать. — Не планировал. Парни рассмеялись и почти сразу растворились в толпе. Не успел Крейг убрать подарок в сторону, как рядом появился Баттерс, с огромной, искренней улыбкой. — С днём рождения, Крейг! — Спасибо, Баттерс. Тот смущённо протянул небольшой свёрток. — Это, ну… совсем маленькое. — Неважно. Крейг осторожно развернул бумагу — внутри лежала деревянная закладка для книг, совсем простая, но при этом очень аккуратная. На ней были вырезаны маленькие луны. — Я сам вырезал… — Баттерс неловко потёр шею. — Правда, не очень ровно получилось. Крейг ещё раз внимательно посмотрел на нее и провёл пальцем по вырезанной дуге полумесяца. — Очень даже ровно. Баттерс просиял. — Правда? Я так рад! Он улыбнулся так широко, что Крейг невольно улыбнулся в ответ. — Спасибо. — Не за что! Баттерс убежал к остальным прежде, чем успел ещё сильнее засмущаться. Следом подошёл Кайл — пожал руку и пожелал удачи в новом году жизни. Потом Венди вручила коробку с шоколадными лягушками, заявив, что «умным людям тоже иногда нужно есть сладкое». Даже Стэн, буркнув что-то вроде: — Не привыкай. — Не собирался. — Вот и хорошо. — С днём рождения, — и сунул ему небольшой складной ножик. — Ты же всё время где-то лазишь. — Бывает. — Не потеряй — он тебе обязательно ещё пригодится, Такер. — Постараюсь, — Крейг тут же убрал подарок в карман. — Спасибо. — Ага, бывай, — Стэн быстро отвернулся, будто дольше разговаривать с ним было уже совсем не комильфо. Прошел, наверное, почти час, или чуть меньше, и праздник жил своей собственной жизнью — Клайд уже рассказывал какую-то совершенно неправдоподобную историю о том, как однажды сумел убежать от бешеной ведьмы, и Толкин с абсолютно серьёзным лицом время от времени вставлял: — Это неправда. — Правда! — Нет. — Она была такая страшная! — Это была обычная старуха, Клайд, и она просто предлагала тебе купить парочку сушёных крыльев летучих мышей. Крейг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время просто… расслабился. Он снова сделал глоток сквоша, и машинально оглядел комнату: и всё же тут было слишком много людей, слишком шумно, слишком… … Твик. Где он? Он ведь был здесь. Крейг точно видел его, когда только вошел. Он поднялся с кресла и медленно прошёлся взглядом по гостиной: возле камина — нет, у окна — тоже нет, возле стола с едой… и там нет. Странно — неужели уже ушёл? В груди почему-то неприятно кольнуло. Нет. Не мог же он… — Кого-то ищешь? Крейг обернулся. Позади стоял Толкин, и в руках у него был стакан с тыквенным соком. — Никого. — Врёшь же, — Толкин тут же усмехнулся. — Твика? Крейг молча сделал ещё один глоток — это было достаточно красноречивым ответом. — Видел его минут десять назад. — И? — Ходил вокруг своей коробки. — Какой коробки? — Большой такой, — Толкин развёл руками в стороны, словно показывая объём. — Обнимал её так крепко, будто там философский камень лежит. Крейг едва заметно нахмурился. — Нервничал? — Очень, — Толкин тихо усмехнулся. — Я никогда не видел, чтобы кто-то за пять минут поправил свои волосы раз двадцать — даже Клайд со своим самолюбием так не умеет. Крейг невольно представил эту картину, и почему-то уголок его губ слегка дёрнулся вверх. Похоже на Твика. Очень. — Думаю, — продолжил Толкин, — он просто ждёт подходящего момента. — Для чего? — Чтобы поздравить тебя без сотни свидетелей. Крейг задумался. Да. Это точно было похоже на Твика. Он бы ни за что не полез через всю толпу — скорее, дождался бы, пока все отвлекутся. И действительно… будто только этого и ждал. — Крейг?.. — очень тихий голос, почти над самым ухом, и Крейг резко обернулся. Никого. Стоп. Он опустил взгляд — рядом стоял Твик. Настолько тихо подкравшись, что Крейг совершенно не заметил, как тот оказался рядом. Твик держал в руках большую квадратную коробку, перевязанную темно-синей лентой, и прижимал её к груди так крепко, словно боялся, что она сейчас точно убежит. Щёки у него уже стали ярко-розовыми, и стоило Крейгу посмотреть на него, как они мгновенно покраснели ещё сильнее. — Привет. — Привет. На несколько секунд повисло привычное для них молчание, не неловкое, скорее… осторожное, и Твик чуть сглотнул. — Я, эм… — он нервно переступил с ноги на ногу. — Ещё раз… — С днем р-рождения. Крейг почувствовал, как улыбка от уха до уха автоматически появляется на его лице. — Спасибо, Твик. — И… вот! — он торопливо протянул ему коробку. — Это тебе! Крейг аккуратно принял подарок. Коробка оказалась неожиданно тяжёлой, и изнутри донеслось какое-то очень тихое: — Ш-ш-ш… Будто что-то шевельнулось, и Крейг вопросительно поднял глаза. — Она… Твик, кажется, аж мгновенно побледнел. — Не переживай! — потом понял, что сказал что-то совсем не то. — То есть… п-переживай… нет… не переживай… Он окончательно запутался. — Чёрт… Крейг тихо хмыкнул. — Можно открыть? Твик нервно кивнул. — Конечно, — и, судя по тому, как он сцепил пальцы в замок и почти перестал дышать, сейчас он волновался гораздо сильнее, чем сам именинник. Коробка была тяжелее, чем казалась на первый взгляд — не настолько, чтобы держать её было неудобно, но достаточно, чтобы Крейг невольно переставил стакан с лимонным сквошем на ближайший столик и перехватил подарок обеими руками. Бумага тихо зашуршала. Твик стоял напротив, бледный и напряжённый — его пальцы так крепко переплелись между собой, что костяшки побелели. Крейг мельком посмотрел на него. — Ты чего такой… Он хотел сказать «напуганный», но Твик его тут же перебил: — Открывай, — слишком быстро, даже почти пискнув. — Ладно. Крейг аккуратно развязал тёмно-синюю ленту — та плавно соскользнула вниз. Следом он снял крышку, и замер — внутри стоял небольшой керамический горшок, самый обычный, но вот растение… растение было совершенно не похоже ни на одно, что он когда-либо видел. Его стебель был тонким, почти черным, словно выточенным из обсидиана, и от него расходились длинные, слегка вытянутые листья, тёмно-синие, настолько тёмные, что местами казались абсолютно чёрными, но стоило свету от плавающих под потолком звёзд коснуться их поверхности, как по ним пробегало мягкое серебристое мерцание, будто перед ним были не листья, а кусочки настоящего ночного неба. На кончиках каждого из них вспыхивали крошечные белые огоньки, совсем маленькие, прямо как настоящие звезды. Они едва заметно мерцали, то разгораясь чуть ярче, то снова затихая, а в самом центре растения распускался единственный цветок. Крупнее остальных, пятиконечный, белоснежный и настолько яркий, что казалось, он светится сам по себе. Крейг невольно задержал дыхание. — … Твик осторожно поднял на него взгляд. — Ну… Крейг продолжал смотреть на растение, не моргая и не двигаясь, затем очень медленно поднял глаза на Твика. — Это… — снова посмотрел на цветок. — Так красиво. Твик облегчённо выдохнул, так шумно, что Крейг невольно усмехнулся. — Я… — Твик нервно потёр шею и смущённо отвел взгляд. — Если честно… с-сачала хотел купить что-нибудь, но потом понял, что это как-то… ну не то в общем. Крейг молча слушал. — Потом Баттерс сказал, ч-что, может быть, лучше сделать подарок самому, ну и… — он пожал плечами. — Я подумал, что, наверное, это единственное, что у меня действительно п-получается хорошо. Он очень осторожно коснулся одного из листьев, и тот сразу мягко засветился чуть ярче. — Мы вместе с профессором ПолотенчеГом почти две недели пытались вывести новый вид. Несколько раз вообще н-ничего не получилось, и вот один раз оно выросло… ну слишком большим, а ещё один раз… — он тихонько поморщился. — Начало плеваться семенами, ещё и такими п-противными, покрытыми какой-то слизью. Крейг тихо фыркнул. — А потом… получилось это. Он улыбнулся, очень робко и почти незаметно. — Оно совсем молодое, п-поэтому пока маленькое, но профессор сказал, что через пару месяцев станет раза в два больше. Крейг осторожно провёл пальцем вдоль одного из листьев, и тот неожиданно слегка потянулся навстречу прикосновению, будто почувствовал его. — Оно… живое? Твик даже тихонько рассмеялся. — Иногда даже слишком. — В смысле? — Потом расскажу… — он быстро отвёл разговор. — Я ещё… название придумал. Крейг поднял голову. — Правда? Твик кивнул. Щёки у него снова начали стремительно краснеть. — Только… н-не смейся, ладно? — Не буду. — Обещаешь? — Да. Твик глубоко вдохнул, и почти шёпотом произнёс: — «Нова Такера» Крейг даже не сразу понял. — Нова… Он машинально повторил название, и потом… до него наконец дошло. Такера. Его фамилия. Он медленно посмотрел на Твика, и тот уже готов был, кажется, провалиться под каменный пол. — Н-ну, это потому что… — отчаянно пытался объяснить, — нова — это взрыв новой звезды, и ты, ну…эм… любишь космос, и… Он окончательно запутался. — Мне показалось, что так будет к-красиво. Крейг почти не слышал последних слов — он снова посмотрел на растение, на его сияющие листья, на большую белую звезду в центре. — Он… назвал его в честь меня. В груди вдруг стало удивительно тепло: не так, как после горячего чая, не так, как возле камина, совсем по-другому. Тепло, которое медленно разливалось где-то под рёбрами. Крейг поднял голову. Он уже собирался сказать хоть что-нибудь, хоть одно слово, но… — Крейг. Оба одновременно замерли — голос был тихий, немного скрипучий и совершенно им незнакомый. Крейг удивленно огляделся. — Эм… Твик побледнел, очень. — Блять. Возможно, хотя нет, скорее ОПРЕДЕЛЁННО ему не стоило отходить от этой грёбаной инструкции профессора ПолотенчеГа ни на единый пунктик, ну, или как минимум, не в этот чёртов раз. — Отличная задница, Крейг, — Что. За. Фигня. — А ты что смотришь, блондинчик? Сам же так думаешь. Ему ОПРЕДЕЛЁННО точно стоило заколдовывать семена без каких-либо лишних мыслей в голове. Кто же знал, что при заговорах нужно иметь абсолютно ясный и чистый ум, и желательно пустую голову?! — Что? — он, как и стоило ожидать, сразу же непонимающе и растерянно закрутил головой. — Твик? Повисла абсолютная тишина, и Крейг медленно опустил взгляд. Цветок. Большая белая звезда в центре слегка покачивалась, а её лепестки… шевелились, прямо как настоящие губы. — Мне нравятся твои волосы, они ничего так. Твик с ужасом уставился на растение. — Нет… — еле слышно прошептал он. — Только н-не сейчас… — Что не сейчас? — совершенно искренне удивился цветок. — Он же действительно симпотный. — … — … — Твик? Тот нервно улыбнулся, очень нервно, и максимально кривой улыбочкой. — Да? — Что… это сейчас было? Твик открыл было рот, но тут же закрыл. Снова открыл, но не успел произнести практически ни одного цельного слова. — А я… — договорить ему никто не дал. Потому что цветок радостно сообщил: — Ты такой добряк, Крейг. Твик говорил мне о тебе почти ка-а-аждый день. — А он бы сейчас тебя схватить за задницу не прочь был бы, красавчик, — Эта. Грёбаная. Луковица. в горшке закапывала его с каждой секундой всё сильнее и сильнее. — А потом… — НЕТ! Твик с дикой скоростью схватил растение обеими руками за его венчик, закрывая рукой некое подобие рта и не давая тому сказать больше ни единого слова. Ни. Единого. Мать его. Слова. Да с такой силой, что бедное растение возмущённо закачалось. — М-м-мф?! — Замолчи! — М-м-м! — Пожалуйста! — М-мф! Крейг смотрел на происходящее совершенно неподвижно. Кажется, он даже забыл, что иногда, вообще-то, ему нужно моргать. Твик, красный уже не как рак, а, кажется, как спелый помидор, отчаянно пытался заткнуть растение, которое явно не понимало, за что его наказывают. — Я… я… — он наконец отпустил цветок лишь настолько, чтобы тот мог дышать (?), если это было к нему вообще применимо, но не говорить. — Кажется, немного… просчитался. Крейг вопросительно поднял бровь. — Немного? — Совсем… Твик нервно засмеялся. — Профессор ПолотенчеГ говорил мне не менять п-последнюю формулу, а я… — он виновато опустил голову. — Решил, что будет лучше, если у него появится… небольшой характер. Из горшка донеслось обиженное: — У меня самый прекрасный характер вообще-то! Твик снова мгновенно закрыл ему «рот». — М-м-м! — Прости… — он посмотрел на Крейга такими несчастными глазами, что, казалось, сейчас действительно расплачется. — Я хотел просто сделать тебе компаньона, чтобы, ну… он иногда р-разговаривал, если тебе вдруг станет одиноко, но, кажется, он получился слишком… с-самостоятельным — не слушай тот бред, что он несёт. Крейг продолжал молча смотреть то на него, то на цветок, и Твик окончательно сдался. — Мне… наверное лучше уйти, — он быстро поклонился. — Прости! И, прежде чем Крейг успел хоть что-нибудь сказать, подхватил пустую коробку, развернулся и буквально нырнул в толпу. — Твик! — но тот уже исчезал между людьми, почти бегом выбираясь из гостиной. Стало тихо. Очень тихо. Крейг остался стоять посреди комнаты, с цветочным горшком в руках и говорящим растением, которое спустя несколько секунд осторожно отодвинуло один листик, выглянуло на него и совершенно доверительно сообщило: — Вообще-то… он очень переживал, чтобы тебе всё понравилось. Крейг медленно опустил взгляд на маленькое звездное растение, потом на уже сползающую по стене дверь-змею, за которой только что исчез Твик, и, кажется, понял одну простую вещь — это был не просто лучший подарок, который он когда-либо получал. Это было самое невероятное, что кто-либо когда-либо делал… для него. — Зря он конечно тебя не засосал, хотя, конечно, очень хотел, — Нова, кажется, окончательно осмелев, вернулась к прежней громкости. — Хотя, кто я такой, чтобы его осуждать?