хочется тебя касаться

это так странно. всё, что произошло до этого и всё, что случится в будущем, но то, что происходит прямо сейчас — настоящее безумие. химено, бывшая напарница, наверное, рассмеялась бы, сумей аки рассказать ей о ситуации, в которой он оказался. «ну ты и фрик, чувак» сказал бы дэнджи, вернись они с пауэр с ночного дежурства пораньше и застукав хозяина квартиры в таком положении. а мисс макима бы…нет ей лучше ни в коем случае не знать обо всём этом. — эй, — ангел немного щурится и приоткрывает рот на выдохе. аки находит этот вид милым и даже слегка забавным, особенно когда они оба полностью одеты в форму охотников, нацепили медицинские перчатки, а ангел прямо сейчас пытается поудобнее устроиться на бёдрах напарника, сжимая край пиджака на его животе. — хватит. не думай ни о чём сейчас. ангел ёрзает на нём, почти невесомо ведёт рукой от края брюк до воротника рубашки, словно пытаясь изучить его тело. спустя пару секунд тишины добавляет шёпотом: «кроме меня, ладно?» становится ещё более неловко, но аки правда старается сфокусировать взгляд и сместить внимание с навязчивых мыслей на вполне однозначную реакцию собственного тела на происходящее. парень на нём такой лёгкий и пиздец какой красивый. хаякава видел много женщин, мужчин, демонов, но он казался сейчас настоящим небесным созданием, аккуратным и чистым, практически пугающим. — я хочу сжать твоё запястье. лизнуть шею, — собственный голос кажется аки незнакомым. — и укусить мочку уха. неясное «ох» слетает с губ ангела и его взгляд кажется более тёмным и нечитаемым. он проезжается по чужому паху, хватается за плечи и наклоняет голову немного ближе. — я хочу целовать тебя, — аки кладёт свои крупные ладони на худые бёдра, немного надавливая, пытаясь двигаться навстречу и увеличить трение. — хочу потрогать. он кажется немного сходит с ума, когда слышит над ухом звонкий стон ангела, прикрывает глаза и тяжело дышит. слишком много полярных чувств накрывает одновременно, ему так горячо, нервно, удушающе много и тесно, но это всё ещё не кажется даже малость достаточным. жалкие клочки прикосновений, теряющиеся в грубости ткани и стерильном скрипе латекса. это глупость, отчаяние, опасность и безрассудство. но есть ли необходимость в ограничениях и здравом смысле, когда ты уже знаешь, что совсем скоро умрёшь? — не закрывай глаза, смотри на меня, — у ангела немного дрожит голос и сахарно-белые крылья за спиной. он невесомо улыбается и ловит взгляд синих глаз аки, разглядывая что-то внутри них. — пожалуйста. сейчас хотелось выполнить любую прихоть ангела: не думать, смотреть, трогать, умереть или суметь прожить дольше отведённого срока. — я хочу купить тебе мороженое, конфеты, мармелад, — аки окончательно растворяется в ощущениях, ловит каждый вздох, всхлип и стон ангела, распадается от прикосновений по всему телу. — всё что угодно, ангел. — тебя, — он снова улыбается, ко лбу липнет пушистая рыжая прядь, движения становятся резче, требовательнее. ангел суматошно то давит ему на грудь, то тянет за волосы, то хватает руками лицо. сейчас он совершенно очарователен, со съехавшим галстуком, лохматыми волосами, босыми крошечными ступнями и покрасневшими щеками. что-то шепчет себе под нос и снова и снова трётся о член аки, пытаясь ухватить его рукой. — что? — не хочу мороженое, не хочу конфет, — тяжелые выдохи ангела кажутся сейчас слаще всего на свете. — тебя очень хочу, а-аки. собственное имя, различимое сквозь стон ангела, сносит крышу и дробит грудную клетку. аки кончает, сжимая хрупкую талию ангела. на мгновение ему правда удаётся совсем ни о чём не думать. не думать о химено, дэнджи и пауэр, мисс макиме и бюро, об огнестреле и мести, прошлом, настоящем и будущем. первое, о чём он вспоминает — количество оставшихся лет жизни, которые ангел отнимет, если аки всё-таки решит его поцеловать.