Между ножом и сердцем

С неба срывался первый снег. В этом году он начался довольно рано — было только начало декабря. Несмотря на это, погода была не сильно холодной. Снежинки были крупные, они плавно слетали с неба, приземляясь на холодную землю. Мидей любил зиму ещё с самого детства, несмотря на то, что его детства толком и не было. Зимой всегда с Мидеем происходило что-то хорошее, даже если его жизнь не была настолько красочной и хорошей, как у многих других людей. Но, видимо, на этот раз эта зима принесла ему не очень хороший сюрприз. И, может быть, он не чувствовал холод, потому что по рукам стекала кровь? Ха, как удивительно — кто бы мог подумать, что человек, с которым он рос с самого детства и уже повзрослев осознал, что у них есть чувства друг к другу, мог вставить ему нож в спину. Тот, от кого он ожидал этого меньше всего, тот, кому он доверял больше, чем самому себе, тот, за кого был готов умереть. Было ли ему страшно? Нет, определённо нет. Несмотря на всю эту абсурдную ситуацию, он не перестал его любить. Он не был против умереть от руки человека, который значил для него многое. Правда, было немного обидно. Мидей надеялся, что встретит этот Новый год со своим парнем, так как прошлый пришлось встречать порознь. Может, Мидей был слишком глуп и выглядел как влюблённый придурок? Определённо, и он не хотел это отрицать. Если бы в прошлом он знал, что такое произойдёт, то без колебаний согласился бы на это. Если это была плата за то счастливое время, которое он прожил со своим парнем, то он готов заплатить её. Сейчас они стояли на мосту. Здесь не было никого, кроме них, так как мост был перекрыт по каким-то причинам из-за неправильной конструкции, да и, в принципе, он выглядел так, будто вот-вот рухнет — местами даже не было ограждения. Лицо обдувал холодный ветер. На лице Мидея был глубокий порез от ножа, который он сам подарил Фаенону. По телу было ещё множество глубоких и не очень порезов и ссадин. Собственный нож валялся где-то на краю моста, вне зоны досягаемости Мидея. И знаете что? Верно — этот нож ему подарил Фаенон. Только вот он дарил его, чтобы Мидей смог защититься от людей из криминального мира, в котором они жили, а не от самого Фаенона. Какая глупая насмешка судьбы. Мидей уже потерял какую-либо надежду, что всё изменится. Он знал, что Нанук приказал Фаенону убить его, и он знал, что Фаенон всегда доводит порученное ему дело до конца и без каких-либо оплошностей. В какой-то мере он был рад, что это дело поручили Фаенону, а не, к примеру, тому же Блэйду, которого он до жути не мог терпеть. Он заподозрил что-то неладное ещё неделю назад, но не хотел это признавать. Сегодня он должен был поехать с Фаеноном в какую-то фирму, которая задолжала крупную сумму Нануку. Теперь он понял, что, скорее всего, никакой фирмы не было или же её поручили Блэйду. В общем-то, это уже не имело какого-либо смысла. Фаенон стоял в метрах трёх от Мидея. Он выглядел не лучше него. Такие же порезы по телу, как и у самого Мидея. Они прекрасно знали движения друг друга в бою и с лёгкостью могли их предугадать. Может, только по этой причине Мидей был всё ещё жив? Потому что знал каждый шаг Фаенона? Ха. Мидей невольно вспомнил, как в подростковом возрасте Нанук учил их драться с ножами и как неумело они ими пользовались. От этих воспоминаний проступила лёгкая улыбка. Фаенон, в свою очередь, не выражал какие-либо эмоции на своём лице. Мидей не мог увидеть ни боли, ни разочарования, ни сожаления — он не выражал ничего. Мидей даже задавался вопросом: если бы Нанук приказал ему убить Фаенона, убил бы он его? Нет, ни за что в жизни он бы не сделал этого. Он не знал, что бы делал в такой ситуации, но не лишил бы жизни того, ради кого сам живёт. Может, это даже к лучшему, что приказ был по убийству Мидея. — Кх… долго ты ещё будешь стоять, кхх… как вкопанный? — Мидей нарушил эту гнетущую тишину. Дыхание было сбитым, и тело прошибала боль от каждого его движения. — Давай уже… кх… покончим с этим… кхк… и не будем мучить друг друга. — Не в твоих же интересах сейчас что-либо говорить, — и вот даже сейчас он оставался спокойным и безразличным, из-за чего Мидей задавался вопросом: а были ли их отношения искренними, а не каким-то одним из извращённых планов Нанука? Он надеялся, что это не так. — Я не думал… кхк… что умру от твоих рук. — Мидей попытался стереть кровь со своего лица, которая так неприятно стекала, но ничего не изменилось. — Но я рад. Надеюсь, что и тебя это устраивает. Как встретишь Нанука… поблагодари его от меня. — Мидей попытался улыбнуться, но ему давалось это с трудом. Мидею на мгновение показалось, что Фаенон слегка нахмурился от его слов, но тут же он опять смотрел в безэмоциональное лицо. Снег становился всё сильнее и сильнее. Мидей любил снег — он ассоциировался у него с Фаеноном. Почему? Мидею он казался таким же холодным и красивым. Нет, Фаенон никогда не был холоден по отношению к Мидею, но вот ко всему, что касалось работы, он не проявлял тепла. — Давай же, убей меня. Только… давай быстрее, а то я передумаю, — он всё же выдавил улыбку, наполненную болью. Скорее физической, а не моральной. Он отошёл слегка назад, конец моста не позволял далеко отойти. Постояв ещё с полминуты, Фаенон убрал нож в кобуру на поясе. Он не сводил взгляда с Мидея, будто бы остерегался того, что тот атакует. Но Мидей прекрасно знал, что тот уже понял: Мидей не собирается как-либо сопротивляться. Тут же Фаенон достал пистолет — значит, он всё-таки смиловался над Мидеем и решил подарить ему быструю смерть. Мидей прикрыл глаза. На его ресницы осыпался снег, а губы уже посинели от холода — теперь Мидей его ощущал. Фаенон навёл на него пистолет. Мидей слышал только бешеное биение своего сердца, отсчитывая долгие секунды до своей смерти, которые неумолимо тянулись. Он слегка улыбнулся, борясь с болью. Рана на лице сильно болела. — Не тяни, прошу. Не делай так, будто бы мы чужие люди… прошу… давай, спаситель… — шёпотом говорил Мидей, всё так же не открывая глаза. Несмотря на тихий голос, Фаенон слышал каждое слово. Прозвучал выстрел. Тело Мидея прошибла невероятная боль. Он не раз получал ранения на заданиях, но это чувствовалось больнее всех. Он слегка оступился назад и упал с моста. Мидей знал, что за его спиной сломанное ограждение, поэтому заранее, до выстрела, приблизился к нему как можно ближе.

***

Мидей сидел, поджав колени к себе, на подоконнике. Он находился в приюте, в который попал не так давно. Ещё две недели назад он и подумать не мог, что, когда он с родителями будет ехать домой по заснеженной трассе, они попадут в аварию, в которой, к сожалению, выживет только он. Мало того, он ещё почти не пострадал — только пару ушибов и ссадин. С того дня он не проронил ни слова. Сначала возле него носились врачи и полиция, они пытались выяснить, остался ли у него кто-то из родственников. Мидей молчал. Кроме родителей у него никого не было. Возможно, были очень дальние родственники, но он не помнил ни их имён, ни того, где они проживают, поэтому он не видел смысла что-то отвечать на бесконечные вопросы от полиции по этому поводу. Спустя неделю после аварии, поняв, что они не добьются ни единого слова от него, его отправили в приют. Вот так пятилетний Мидей остался один. Поначалу в приюте воспитатели пытались его разговорить, но на вторую неделю прекратили свои попытки. Нет, воспитатели не были плохими, но и терпения у них не было. С детьми в приюте он тоже не контактировал. Он всеми силами пытался избегать всех, кто хоть как-то пытался с ним поговорить. Также было пару ребят, которые задирали его, но он не обращал на них внимания. Он был в трауре. Мидей тосковал по маме — она любила его и всегда была рядом. По отцу он тоже скучал, но не так сильно — тот чаще всего проводил время на работе, они редко всей семьёй ездили куда-то. А тот день был одним из тех, когда они всей семьёй ездили гулять. Думая о том злополучном дне, по гладкой, бархатной коже скатились дорожки слёз, глаза начали печь. Он сильнее прижал ноги к груди и посмотрел в окно. Во дворе играли дети из приюта. Кто-то носился по двору, кидая друг в друга снежки, кто-то лепил снеговика, некоторые катали друг друга на санках, а кто-то просто сидел и общался. Один Мидей остался в здании. Он с печалью смотрел на снегопад, который так любил. А ведь до той аварии у отца выдался недельный отпуск, и он обещал ему слепить снеговика, а мама должна была приготовить вишнёвый пирог, который Мидей так любил. Глаза полностью застелила пелена, и он даже не пытался сморгнуть слёзы. Как бы он хотел снова съесть тот пирог. Если бы можно было, он отказался бы от всего внимания отца и заботы матери, лишь бы они не попали в ту дурацкую аварию… Мидей был погружён в тоску и не заметил, как к нему кто-то подошёл и положил тёплую руку ему на плечо. Он слегка дёрнулся от неожиданности, но не скинул руку. Сморгнув слёзы, он посмотрел на нежданного нарушителя его мыслей. Это был светловолосый мальчик с голубыми глазами. Он был чуть старше Мидея, по крайней мере Мидей так думал. Он был выше него, но не сильно. Мидей часто видел его, но никак не мог вспомнить, как того зовут. Может, потому что тот не подходил к нему до этого и не пытался познакомиться? Или потому, что он не задирал его, как пара мальчишек из приюта? Лицо мальчика почти не выражало каких-то эмоций, но всё же Мидей уловил какую-то тревогу. Да, это точно была не жалость, в которой Мидей не нуждался. Это была тревога. Мальчик ещё немного посмотрел на Мидея, а потом сел напротив. Подоконник был большой, поэтому они поместились без проблем. Он также поджал колени к себе и слегка наклонил голову набок, смотря на заплаканное лицо Мидея. Потом он протянул руку к лицу Мидея и вытер слёзы, которые никак не прекращали идти. Мидей даже не шелохнулся — рука мальчика была нежной и тёплой. Мальчик отодвинулся и положил руки себе на колени, а затем прилёг на них головой, всё так же смотря Мидею в глаза. — Меня зовут Фаенон, — тихо сказал мальчик. — А тебя… Мидеймос, верно? — Мидей молчал. — Не плачь, а то глазки будут болеть. Знаешь, я попал сюда, когда мне было два. Я не помню своих родителей, и в приюте я уже четыре года, — мальчик смотрел на Мидея с тоской. — Всё наладится, поэтому не закрывайся в себе. Он повернул лицо к окну и смотрел куда-то вдаль. А Мидей продолжал смотреть на него, и ему даже начало казаться, будто бы слёзы прекратили идти и боль немного стихла. Не до конца, но стало спокойнее. Почему-то, несмотря на то что он впервые заговорил с Фаеноном, ему было комфортно. Он излучал тепло и заботу, а к его блондинистым волосам хотелось прикоснуться, но Мидей не сделал этого. Фаенон резко развернулся и снова посмотрел на Мидея. Теперь он улыбался. — На улице снегопад и не сильно холодно, пошли слепим снеговика, — его глаза блестели, а с лица не сходила улыбка. — Пошли, пошли, хватит сидеть здесь! — он спрыгнул с подоконника и потащил за собой Мидея. Мидей не сопротивлялся. — Стой, сначала оденься теплее, а то если заболеешь, мне влетит от воспитателей. Давай-давай, я не буду принимать отказа, я хочу слепить снеговика, а одному скучно. Мидей не понимал, в чём проблема, чтобы тот пошёл с кем-то другим из приюта. — А с другими не хочу, — будто бы прочитав его мысли, ответил Фаенон, подталкивая его в комнату.

***

Мидей не заметил, как прошло две недели его пребывания в приюте. Он так и не произнёс ни единого слова, и тоска по родителям никуда не исчезла, но даже так его время скрашивал Фаенон, который привязался и теперь на каждом шагу преследовал Мидея. Нет, Мидею это не мешало и ничуть не раздражало, наоборот, ему нравилось присутствие Фаенона. С ним было приятно проводить время, но он и не сказал ничего. Дети из приюта перестали как-либо его доставать, а воспитатели понимали его без слов. Приют готовился к наступающему Новому году. Кто-то из детей помогал воспитателям приготовить печенье с корицей, но в основном это были дети постарше. Те, кто поменьше, украшали приют. Мидей сидел на полюбившемся ему подоконнике, как к нему подошёл никто иной, как Фаенон. — Опять ты тут, тебя и искать долго не пришлось, пошли украшать ёлку, — Мидей лишь посмотрел на него, не сдвинувшись с места. — Ты же знаешь, что я не буду принимать отказа, пошли со мной, — он смотрел на него своими голубыми глазами, из-за которых Мидей не мог отказать ему. Фаенон взял его за руку и, подождав, пока тот спустится с подоконника, они направились в главный зал, в котором стояла ёлка. Приют в целом был похож на простой дом, в котором жила огромная семья. В нём было уютно и комфортно. Мидей не хотел это признавать, но ему нравилось здесь, хотя он воспринимал это как предательство в память о родителях и доме, в котором он жил раньше. До ёлки ещё не добрались другие дети, поэтому она стояла совершенно пустая и без каких-либо игрушек. Возле неё стояло несколько больших коробок с игрушками и гирляндами. Мидей вспомнил, как в том году украшал ёлку с мамой. Папа всегда покупал большую ёлку, прямо до самого потолка и даже выше — он постоянно подпиливал верхушку, чтобы вместить её. Он любил заниматься украшением дома к Новому году. К ним подбежала девочка. Если Мидей не ошибался, её звали Аглая. У неё были светлые, красивые волосы, но Мидей подумал, что они не такие красивые, как у Фаенона. Да, определённо не лучше. Они втроём начали украшать ёлку. Ну, если быть точным, то Аглая с Фаеноном украшали, а Мидей подавал им игрушки. Ему определённо нравилось это занятие. Спустя примерно час они украсили нижнюю часть ёлки, и Фаенон с Аглаей принесли стулья, чтобы продолжить украшать дальше, настолько, насколько позволял им рост. Мидей продолжал приносить им игрушки. Позже к ним присоединились ещё пару детей. Некоторые также подавали украшения другим, но Мидей явно не давал никому помогать Фаенону, и так получилось, что и Аглае продолжал помогать Мидей. — Мидей, мог бы ты подать вон ту игрушку? — Аглая указала на золотистый шарик, и Мидей направился к ним. — Как думаешь, его лучше здесь повесить или выше? — спросила девочка, когда Мидей подошёл ближе. Мидей указал ей на ветку чуть выше, и она послушала его. В это время Фаенон продолжал украшать ёлку и, встав на край стула, пошатнулся и упал, приземлившись руками на несколько стеклянных шаров. Мидей, услышав грохот, развернулся и оцепенел в шоке. По рукам Фаенона стекала кровь, и он слегка шипел сквозь сжатые зубы. Сердце Мидея пропустило сильный удар. Он вышел из оцепенения и тут же оказался возле Фаенона. Глаза начали щипать от подступивших слёз. — Прости… — совсем тихо сказал Мидей. Выходило слегка хрипло из-за того, что он устроил месяц молчания. — …Прости, это из-за меня, — с глаз скатились слёзы. Фаенон сидел в немом шоке, он даже позабыл о раненой руке после того, как Мидей заговорил, и был уверен, что его падение и стекло в руке стоило того, чтобы это солнышко заговорило и он услышал хоть и хриплый, но такой приятный голос. — Нет… нет, ты не виноват, это я неуклюжий, — Фаенон приподнял его лицо за подбородок целой рукой. — Не плачь, это не из-за тебя. Всё правда в порядке, — он слегка улыбнулся Мидею. А тот просто смотрел на него. — Прошу, не молчи больше… у тебя приятный голос… К ним подбежала воспитательница, которую позвала Аглая. Чему Фаенон был не сильно рад, так как не хотелось прерывать такой момент. А если Мидей больше не скажет ничего? Фаенону этого не хотелось. Но когда воспитательница помогла ему встать и собиралась повести его в медпункт, её за рукав взял Мидей с печальным взглядом. — Можно мне пойти с ним? — так же тихо спросил он, от чего воспитательница чуть не свалилась в обморок. Она-то думала, что он так и не скажет ничего. — Божечки, Мидей, конечно, конечно, пошли. Тебе надо помыть руки от крови, — она взяла его за руку с другой стороны от Фаенона, и они втроём направились в медпункт. В медпункте воспитательница вытаскивала осколки стекла из руки Фаенона, а Мидей в это время устроился рядом с ним, положив голову на плечо со стороны здоровой руки, и молча наблюдал за происходящим. Фаенон время от времени шипел, а Мидей поглаживал его израненную руку. И Фаенон не хотел, чтобы это заканчивалось…

***

С того момента, как Мидей заговорил, прошло уже полгода. И с того момента он больше не устраивал молчание, точнее, ему этого не давал Фаенон. Они говорили обо всём, о чём только можно. Ещё Мидей наладил отношения с Аглаей. Она оказалась спокойной и заботливой. Она также хорошо общалась с Фаеноном, что заставляло Мидея слегка злиться на это, из-за чего он не замечал, что внимание Фаенона всегда было направлено на него одного.

***

— Эй, вот ты где. Года идут, а ты всё так же не изменяешь своему месту, — Фаенон приблизился к Мидею, который сидел на подоконнике. Теперь, спустя десять лет, они уже не помещались на нём вдвоём. Он не обратил на пришедшего ни капли внимания. — Ты теперь злишься на меня? За что? — Фаенон наклонился ближе к Мидею и повернул его лицо к себе. — М-м, Мидеймос, что не так? — тихо спросил он. От такого близкого расстояния Мидей слегка покраснел и убрал чужую руку с лица. — Мидей, не надо молчать. Или ты опять играешь в молчанку? Скажи, что я сделал не так? — И ты спрашиваешь, что не так? Фаенон, ты все мозги себе отшиб? — шипел Мидей. — Ты правда не понимаешь? — Ну, если ты скажешь, то станет чуточку легче, и я не буду пытаться стать гадалкой, — слегка улыбнулся Фаенон. Он не хотел, чтобы Мидей расстраивался, но догадывался, почему друг устроил скандал. — Фаенон, скотина, ты такая… как ты мог мне не сказать? Как мог молчать, зная, что тебя приедут усыновлять? — Мидей боролся с эмоциями, как только мог, чтобы не заплакать, а то он уж слишком часто ныл в присутствии Фаенона. — Раз молчал, не вижу смысла продолжать с тобой говорить вообще, — Мидей отвернулся к окну. Он злился на него за то, что тот уже на протяжении месяца не говорил о том, что приглянулся кому-то в роли сына. Нет, он не злился на него за то, что его усыновят, а на Фаенона за то, что тот бросает его. Мидею нравилось в приюте, но без Фаенона здесь будет невыносимо. За эти десять лет они сильно привязались друг к другу. Мидей не хотел лишаться этого. Фаенон подошёл ближе настолько, насколько позволял подоконник, и обнял сидящего на нём Мидея. Тот поначалу пытался вырваться, но потом сдался в сильной хватке. Он всё так же злился на всю эту ситуацию. Фаенон начал гладить его по голове. — Прости… я не хотел расстраивать тебя… я знал, что ты так отреагируешь, — тихо говорил Фаенон. Мидей спокойно слушал его, и он не хотел, чтобы этот момент когда-либо закончился. — Прости меня… — Ты мог сказать, я бы спокойнее на это отреагировал, — так же тихо, как и Фаенон, сказал Мидей. — А теперь это выглядит так, будто тебе и вовсе плевать на меня. — Не неси бред, мне не плевать на тебя. Если тебе станет легче, то я скажу, что если бы была возможность, я бы отказался от этого и остался с тобой, — Фаенон отстранился от Мидея и приподнял его лицо, чтобы тот смотрел на него. — Я попробую уговорить Герту не отдавать меня на усыновление. — Нет, она не станет так делать, ты знаешь. Несмотря на то, как она нас любит, без какой-то важной причины она не может помешать усыновлению. Просто пообещай, что… что ты будешь навещать меня. — Обещаю, — шёпотом сказал Фаенон. — Фаенон, тебя зовёт Герта, — в коридор выбежала Аглая. — Твой… опекун приехал, — с грустью сказала девушка. — Хорошо, скажи, что я сейчас приду, — он снова обратил взгляд на Мидея. — Прости, мне нужно идти. Он собирался уже уходить, но Мидей схватил его за руку, впившись ногтями, оставляя следы. — Ха, пытаешься испортить мне руки, чтобы от меня отказались? — Что ты несёшь… я пойду с тобой, хочу посмотреть на твоего опекуна, — спокойно сказал Мидей, вставая с подоконника. Они прошли в кабинет Герты, в котором она сидела с мужчиной лет тридцати. У него были белые длинные волосы, а кожа слегка смуглая. В его янтарных глазах горел огонёк. Мидей шёл за спиной Фаенона, уцепившись за его руку. — Фаенон, это твой опекун, господин Нанук, — представила его Герта, владелица приюта. — Здравствуйте, — поздоровался с ним Фаенон, слегка поклонившись. Мидей же стоял молча и даже не двинулся с места. — Здравствуй, — Нанук слегка улыбнулся и украдкой посмотрел на Мидея. — Можешь готовиться к выезду, мы обсудим ещё пару вопросов, подпишем документы, и вы можете ехать, — сказала Герта. Он с Мидеем направился в их комнату. Когда им исполнилось по десять, их переселили в комнату на двоих. Мидей шёл сзади, не проронив ни слова. Когда они вошли в комнату, Фаенон начал собирать свои вещи, а Мидей сидел на его кровати в позе лотоса. — Не нравится он мне, — хмурясь, сказал Мидей и упал в подушки. — Взгляд у него странный. — А мне кажется, вполне нормальный, — Фаенон складывал вещи в чемодан. Он не стал говорить о том, что и ему Нанук показался подозрительным при первой их встрече. Он не хотел тревожить Мидея. В конце концов, им это могло просто показаться. — Надеюсь, что он и впрямь нормальный. Ты же напишешь мне, как только приедешь? — Мидей приподнялся на локтях и требовательно смотрел на Фаенона. Он переживал за друга. Хотя Мидей за это время понял, что Фаенон нравится ему не как друг. Примерно год назад он начал осознавать, что Фаенон привлекает его как парень. Да, и он уже не отрицал этого. А ещё его жутко бесило, когда Фаенон общался с кем-то больше, чем это происходило обычно. Он явно ревновал его и понимал это. Даже Аглая начала это замечать. Но он не мог признаться ему, он не хотел, чтобы из-за этого их общение с Фаеноном прекратилось. Мидей был уверен: если он скажет это ему, то друг послал бы его куда подальше. А может, ещё врежет напоследок пару раз. Нет, такого Мидей точно не мог допустить. Фаенон хотел было ответить, но в комнату постучали. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась, и на пороге стояли Герта с Нануком. — Мидей, — сказала женщина с улыбкой, — ты отправляешься вместе с Фаеноном. Ты приглянулся господину Нануку, поэтому поспеши собирать вещи. За её спиной Нанук стоял с хитрой улыбкой…

***

Они ехали достаточно долго, чтобы Мидей уснул на плече Фаенона. Фаенон был рад, что это солнышко не осталось в приюте, но что-то не давало ему покоя. Будто было бы лучше, чтобы тот остался там. Отогнав эти мысли, он посмотрел в окно, в котором уже виднелся большой особняк их нового опекуна. Он ещё не знал, что в скором времени будет проклинать этот день ещё очень и очень долго и жалеть о том, что Мидей не остался в приюте. Он не должен был ехать…

***

Прошло три грёбаных года с того злополучного дня, как они покинули приют. Нет, если бы Мидей вернулся в прошлое, он бы не поехал сюда, и нет, он бы не бросил Фаенона. Он сделал бы всё что угодно, лишь бы они оба остались в приюте. Нанук, как им и показалось три года назад, был подозрительным, даже не так — он был чокнутым психом. Он был главой криминальной группировки «Разрушение». Он занимался заказными убийствами, продажей наркотиков, вымогательством денег и многим другим. «Разрушение» было самой крупной преступной организацией в городе, а может быть, и в стране. Он взял их из приюта только для того, чтобы вырастить своих наёмников. Кроме них двоих, у него был ещё один приёмный сын — Блейд и приёмная дочь — Цзинлю. Он учил их боевым искусствам, стрелять, драться с ножами, а также постепенно погружал их в дела своей организации. Блейд и Цзинлю были на два года старше Мидея, и он так и не смог найти с ними общий язык, так же как и Фаенон. Что касается Фаенона, он винил себя за то, что Мидей оказался здесь. Мидей пытался его в этом переубедить, но всё тщетно. Несмотря на всё это, их жизнь ещё не стала тем кошмаром, которым им казалась…

***

Мидей стоял в чужом доме. За окном шёл сильный ливень, дул сильный ветер, ветки дерева бились об окно, а в комнате, освещённой лишь лунным светом, на полу в луже крови лежало бездыханное тело хозяина дома, над которым возвышался Фаенон с окровавленным ножом. Это было их первое крупное задание от Нанука. Убитый был деловым партнёром Нанука, который посмел перейти ему дорогу. Господин приказал им избавиться от него. Фаенон просил пойти на задание одному, но тот не позволил идти без Мидея. Тело Мидея пробирала мелкая дрожь, точно такая же, как и у Фаенона, который только что на его глазах перерезал горло человеку и лишил его жизни. Мидей понимал, что рано или поздно этот день настанет, но он не был готов убивать кого-то. Он глупо надеялся, что они с Фаеноном будут выполнять какие-то мелкие поручения по типу вымогательства денег или доставки наркотиков. Из рук Фаенона выпал нож. Звук упавшего на кафель предмета вывел Мидея из оцепенения, и он подошёл к Фаенону, обняв его со спины, накрыл ладонью его глаза. Возможно, это не сильно помогло бы успокоить человека после убийства, но Мидей надеялся на это — он не хотел, чтобы Фаенон винил себя в чём-то. — Ты не виноват… Это был приказ этого ублюдка, — прошипел Мидей, сильнее обнимая Фаенона. — Мидей, я убил человека… — со глаз Фаенона скатились слёзы, которые Мидей ощутил ладонью, оставшейся на его глазах. — Мидей, я ужасный человек… чудовище… — Нет, Фаенон, ты не плохой, — Мидей убрал руку с лица Фаенона и развернул его к себе. — Это всё вина этого ублюдка. Ты не виноват. — Но… — Нет никаких «но». Не сделал бы ты этого — то убили бы уже тебя. — Мидей осторожно убрал пряди волос с лица Фаенона. — Давай уйдём отсюда побыстрее.

***

С тех пор, как их усыновил Нанук, прошло уже пять лет. Мидей с Фаеноном уже не раз выполняли крупные поручения Нанука, включая убийства. Со временем они перестали так остро реагировать на это, а Фаенон вообще, будучи на задании, отключал все свои эмоции на ноль. Они купили квартиру на выплачиваемые деньги Нанука за поручения, но это не значило, что они могли не посещать дом господина. Раз в месяц, зачастую в первых числах, они были вынуждены ездить в особняк за городом, так же как туда приезжали Блейд и Цзинлю. Сегодня у них был выходной, и на календаре стояла дата четырнадцатое февраля. Это был не только День влюблённых, который они не праздновали, так как были друзьями и Мидей так и не признался, но и день рождения Фаенона. Мидей подготовил ему подарок — точнее, два — и теперь нервно сидел, ожидая, когда тот вернётся домой. Он не знал, куда тот ушёл, но на улице уже темнело. В коридоре послышались звуки открывания двери, точнее, её попытки. Мидей зажёг свечи на торте и направился в коридор. — Чёрт, в подъезде перегорела лампочка, — возмущался зашедший Фаенон. Не успел он включить свет, как в коридоре появился Мидей с тортом. — С днём рождения тебя… — тихо напевал он, подходя ближе к Фаенону. — Загадывай желание. Фаенон постоял полминуты, задул свечи, и Мидей включил свет. — Загадал? И что же это было? — радостно спросил Мидей. — Не скажу, а то не сбудется. Уж поверь, если это не произойдёт, я не переживу, — с улыбкой сказал Фаенон, смотря в светло-янтарные глаза. — Ну так нечестно. Ты заинтриговал меня и не говоришь! — обиженно проговорил Мидей. Фаенон потрепал его по волосам и направился в комнату переодеваться. Мидей последовал за ним, не дожидаясь, когда тот вернётся. Он постучал в дверь и, дождавшись ответа, вошёл в комнату. Фаенон стоял возле шкафа и надевал чёрную футболку. — Что? Я уже собирался идти в гостиную, — одев футболку, он сел на кровать. — Я тут подготовил тебе подарок… даже два, — немного замялся Мидей, — но я не уверен, что второй тебе придётся по душе, поэтому… реши сейчас, нужен ли он тебе. — Мм, как я могу это знать? — с интересом спросил Фаенон. — Но я готов на любой подарок от тебя и, поверь, не пожалею. — Вот и славно, — тихо сказал Мидей. — Но сначала начнём с того, из-за которого я не рискую лишиться жизни, ха. — Мидей протянул продолговатую коробочку в тёмно-синей подарочной упаковке. — А заранее прошу: не применяй это сегодня и желательно не на мне. Фаенон разорвал упаковку и, открыв коробочку, увидел чёрный аккуратный нож. — Мм, твой изрядно износился, и я решил подарить тебе новый. — Знаешь, нельзя дарить ножи — это к ссорам или разлуке, — спокойно сказал Фаенон. — Бред. Ты веришь в это? Сомневаюсь, что какой-то нож нас разлучит, только если ты меня им не прирежешь, получив второй подарок. Тогда да, я поверю в эту примету, ха, — с лёгким смехом говорил Мидей. — Так и что же это? Я заинтригован. Обещаю, убивать не буду. — В общем-то… ну, знаешь же, сегодня не только твой день рождения и… — Мидей запинался и не мог связать и пары слов от волнения. — Ты волнуешься, — констатировал факт Фаенон и, протянувшись, взял руку Мидея, подтянув его чуть ближе. — Не бойся. — Лицо Мидея покрылось краской, и, слава богу, лампа на прикроватной тумбочке, излучавшая тёплый свет, слегка скрывала это. — Чёрт, ну как бы сказать… — Фаенон всё держал его руку в своей, и это ещё больше сбивало Мидея. Не найдя подходящих слов, он наклонился к нему и нежно, почти невесомо, коснулся его губ своими. Не раздумывая дольше, он поцеловал его настойчиво и ожидал чего угодно: что тот оттолкнёт его, что они перестанут общаться или что тот вообще выгонит его из дома или убьёт — но он не думал, что Фаенон ответит на этот поцелуй, да ещё и углубит его, притянув Мидея ближе и усаживая к себе на колени. — Ха, и ты боялся, что мне не понравится, — с лёгкой улыбкой говорил Фаенон, слегка отстранившись из-за нехватки воздуха. — Знаешь… не думал, что моё желание сбудется настолько быстро… — Что? — еле слышно спросил Мидей. — То есть ты… Мидей не успел договорить, потому что его опрокинули на кровать, и Фаенон оказался над ним, тут же затыкая его поцелуем — страстным и глубоким. — Ты… не представляешь… насколько сильно я этого… хотел, — прерывисто говорил Фаенон в промежутках между словами, целуя шею Мидея, из-за чего с его уст срывались тихие стоны…

***

Мидей не мог подумать, что умрёт в свои двадцать три. Говорят, что перед смертью человек вспоминает всю свою прожитую жизнь. И Мидей вспоминал все прожитые моменты с Фаеноном. Он не отрицал ничего, ни о чём не жалел, и он бы прожил эту жизнь ещё и ещё. Он надеялся на то, что Фаенон не будет жалеть или винить себя. Ему было легче думать, что он ничего не значил для Фаенона…