Страсть

Аластор сильно прогнулся в спине, когда особенно сильный разряд удовольствия прошиб до самых кончиков ушек. Которые Ал поджал. Его рот раскрывался в немом крике, слезы текли из глаз от переизбытка эмоций и чувств, омывая горячую и красную кожу. Чужой язык слишком неожиданно врывается в рот, заставляя задыхаться, ведь носом дышать почти не получается. Аластор недовольно мычит и ватной, трясущейся рукой отталкивает тяжёлую тушу Вокса, что придавил его к этому долбанному столу. Полностью потерявший интерес к Валентино, занятому своими ангельскими игрушками и запуганному после предательства, Вокс на всеобщее обозрение выставил своего... Мужа. У него получилось. Вокс стал Богом, в подвале этого же здания, в цепях и оковах сидел обессиленный Люцифер, учёные парой этажами выше пытались найти способ выудить его силы и дать их Воксу, и на самом деле были недалеки от триумфа. Валентино снимал всевозможные фильмы с ангельскими красавцами и красавицами, боясь лишний раз открыть рот в сторону Вокса. Многие экзорцисты лишились крыльев, при чем обычным оружием, не ангельским. Что бы со временем могли восстановить и что бы Вельветт вновь использовала их для своих, на самом деле шикарных платьев. Но и она стала более осторожной по отношению к Воксу. Они считались семьёй, пусть не говорили, пусть ругались и доставляли друг-другу неудобства. Всё равно не могли бросать хоть одного из тройки. Однако в роковой день решились напасть на Вокса, чем поплатились его недоверием и злостью. Но даже так... Он не смог кинуть их на произвол судьбы. Весь рай стал адом, серафимы собрали свои манатки и ушли неизвестно куда, возможно под крыло богу. Рай всё ещё сохранил свою светлоту и чистый воздух, правда последний медленно приобретал гнилые и тяжёлые черты ада. Сохранились райские сады, правда только те что принадлежали Воксу и что ему нравились. Про своих собратьев он тактично забывал, как и раньше, до сих пор сохраняя злость и злой сарказм. И лишь наблюдал, как бы чего не натворили. А сам всё время работал, бегал от ада до рая и обратно, собирал бумаги и с кем то постоянно говорил. Набирал и ковал свою империю, как давно хотел. Собрал армию, подчинённых, забрал их души и стал воистину сильнейшим. А после, каждый вечер, приходил к Аластору. Иногда заваливал и совокуплялся как сейчас. От чего хотелось избавиться от старой кожи и как змея выйти с новой. Когда из мыслей вырывает жжение в области груди, а в животе завязывается тугой узел, по телу разливается боль и удовольствие, когти царапают чужую грудь. Ноги крепче сжимают чужую талию, словно намереваясь раздавить. Только тогда наконец рот освобождают, Аластор резко вздыхает, лишь для того что бы воздух вновь вышел из него громким скулящим стоном. - Ох-хо-хо, Ал, ну же смотри на меня! Видишь чего я добился? Аластор открывает влажные и усталые глаза и медленно переводит взгляд от окон на Вокса, последний остановился и ждал когда красные очи остановятся на нём. Для этого действия оказалось нужно было время. Улыбается хищно и выходит рывком, вырывая стон разочарования. Аластор продолжал свою игру, долго и упорно, игнорируя отель и всех при всех. Почти. Из-за этой роли он вынужден... Позорно вздрагивать ушами и призывно облизать губы, наблюдая за чужими действиями из-под ресниц. Это имеет эффект, ведь Вокс уже собирался рывком поднять Аластора, грубо и без осторожности. Но чужие действия словно привели в чувство, врубили нужную функцию, он протягивает руку с кольцом, приглашая Аластора приподняться. Тот вздохнул недовольно и глаза закатил, опираясь на неровную поверхность стола, сильно же в приступе одного из оргазмов Ал повредил поверхность. Вокс любуясь изуродованным столом, возбуждался лишь сильнее. Он добился абсолютной власти, сделал то чего хотел. Пусть принцесса собрала каких-то более испуганных слабаков, которые смогли сбежать и спряталась с ними в окраинах Ада, учёные были близки к разгадке силы Люцифера, и скоро никто Вокса не остановит. Даже Лилит, что возомнила себя сильной, она тоже быстро оказалась в темнице и опозорена перед публикой. А его алый возлюбленный, который сейчас выглядит сногсшибательно при золотистом свете рая. Выделяющийся своими кроваво алыми волосами, дьявольски прекрасной внешностью и чудесным телом. Он был покрыт укусами от плеч до самых копыт, вздрагивал сладко и шипел когда пытался сесть. Вокс уделял внимание всем участкам тела, обращаясь с ушками нежнее, плечи кусая сильнее и зализывая капли крови. Глаза были демоническими, с чёрной склерой и циферблатом что, даже как-то соблазнительно, тикал. Ооо Вокс не мог насытиться, почти семьдесят лет и вот наконец. Он равен Аластору, он выше него! Аластор весь и полностью его, восхищён им, отдан только ему и кольцо на элегантной и по-женски аккуратной руке этому доказательство. Оно ярко сияет и переливается золотом, так же как и кольцо Вокса. Теперь своё Вокс может держать не то что близко, а впритык к себе. Аластор думал что ему нужно будет подняться на ноги, но стоило ему приподняться на руках слезть ему не дали. Вокс переложил руки на бёдра и поднял. Держал на весу и заставлял ногами ухватиться за чужую талию сильнее, а руками за плечи. Ал играет лёгкое удивление и призывно трётся о чужой торс членом, типо случайно. Прикрывает уставшие глаза, чувствуя как чужие когти сжимают его сильнее, словно он убежит. Мычит слегка недовольно, из-за чего прекращается давление на кожу. Раны уже нет, остался огромный шрам на всю грудь, по которому Вокс ведёт языком, вызывая мурашки. Новая, более тёмная кожа оказалась довольно чувствительна. Из-за чего Ал вздрагивает всем телом и томно выдыхает. Вокс несёт того к панорамному окну и прижимает Аластора к нему, сзади открывается вид на рай... Точнее то что когда то им было. Вдалеке шёл дым и виднелся огонь, грешники гонялись за кем то более светлого окраса, ворота чуть дальше чинили. Некоторые здания уже обзавелись вульгарными надписями, тремя крестами и рисунками. Где были бары, где секс-шопы ещё много чего. И Вокс правил всем этим. И это было на фоне такого красивого возлюбленного Бога. Вокс рычит и скалится от чрезмерного напряжения, заставляя тело перед собой вздрагивать сильнее от боли. Когти вновь оставили раны. Аластор поднимает голову, открывает шею, тянет к себе и требует внимания, хмурит бровки. И Вокс уделяет ему внимание. Он не посмеет игнорировать своего любимого. Особенно когда тот так призывно выглядит. Вновь входит внутрь податливого тела, вызывая стон удовлетворения. Рукой ведёт по ляжкам, призывая провода, что бы Аластор точно не упал и Вокс мог переместить свою вторую руку на чужой член. Как Ал любит. Плотным кольцом провести по всей длине. Вызвать очередной громкий стон и дрожь. Языком облизать плечо, намечая место укуса. Пустить кровь и её же слизать, чувствовать боль от красных когтей, что покрываются жидким неоном. - Винсент... - Надрывно и на выдохе, без помех в голосе. Так горячо. - Ч-ш-ш, я не уроню тебя. Обещаю, Ал. - Вокс шепчет в красное пушистое ухо, гладит успокаивающе спину и облизывает сухие губы. Когда те, будто нехотя открываются, связывает свой и чужой язык в нежном танце. Ему отвечают так же медленно и сладко, темп меняется с агрессивного и хаотичного, на чувственный и мягкий. И этот момент ощущается интимнее чем все что было до этого. Вокс Бог. Аластор его любимец. С таким раскладом смирились все в аду и раю, каждый заткнулся и принял как факт. Такой расклад радовал и возбуждал, во всех смыслах, Вокса. А Аластор был в безвыходной ситуации. Он не может ничего! Поэтому Аластор хотел быть одиночкой. Он ведёт руками и сметает всё что было на столе. Вокс закончил своё дело ещё вчера, вызвал у них у обоих прилив удовольствия и сильный оргазм, четыре раза. Тварь стала совсем неугомонной после того как стала Богом. Он пролежал с ним целую ночь, в тисках когтей, был вынужден тереться как кот и искать тепло. Хотя в комнате и намёка на прохладу не было. Вокс, сволочь знал одну слабость Аластора. Одну, единственную и неповторимую. Его мать. Сначала душа, теперь его родная мать что находится в райском саду, в отдельном доме в окружении слуг. Вокс поклялся оберегать её и обещал что с ней всё будет хорошо, если Аластор на нём женится. И Ал не мог по другому, не когда дело касалось её. Были планы, были идеи и была сила! Была хотя бы чёртова иллюзия свободы. А теперь что? Настоящая, хоть и частичная свобода, никаких идеи, либо слишком мал процент удачи, либо их и вовсе нет. Аластор боится... Впервые боится рисков. Теперь они не касаются его, Вокс не станет портить ни его ментальное здоровье ни тело. Он затронет его родную маму. От этого гнева ведёт, он вынужден держать его внутри и никак не выпускать, Ал поднимает стол одной рукой и опрокидывает и его. Хватается за волосы и громко рычит. Плакать он давно разучился, а истерики за собой наблюдал крайне редко и только в аду. Не считая дня смерти мамы. Быстрым шагом приближается к стене с зеркалом, бьёт со всей дури и мечет. Аластор показался впервые на глаза матери за день до свадьбы и... Получил выговор. Что вот он такой сякой, видите ли вышел не в параде и приличном виде, а в рубашке и штанах. Она не ругала за выбор и действия, она отчитывала за неправильное поведение и за новую причёску. Осмотрела и сказала что она одобряет выбор сына, но причёска отвратительная. Аластор промолчал многозначительно, но решил что на днях причёску сменит. Ему было больно показываться матери, но она, как всегда, была прекрасна в своей уютной и громкой тишине, в своей элегантности и простой доброте. То как мило она беседовала с адскими слугами, и их же по-женски безопасно пугала. Как и в детстве, это его восхищало. Она была женщиной. Нет, с большой буквы Женщиной. Он уважал и любил её до сих пор. Вчера только придумывал план сбежать к отелю и как-нибудь договориться с Люцифером. Но увидел её, вспомнил её жертвы для него, вспомнил как она не ела лишь бы прокормить его и... Сдулся. Согласился жертвовать собой, лишь бы она была счастлива хоть чуточку. Она заслужила спокойствия в раю, хотя бы здесь она должна быть сытой и в безопасности. Выдохнув, Аластор по щелчку привёл комнату в порядок, как и себя. Сегодня у него перед приходом к матери ещё пункт, парикмахерская. Кстати пижаму Вокс таки купил… Сотню пар и в тот же день одну вновь порвал. Чем вызвал абсолютное недовольство, а после ещё и лекцию о бережности и ценности вещей. Вокс глаза закатил, но послушался и вещи больше не рвал. Стоило открыть дверь как на пороге мигом из всплеска электричества образовался Вокс. Тот улыбался счастливо и выглядел гордо. В новом тёмном костюме, с несколькой парой глаз и более не телевизором а скорее своеобразной голограммой, так они это назвали. По сути почти ничего не изменилось, но теперь нет отключения из-за эмоциональной перегрузки и перегревания. Костюм был строгий и со странными узорами, отдалённо напоминающие молнии. Одежда хорошо подчёркивала талию и грудь, выделяя широкие плечи и длинные ноги. На самом деле выглядело красиво и искусно. - Как дела? Давно проснулся? Ничего не болит? - Уже привычная картина Вокса, который закидывает вопросами в приступе нежности. - Мы редко устраиваем марафоны, к сожалению. Он хитро улыбается и немного нагибается, заглядывая в алые глаза. Аластор вынужден играть. По своему. - Доброе утро, мой дорогой. Ал заткнулся и выжидающе смотрит на чужой экран. Не изменился никак в лице, стоит улыбается привычно и моргает в разнобой. Вокс сначала не понимает почему, после закатывает глаза и таки произносит. - Доброе добро, так куда направляется мой муж? Настроение Вокса меняется удивительно быстро. Это его стабильность, вечная изменчивость. Поздоровался он нехотя и раздражённо, зато продолжил с лёгким азартом и искренней влюблённостью. Поиграл бровями на слове "муж", и пошло улыбнулся. Аластор никогда к этому не привыкнет. - О, я решил не много прогуляться и освежить образ, ничего криминального, возможно.- в конце улыбка стала оскалом а голова чуть наклонилась. - Ого... Причёску хочешь поменять? Интересно даже на какую! Только не на лысо... Он как-то даже испуганно замотал головой, словно представил себе это, вызвав смешок и восторг Аластора. Чем к слову остался крайне доволен. Искренний смех Ала был лёгким и воздушным, таким прекрасным, что хотелось самому смеяться. Заразительным. - Оу хах, такого в ближайшее столетия не планирую! Неа. Однако я бы хотел поспешить, мне ещё к матери наведаться мы так давно не виделись, а после я бы хотел навестить Рози, так что если ты не против. Он искал выход, как бы быстрее слинять из этого замка, по другому не назовешь, в котором Ал невольно чувствовал себя королевой. Не в хорошем смысле, его бесила перспектива быть хрустальной вазой, которая разобьётся от лишнего порыва ветра, о прикосновении и говорить не стоило. Вокс, будь у него возможности с меньшими тратами и жертвами, запретил бы на Аластора и вовсе смотреть. А возможно и в платье нарядил, Ал в этом уверен. Почему? Потому что на один вечер уже наряжал. Сам же в порыве страсти и порвал, Ал в тот раз неуважение проигнорировал... Зубами и языком, практически не используя когти. Было... Ладно, Аластор солжет если скажет что такое отношение к его персоне ему не льстило, но положение и вечные постельные сладости его абсолютно не устраивали! Особенно ошейник на шее, не видим, но ощутим. Слабо покалывает током и всегда несёт озоном. Лёгкой ноткой, практически неуловимой и только Аластору. Хотя он его уже давно не замечает. - Хмм, хорошо! Но вечером, к девяти, будь добр явиться домой. - Вокс взял Аластора за края сюртука, предварительно лишь кончиками пальцев прикасаясь к плечу, и потянул к себе ближе. - У меня есть кое-какие планы на этот вечер, Вельветт нашла тебе прекрасный костюм синих оттенков, с ангельскими крыльями и кружевом. Вокс облизнулся, умалчивая что это всё назвать костюмом было огромным преувеличением. То на каких нитках там всё держалось... Оо, выглядеть Ал будет идеально, и что самое главное: Только для него. Одного, единственного зрителя. - Хмм, в таком случае это тебе стоит вовремя закончить с делами! - Ал ткнул полностью целым микрофоном, спасибо Вокс, в его экран. - Я то быстро вернусь и всегда вовремя, а вот ты, как всегда, застрянешь. Аластор усмехнулся, ведь был прав. Ну и ещё пару деталей, лишь бы задобрить, лишь бы выгнать. Он поднимает голову, и смотрит с прищуром в чужие глаза, поджав ушки и нетерпеливо сжимая и разжимая трость микрофона. Подходит ближе, вызывает румянец и словно кот ластится. Знает сволочь как это заставляет Вокса искрить. Пользуется. - Тоже верно... Томно, дыхание уже участилось. Поразительно, только вчера был марафон где Вокс Аластора не отпускал из рук добрые четыре часа. Поспал чуток и уже вновь заводится от пары движений? Ал разочарован и доволен одновременно. Вокс испаряется из виду превращаясь в груду искр, Аластор продолжает свой путь. На улице он увидит как ранее чистые и целые плитки и улицы наполнились кровью, грязью и пылью. Высокие здания обрушения, их убирают и строят новые. Те что остались целыми перестраивают. Победители, что ищут спасения у экзорцистов, последних самих бы кто защитил. Их уводят друг от друга и тащат по разные стороны сильные и накаченные грешники, в броне синих оттенков с белым отливом и эмблемой:V. Кого на продажу, кого к Вельветт. Аластору их не жаль, он лишь хмыкает жалостливо и идёт дальше. Всё как в аду Напоминает старые добрые. Испуганный шёпот за спиной, бегающий взгляд, то на Аластора, то на пол, лишь бы не попасть под руку или того хуже, взгляд или гнев. Но это всё не его. Это по части Вокса, радоваться тому что получил не своими руками, Аластор хотел вызывать такую реакцию сам! Что бы его руки пугали, а не руки стоявшего за спиной Вокса. Но вынужден радоваться этому, ведь выбора нет. Раз решил быть паинькой то, пожалуйста, пожинай плоды молча и без упрёков. Он гордо вышагивает в новом костюме, на нём красная рубашка, как раньше, но теперь с плотным жилетом. Таким Аластор был при жизни, таким он явится к матери. От мыслей о ней в сердце, которое бьётся только ради неё одной, разливается непривычное тепло. Ощущение, что Ал в горячее джакузи залез, тело невольно расслаблялось, а уши, в каком то приступе удовольствия отпускались. Или скорее расслаблялись. Ал хочет в её объятия, ему нужно успокоиться. Есть время придумать хоть что-то, какой-нибудь план! Но так страшен риск попрощаться с комфортом матери, или с ней самой, последнего при жизни было достаточно. Ей хватило такта и ума промолчать о ситуации сына. Хватило сил не фальшиво, а очень даже натурально и правдоподобно играть заинтересованность в Воксе. Назвать его зятем по-французски, мурлыча напевать о том что рада их браку, и на свадьбе, пышной и яркой, пустить слезу радости. Элегантно вытереть платочком и стоять улыбаясь нежно и мягко. Но Ал её слишком хорошо знал. Руки у неё сжимались сильнее, губы вздрагивали то в широкой улыбке, то в легко поднятых уголках губ. Она была нервной и напряжённой. Аластор встаёт перед нужным зданием и тяжко выдыхает от осознания что... Он ничего не сделает. Пока она в зоне действий, его руки связаны. Сильнее чем при использовании контракта, сильнее чем поводами. У него иллюзия свободы и сил немерено, но на самом деле он слабее чем когда был под каблуком у Рози. И он собран, чист и свеж, но черт побери... Он в отчаянии и очень боится, впервые эта смесь не толкает на действия, а сковывает и тянет назад. Словно дитя, он хватается за подол маминого платья и боится сделать шаг в сторону неизвестности. А ещё самое страшное, однако то что присуще любому живому существу на уровне инстинктов и от этого не сбежать, он начал привыкать. Дверь открывается со звонким "дзынь-дзынь" прерывая мысли.