Ethereal: Miracle

      Последние несколько недель парни крутятся как белки в колесе. Не успел закончиться тур, как они начали готовиться к выпуску нового альбома. Днём — съёмки клипа, фотосессии, вечером — участие в шоу и запись песен. Времени не было даже поспать, что говорить о близости.       Ребята действительно дружны, они поддерживают друг друга, следят за своим и чужим здоровьем. Находясь бок о бок вместе, они научились понимать всё с полуслова, порой для этого и не требовались разговоры. Делить одну кровать или принимать душ вместе не было чем-то особенным, скорее обыденным для таких друзей, как они.       Однако связь между Ёнджуном и Бомгю куда глубже, чем просто дружеская. На одной постели они не спят, а душ принимают вместе не из-за экономии воды. Их дружба уже давно получила статус привилегированной, а после переросла в отношения. Хотя они пытались скрывать это от мемберов, в итоге всё тайное стало явным, поэтому остальные лишь помогали им спрятаться от общественности, дабы это не вызвало проблем.       Их отношения нельзя назвать нежными, а историю любви — романтичной. Они изначально перешли черту, чтобы снять стресс. Это не должно было повлечь за собой какие-либо обязательства. Но чувства разрастались в груди бутонами алых роз, так неприятно царапая сердце шипами.       Всё решилось в тот день, когда во время их очередной сессии Бомгю внезапно заплакал. И не так, как обычно бывает от переизбытка чувств во время секса, а горько, пряча лицо от стыда.       — Сигареты! — не самое удачное стоп-слово.       Гю произнес его впервые, поэтому Ёнджун немного замешкался, но всё-таки вышел из дрожащего тела. Сразу же коснулся его плеча и не позволил спрятаться в ворохе одеяла. Наоборот, взял за подбородок и развернул лицо к себе, устремив взгляд в заплаканные глаза.       — Я сделал тебе больно? Что-то не так?       — Да, не так! Здесь болит! — Чхве ударил сжатой в кулак ладонью в грудь и громко всхлипнул — Потому что ты нравишься мне, недомерок!       Старший отшатнулся, придерживавшись за изголовье кровати, ошеломленно взглянув на плачущего парня. Сердце начало громко стучать, заглушив все звуки вокруг. В горле вдруг стало нестерпимо сухо, отчего Джун громко сглотнул. Он правда не ожидал услышать признание от Бомгю. Но лишь потому, что сам испытывает к нему чувства. Далеко не нежные, но нескончаемо искренние. И сейчас, несмотря на их любовь к грубости, он сгреб худощавое тельце в свои объятия, оставив на бледной коже красные полосы от коротко стриженых ногтей из-за переизбытка чувств.       — Ты тоже мне нравишься, Бомгю, — мягко улыбнулся куда-то в шею и поднял голову для поцелуя.       Тот вышел совсем трепетным, невесомым, будто это их первый, невинный юношеский поцелуй. Они вместе завалились на мягкую постель и продолжили лениво нежиться весь вечер. Только пальцы скользили по голым телам друг друга, разжигая в груди пламя любви, не смея перейти черту дозволенного.       Это был первый и последний раз, когда Чхве были так осторожны друг с другом. Их общие страсть и ненасытность сводят с ума и доводят до безумия.       Из-за плотного графика паре удавалось лишь обмениваться краткими поцелуями перед сном или вовсе перебрасываться парой фраз по телефону. То Джун на ночных съемках шоу, то Гю внезапно уезжает в Тэгу, то банально нет сил. У них не было нормального секса уже около двух месяцев.       Усталость и перевозбужденность заставляют их постоянно быть на взводе. Нередко из-за этого Джун может сорваться на кого-то из мемберов или стаффа, хотя в конечном счёте и извиняется за это.       Очередные съемки для альбома наконец заканчиваются. Ёнджун поднимается на крышу высотки, в которой проходила часть фотосессии, чтобы закурить. Сигареты всё ещё являются его отдушиной, хоть и отошли на второй план по эффективности снятия стресса. Сизый дым струится вверх, пока сигарета тлеет почти до фильтра. Джун спешно тушит ее, чтобы огонек не успел обжечь пальцы, и поджигает ещё одну, на этот раз делая глубокую затяжку.       Блаженное спокойствие прерывает стук платформ массивных берцев. Чхве лениво оборачивается, но приободряется, когда видит перед собой возлюбленного. На губы ползет лёгкая, довольная улыбка.       — Дай затянуться, — протягивает он тонкие пальцы.       — Проси лучше, — жмёт плечами, усмехаясь, словно это какая-то забава.       Бомгю немного тушуется, отвыкший от такого тона своего парня, но принимает правила игры и сует руки в карманы, чтобы сдержаться.       — Прошу, дайте мне закурить, сэр, — смягчается, но не отводит решительного взгляда.       Джун всё-таки протягивает сигарету, но ловит тянущиеся к ней губы и выдыхает дым в рот парня. Тот давится от неожиданности и отшатывается.       — Придурок, — закатывает глаза и выдергивает желанное из чужих пальцев.       Приятное расслабление наступает сразу после первой затяжки. Особенно измученный и практически некурящий организм принимает дозу никотина как лёгкое успокоительное.       Широкие ладони располагаются на осиной талии, чуть сжимая ее, чтобы почувствовать под слоями одежды. Гю похудел ещё сильнее за последнее время, поэтому его телосложение стало более женственным, чем раньше.       — После камбэка нам стоит начать ходить в качалку вместе.       — Как Тэхён? — бубнит младший, выпуская струи дыма через рот, и бросает потушенный окурок на бетонный пол.       — Без фанатизма. Уверен, твоя выносливость теперь ни к черту. И мне нравились твои мышцы.       — Я хочу набрать вес, когда появится возможность.       — Наконец-то смогу подержаться за что-то, кроме твоих костей, — шепчет в губы, понизив голос.       Бомгю не сдерживается и впивается в пухлые губы, за что сразу же получает шлепок. Но не может отстраниться, пока не чувствует острую боль. Джун его укусил.       — Плохой мальчик, — желчно выплёвывает в лицо, не смея сказать что-то грубее, пока Чхве не включится в игру.       В мгновение ока Гю оказывается перевёрнутым и подмятым под Ёнджуна. Намотав галстук себе на руку, он заставляет опасно перевалиться через перила. Прохладный ветер колышет каштановые волосы, постоянно перекрывая собой обзор. Сердце начинает биться быстро и хаотично из-за прилива адреналина. Внизу живота приятно скручивает от этого чувства. Возможно, это ещё и из-за колена Джуна, что стоит между его ног.       Томный от возбуждения взгляд искрится, глаза округляются от внезапного страха, грудную клетку спирает до отсутствия возможности сделать вдох, а все потому, что лопатки Гю свисают с крыши тридцатиэтажного здания.       — Вижу, ты не сильно напуган, раз стоит колом, — усмехается старший и наклоняется ниже.       Зубы опасно скользят по шее, небрежно цепляясь за чокер с надписью «Balenciaga» и грозясь оставить следы на бледной коже. Гю издает приглушённый стон, а член в штанах предательски дёргается.       — Ты такая охотная до секса сучка, что уже течешь, стоило мне коснуться твоей шеи. Боже, мне стыдно за тебя. Как потом смотреть в глаза костюмерам, если сейчас испортишь всё своей спермой.       Глаза Гю покрываются поволокой возбуждения от такого тона, даже высота под ним уже не страшит. Ёнджун тянет его к себе за натянутый галстук, заставляя подняться, и всё-таки впивается в губы. Целует жадно, будто пытается высосать всю душу. Гю проникает языком в любимый рот, наконец дорвавшись до запретного плода, попеременно посасывает пухлые губы, оставляя после себя мелкие царапины от зубов.       Джун оттягивает его от себя, сжимая в руке волосы на затылке. Бомгю давно не стригся специально для образа, так что его волосы почти доходили до плеч. Их было крайне удобно держать, отчего старший не мог отказать себе в таком грубом, но приятном для обоих жесте.       — Ненасытный щенок, — слегка шлепнув того по щеке, тянет рукой вниз, заставляя парня встать на колени, — Соси. Аккуратнее, чтобы ни одна капля не попала мимо твоего блядского рта.       Чхве нетерпеливо расстегивает ремень озябшими пальцами, спешно стягивая грубую ткань вместе с бельем. Возбуждённый орган шлёпается о рубашку, марая ту предэякулятом.       — Я же сказал не пропускать ни капли!       Рука сильнее сжимает волосы, заставляя Бомгю поморщиться и заскулить, протягивая жалобное:       — Да, сэр.       Гю сначала лижет головку на пробу, а после начинает ее посасывать, смакуя как любимый леденец. Он знает, что Ёнджун не терпит медлительности, поэтому в следующее мгновение берет орган в рот, старательно прикрывая нижний ряд зубов языком. С непривычки становится трудно взять хотя бы половину длины, поэтому парень мягко двигается, с каждым толчком стараясь насадиться как можно глубже.       — Шлюший рот наконец дорвался до члена? Держу пари, всё это время ты мечтал, чтобы я выебал твою глотку, — Джун толкается глубже, отчего младший издает сдавленное хлюпанье.       По румяным щекам начинает течь слезы, а тональный крем смазывается струйкой слюны, что стекает прямо с покрасневших губ. Чхве сжимает в руках ткань чужих штанов, в то время как их хозяин размеренно двигается в его горле.       — Всё приходится делать самому. В чём толк от бесполезной вещи?       Бомгю от этих слов ещё сильнее плывет, издавая то скулеж, то непомерно пошлое хлюпанье. Горло саднит, а воздух заканчивается, но лёгкое удушье лишь доставляет ему удовольствие.       Наконец прижав парня максимально близко, ткнув носом в лобок, задержался в таком положении, чувствуя, как раздраженная глотка сжимается в попытке сглотнуть. Сделав ещё пару толчков, наконец изливается с низким стоном.       — Проглоти всё, иначе остатки заставлю слизывать с пола, — выходит из его рта, напоследок ударив органом по опухшим губам. Джун не спешит отпускать его, с силой сжимая темные пряди на макушке, все выше задирая голову парня.       Бомгю от такого отношения сносит крышу. Он позорно спускает в штаны с хриплым стоном. Проглатывает семя, не смея отвести взгляд от темных глаз, слизывает остатки с губ и спешно вытирает подбородок от слюны. Юноша молчит, так как издавать хотя бы звук неприятно, а ещё потому, что за любое свое слово может быть наказан. Но нельзя сказать, что он не хочет быть наказанным.       — Поднимайся. Сними шорты и повернись задом ко мне. Живо! — повышает голос, заставляя юношу дрожать от возбуждения ещё сильнее.       Гю приходится приложить усилия, чтобы подняться как можно быстрее. Он не задумываясь стягивает до щиколоток темную ткань и вместе с ней испачканное белье, что не скрывается от глаз старшего Чхве.       — Разве я разрешал тебе кончать? Мерзкое отродье, — на голую кожу прилетает первый шлепок. Бомгю издает приглушённый вскрик от неожиданности и прикусывает ладонь, утыкаясь носом в сгиб локтя. — Я вижу, как дёргается твой член от моих слов. Нравится, когда к тебе относятся хуже, чем к животному? Отврат.       Ёнджун с силой сжимает бледные ягодицы и разводит их в стороны, ухмыляясь. Внутри красуется черная матовая пробка, так изящно сочетающаяся со всем образом.       — Шлюха всегда готова принять своего хозяина. Это в твоём стиле.       Бомгю, вцепившись в перила, старается удержаться на согнувшихся ногах. Колени дрожали от весеннего холода и возбуждения. Прохладный ветер лизал его ягодицы и мокрый от естественной смазки член, что вызывало новые ощущения.       Парень методично вдавливает игрушку поглубже, слыша шумные вздохи. Он не даёт довольствоваться даже малым слишком долго и вскоре резко выдергивает пробку, заставляя колечко мышц сжиматься вокруг пустоты. Гю раздасованно стонет, но его рот тут же затыкают игрушкой.       — Держи крепче, иначе потом мне нечем будет тебя заткнуть. И будет печально читать в новостях, что кого-то прибила пробка, упавшая с тридцатого этажа. В какой-то степени это даже драматично.       Джун сплевывает меж разведенных ягодиц, параллельно размазывая естественную смазку по члену. Несмотря на всю грубость, входит медленно, сетуя на отсутствие лубриканта, но стоит ему оказаться внутри до конца, как начинает двигаться, с каждой секундой ускоряя темп. На накачанных бедрах танцора играют мышцы, медовая кожа переливается в лучах мартовского солнца.       Старший Чхве держит парня за таз, удобно ухватившись за косточки, тем самым не давая ослабшему телу упасть. Быстрый темп сменяется медленным, чтобы перевести дыхание, но даже в эти короткие мгновения Джун буквально натягивает парня на себя.       Каштановые волосы сотрясаются от каждого движения и рассыпаются по бледной и чистой коже, на которой Ёнджун хочет не оставить и следа, заполонив всё засосами. Однако он вынужден сдерживаться, чтобы после ни у кого не возникало вопросов.       — Вот так, сучка… — выдыхает, облизывая пересохшие губы, — Как хорошо ты принимаешь своего папочку.       Бомгю замучено стонет и чувственно сжимается внутри, заставляя Джуна простонать от удовольствия. Чхве шлёпает его по ягодице, оставляя после себя четкие красные следы от колец. Темп снова сменяется на максимально быстрый, а Гю безостановочно мычит, вяло повиснув на холодном железе.       — Можешь кончить, — разрешает, всё же чмокая в загривок.       И младший обильно изливается, стоит Ёнджуну задеть его чувствительное местечко. Парень вновь простанывает от внезапной узости, но не перестает двигаться, доводя себя до оргазма, а возлюбленного — до фейерверков в глазах.       После ещё нескольких ленивых толчков Джун достал пробку изо рта и вставил ее в промежность, как только вышел сам.       — Ты должен сохранить это для меня до вечернего душа, — шепчет, соблазнительно понизив голос.       Мягко похлопав парня по красным ягодицам, помог обмякшему Бомгю развернуться. Глаза покраснели от слез, а тушь небрежно размазалась по щекам. Помада, бывшая некогда на губах, теперь красовалась ещё и на скулах. Джун мягко вытер тыльной стороной руки слюни с мокрого подбородка, а после вновь схватил юношу за галстук.       — Любой сейчас может увидеть тебя, такого грязного и опошлённого. Повиляешь перед ними своей использованной задницей, как делал это для меня несколько мгновений назад, шлюшка? — хмыкает прямо в губы и слышит сдавленный стон, — Тебя действительно ничего не исправит.       Пухлые губы сминают под собой чужие в нежном поцелуе, будто передавая их хозяину жизненную энергию. Этот поцелуй — как теплый чай после трудного дня, как крепкие объятия после ссоры.       Их отношения — американские горки. Сначала страх скручивает живот, но на вершине удовольствие пронизывает каждую клеточку тела, а справиться с эмоциональным взрывом помогает ароматный какао с маршмэллоу.       Каждый их день — новый аттракцион, после которого обязательно будет успокаивающее мороженое.