Мои первоцветы

С того вечера прошло почти три недели, и на протяжении всего этого времени Фэн Синь и Му Цин ежедневно общались в мессенджере. То посылая друг другу короткие сообщения и мемы, то непрерывно переписывались до поздней ночи. Му Цин периодически пропадал с радаров на день, не отвечая на поток сообщений от Фэн Синя, за что, позже, извинялся отчитываясь из-за чего он не мог взять в руки телефон. Фэн Синю это страшно нравилось: симпатия росла с каждым днём, и скоро разговоров онлайн стало не хватать. Фэн Синь чувствовал тягу к омеге, каждый день предлагая ему встретиться в живую. Один раз, на выходных, ему всё-таки удалось вытащить Му Цина из дома на чашку кофе. Цин пришёл усталым, заметно бледным, с чуть покрасневшим от холода носом. Говорил тихо, жмурился от света, и нервно мял в руках перчатки. — Ты плохо выглядишь, — сказал тогда Фэн Синь, внимательно глядя на выделяющиеся на светлой коже круги под глазами. — Это ты выглядишь плохо, — буркнул Му Цин. — А я просто устал. Он пожаловался на самочувствие — «голова раскалывается», «поясницу тянет», «мутит» — но стоило Фэн Синю предложить отвезти его домой или к врачу, как Му Цин сразу стал колючим. — Не надо, все нормально, — коротко, без шансов на другой ответ. Всё, что Фэн Синю позволили сделать— это купить имбирный чай. Му Цин сначала хотел отказаться, но потом примирился и прижал ладони к согревающе горячему стаканчику с чаем. За эти недели Му Цин оказался удивительно интересным собеседником — немного саркастичным, иногда язвительным, но честным, внимательным и явно начитанным. И чем больше они говорили, тем сильнее Фэн Синь убеждался: Му Цин — не просто симпатичный. Он… хороший. Настолько хороший, что Фэн Синь сам не заметил, как к этой симпатии что-то начало прибавляться.

***

Злюка: «Ты дома?» Фэн Синь машинально вытер руки о кухонное полотенце, глядя на экран чуть дольше, чем обычно: Вы: «Да.» Почти сразу пришёл ответ. Злюка: «Занят?» Он усмехнулся уголком губ — Му Цин никогда не тратил время зря. Вы: «Нет.» Злюка: «Я приеду?» Фэн Синь поймал себя на том, что резко выпрямился, будто к нему в комнату вошли. Легкая растерянность, смешанная с радостью, прошлись по груди приятным током. Пальцы сами напечатали: Вы: «Ааа… хорошо. Тебе вызвать такси?» Ответ появился чуть медленнее, чем предыдущие сообщения. Злюка: «Нет.» Фэн Синь перечитал переписку дважды. Му Цин никогда так не писал. Ни «привет», ни смайлика, ни даже очередного мемчика с интернета. Без объяснений, без уточнений. Просто так, сразу, решил приехать. Фэн Синь забеспокоился. И быстро ответил: Вы: «Хорошо. Жду.» Телефон погас, а в квартире сразу стало слишком тихо. Синь почему-то прошёлся по комнате, поправил плед на диване, не понимая, зачем. Переставил книги на полке. Убрал чашку со стола, хотя она ему не мешала. Он не знал, что заставило Му Цина так внезапно захотеть приехать. Но догадывался, что это что-то важное, и искренне надеялся, что ничего плохого не случилось.

***

Когда Му Цин появился на пороге, Фэн Синю пришлось дважды его оглядеть — настолько резко бросались в глаза перемены. Бледный, словно выжатый, под глазами тени, пальцы едва заметно дрожат. Он кажется не спал уже несколько ночей… и как будто стал ещё худее. Му Цин шагнул внутрь, но двигался так, словно каждый шаг давался через силу, будто ноги могли в любой момент подкоситься. Он даже не попытался разуться — просто прошёл несколько шагов вглубь квартиры и остановился, упершись ладонью в стену, словно боялся, что иначе упадёт. — Ээ… — тихо сказал Фэн Синь, закрывая дверь. — Давай-ка присядем, а? Но Му Цин лишь покачал головой и тут же начал мерить комнату шагами. Он то растирал пальцы, то проводил ладонями по лицу. Фэн Синь смотрел и чувствовал, как сжимается живот. Такого Му Цина он ещё не видел. — Сильно серьёзно? — тихо спросил он, подталкивая того к объяснению. Му Цин резко остановился. Плечи вздрогнули. — Да… — выдох сорвался, словно из груди выдавили воздух. — Очень. Я… я не знаю, что делать. Что я сделал… что я маме скажу… Последние слова были сказаны почти шёпотом, но в них было столько паники, что Фэн Синя будто ударило током. Он не стал расспрашивать — видно было, что сейчас любая неосторожная фраза грозила слезами, или истерикой... или все вместе. Он медленно подошёл , словно приближался к дикому зверю, который дрожит, и бегает туда сюда не зная куда спрятаться. — Тише… тише, — прошептал он, мягко взяв Му Цина за плечи. — Всё хорошо. Я с тобой. Я тебе помогу, чем смогу, слышишь? Му Цин впервые с того момента как зашёл в квартиру поднял взгляд. В этих тёмных глазах мелькнуло отчаяние — и просьба о помощи. Фэн Синь подтянул его к себе и обнял, осторожно, будто держал в руках что-то хрупкое. И почти незаметно, распустил успокаивающие феромоны. Они будто обволакивали воздух вокруг, снимая напряжение с натянутых, как струны, нервов. Му Цин выдохнул ему в плечо. И медленно начинал успокаиваться. — Так, — Фэн Синь чуть отстранился, но голос оставался мягким. — А теперь скажи, что у тебя случилось? Му Цин покачал головой — резко, почти судорожно. — Ну как «нет»? — Фэн Синь нахмурился, но без давления. — Ты же пришёл. Значит, хочешь рассказать. Я помогу тебе, правда. Ответа не последовало. Зато руки Му Цина начали дрожать сильнее — мелко, неконтролируемо. Дыхание сбилось, стало рваным. Паника накатывала новой волной, и это было видно слишком ясно. — Так, секунду, — быстро сказал Фэн Синь и почти бегом ушёл на кухню. Он вернулся со стаканом воды, встал вплотную и осторожно поднёс его к побледневшим губам Му Цина, следя, чтобы тот пил медленно и не захлебнулся. — Вот. Пей. Медленно. Он говорил спокойно, почти убаюкивающе. — Всё нормально. Дыши. Всё правда настолько плохо? Му Цин резко закивал, так что несколько капель воды выплеснулись через край стакана. Фэн Синь приподнял брови — тревога внутри сжалась в тугой узел. — В-всё плохо… — слова давались с трудом, он запинался, голос дрожал. — О…очень плохо. Я н-не знаю, что с этим делать… что я маме скажу… — дыхание сорвалось. — Я даже не знаю, зачем я к тебе пришёл! Последняя фраза вырвалась почти криком. Фэн Синь вздрогнул — не от слов, а от того, сколько в них было отчаяния. Он тут же снова обнял Му Цина, крепче, увереннее, непрерывно проводя ладонью по его спине. — Так, спокойно, — говорил он, почти на автомате. — Спокойно. Мир не рушится. Слышишь? Я здесь. Я никуда не денусь. Я помогу тебе. Он чуть отстранился, заглядывая ему в лицо. — Но ты должен сказать, с чем именно помочь. Му Цин судорожно вдохнул. Опустил взгляд и медленно нагнулся и поднял с пола сумку. Пальцы дрожали так сильно, что молния не сразу поддалась. Он вытащил оттуда папку — плотную, с бумагами внутри — и протянул Фэн Синю. Тот напрягся ещё сильнее. И сам с удивлением заметил, что его собственные пальцы слегка дрожат, когда он принимал папку из рук Му Цина. Что бы там ни было — это было серьёзно. Фэн Синь открыл папку. Первое, что бросилось в глаза, — снимки УЗИ. Чёрно-белые, зернистые, непонятные. Пятна, тени, размытые контуры. Он не был врачом, не разбирался в медицине, но даже ему было ясно: в центре большого тёмного пятна отчётливо выделялся маленький светлый комочек — неровный, похожий на фасолинку. Этого оказалось достаточно. Он торопливо пробежался взглядом по строчкам, перелистывая один лист за другим. Бумаги шуршали слишком громко. Слова будто прыгали перед глазами, но смысл всё равно доходил — беспощадно, чётко. Заключение: беременность. Срок: три недели. Состояние плода: стабильное. «Блять.» В ушах зазвенело, будто кто-то резко выключил звук в комнате. Фэн Синь провёл ладонями по лицу — раз, другой, пытаясь собраться, вернуть дыхание, вернуть контроль. Он ещё не успел ничего сказать, когда сверху донёсся тихий всхлип. Му Цин стоял напротив — с бровями сложенными «домиком», с блестящими, слишком внимательными глазами. Он следил за каждой реакцией, за каждым движением Фэн Синя, будто от этого зависело всё. Фэн Синь резко осознал: показать сейчас панику — значит добить. Он медленно выдохнул, будто собрал себя по кускам. Затем аккуратно взял Му Цина за руку — бережно, почти невесомо — и наклонился, легко коснувшись губами тыльной стороны его ладони. Жест был тихий, заземляющий, отвлекающий от нарастающего ужаса. — Ну… — Фэн Синь сделал паузу, подбирая слова, чтобы не ранить. — Во-первых, я тебя не оставлю. Он говорил спокойно, но твёрдо — так, чтобы на каждое слово можно было опереться. — Это, по большей части, моя ответственность. И я её возьму. Независимо от того, решишь ты оставить ребёнка или нет — я буду рядом. Это твоё тело. Твоё решение. Он чуть сжал пальцы Му Цина. — Если ты захочешь сделать аборт — я пойму. Я всё оплачу. Если будет страшно — пойду с тобой. Если решишь оставить — я тоже буду рядом. Буду заботиться о тебе… и о ребёнке. Фэн Синь глубоко вдохнул. — И ещё. Ты мне нравишься. Очень. Ты мне не безразличен. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Так что я сделаю всё, что в моих силах. Ладно? Му Цин смотрел на него блестящими от влаги глазами. Он не плакал — держался изо всех сил, и это было видно. Губы дрожали, дыхание сбивалось. — Я врач… — тихо сказал он. — Я спасаю жизни. Как я могу… отнять её? Фэн Синь ничего не ответил. Он просто сел на диван, осторожно притянул Му Цина к себе и позволил тому опереться головой на своё плечо. — Хорошо, — сказал он тихо. Он чуть погладил Му Цина по спине. — Пойдём, я уложу тебя. Ты выглядишь совсем нехорошо. Му Цин позволил себя потянуть — без сопротивления, будто сил на него просто не осталось. Фэн Синь повёл его в сторону спальни, медленно, следя за каждым его шагом, словно боялся, что тот может оступиться. Он помог снять толстовку, потом джинсы. Му Цин смотрел в одну точку, будто был где-то далеко, и почти не реагировал. Фэн Синь уложил его, поправил подушку и тщательно накрыл одеялом, как делают это с теми, кого действительно хотят уберечь. — Холодно будет — позови, — сказал он тихо. — Я тебе печку достану. Ответа не последовало. Му Цин лишь уткнулся носом в подушку, сжав ткань пальцами. Фэн Синь постоял рядом ещё немного, потом осторожно погладил его по волосам — раз, другой. — Поспи, — почти прошептал он. И, убедившись, что Му Цин лежит спокойно, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Он вышел на кухню. В квартире вдруг стало слишком душно, будто воздух сгустился. Он открыл форточку, впуская внутрь резкий, морозный воздух. Лёгкие обожгло — и это даже помогло немного прийти в себя. «Чёрт». Ребёнок. Вот так — внезапно, после первой же ночи. Конечно, Му Цин ему очень нравился, правда очень. Но если быть честным, Фэн Синь не торопился заводить семью. Отношения, может даже замужество, да, почему нет. Но ребёнок… это совсем другое. Это ответственность, которая не имеет кнопки «отмена». Он сделал ошибку. И должен за неё отвечать. Он дал обещание — и нарушать его не собирался. Но осознание того, что всего за какие-то полчаса его жизнь изменилась кардинально, давило на грудь. Он чувствовал себя идиотом — абсолютным. И вместе с тем понимал — уже поздно что-то прокручивать назад, слишком поздно. Фэн Синь упёрся лбом в холодное стекло. Я не искал семью. Зато она нашла меня. У него и так было не так много по-настоящему близких людей — если не считать родителей. Один близкий друг. Может, два. Да, он был общительным, легко находил общий язык с кем угодно, но всё его окружение — это сборище товарищей, половина из них не знала даже дату его рождения. Другая половина поздравляла только потому, что напоминание всплывало в соцсетях. Фэн Синь перевёл взгляд с белоснежной, тихой улицы на прикрытую дверь спальни. Там, за этой дверью, лежал человек, который сейчас был напуган сильнее него. Человек, который доверился. Я надеюсь, ты не разочаруешься во мне, — подумал он. — Обещаю, я буду стараться. Так, чтобы ты не пожалел об этом. Он закрыл форточку, глубоко вдохнул и принял это всё как дар судьбы.