Сахар у меня на языке

      С тех пор как произошла вся эта история с тортом (которую с этого момента мы будем называть «Инцидент»), отношения Хисына и Джейка стали более глубокими.        Это не удивило ни одного из них, ведь это было вполне естественно. Между ними уже возникло лёгкое влечение, но после «Инцидента» и двух «сексуальных экспериментов (совершенно не потому, что ты мне нравишься)» они наконец решили расставить все точки над i (как ни странно) и прояснить некоторые моменты в своих отношениях.        Правило номер один: их отношения должны быть взаимовыгодными. Больше никаких странных игр со стороны Хисына — достаточно просто быть честным.        Честно говоря, план Хисына мог обернуться катастрофой. Если бы Хисын слишком увлёкся своими фантазиями и Джейк на самом деле его не любил, Хисын, скорее всего, сейчас сидел бы в тюрьме. Поэтому они решили удовлетворить желания друг друга, а не действовать исподтишка.        Джейк хотел научить Хисына печь, а Хисын хотел затащить Джейка в постель. Договорились. Уладили.        Правило номер два: секс возможен только после каждых двух уроков или если Хисын успешно испечёт что-нибудь сам.        Это справедливо. Хисыну было всё равно, потому что это казалось довольно простым, хотя он совершенно не умел печь. Это было почти как плата за уроки, но Хисын не собирался проигрывать.        Наконец-то. Пункт третий: не зацикливайтесь на этом. Никаких обещаний, никаких долгих разговоров. Просто занимайтесь сексом, и пусть всё идёт своим чередом. Всё достаточно просто, потому что они оба достаточно большие идиоты, чтобы просто оставить всё как есть. И поскольку они оба идиоты, им и в голову не пришло установить более мелкие границы в рамках более крупных общих соглашений. Честно говоря, Джейк и не думал, что что-то потеряет. Он мог проводить время со своим хёном Хисыном и лизать его член. Чего ещё можно желать?        Сами уроки проходят хорошо. На данный момент у них было два урока, то есть один умопомрачительный секс-сеанс, и Джейк не может найти ни одного повода придраться к этому соглашению.        Единственная проблема в том, что Хисын — чёртов извращенец, а Джейк об этом забыл. Забыл о том, как Хисын тогда коварно придумал план, как засунуть банку со взбитыми сливками в киску Джейка. Он даже сфотографировал это — воспоминание, как сказал Хисын. Но Джейк об этом забыл. Поэтому, когда он получает уведомление от Хисына с прикреплённым видео, он чуть не роняет телефон от шока, увидев, что его ждёт.        Джейк, как всегда, дома один, но он обязательно проверяет, всё ли в порядке, на случай, если за ним кто-то наблюдает. Он вставляет наушники и замирает от того, что видит.        Что ж, он сам виноват. Он не уточнил, что они могут и чего не могут делать во время сексуальных контактов. Нельзя сказать, что он жалуется, просто... Толстый и массивный член Хисына возвышается прямо в центре экрана Джейка, поблёскивая в тусклом свете. Он скользкий, но не настолько, чтобы его можно было смазать Astroglide или чем-то подобным. Наверное, смазанный слюной. Может быть. Будем надеяться.       Джейк был бы признателен за предупреждение. Нельзя сказать, что Хисын поступает нечестно, не совсем. Он упомянул, что попробует испечь пончики, которые Джейк научил его делать на втором уроке. Если это его способ получить награду, то Джейк не видит в этом никакой проблемы. (Честно говоря, он бы в любом случае ничего не сказал. Соглашение — это просто формальность.)        В любом случае, за таким большим членом ничего не видно. У Джейка текут слюнки, когда Хисын обхватывает его рукой, едва касаясь кончиками пальцев. Голос Хисына звучит в ушах Джейка.        — Надеюсь, ты голоден, — говорит Хисын, тяжело дыша. Джейк не видит его лица, но чувствует, что тот слабо улыбается.        Звуки становятся всё громче и громче, оглушая Джейка, пока Хисын начинает дрочить. Видео снято под странным углом — член Хисына находится слишком близко к камере. Джейку кажется, что он может подавиться им прямо через экран. Между камерой и Хисыном что-то стоит. Похоже на коробку или что-то в этом роде.        Тем не менее Джейк ни о чём не спрашивает. Хисын ведёт себя чертовски странно. Джейку грубо напомнили об этом, но ему на самом деле плевать. В любом случае уже слишком поздно. Джейк более или менее понимает, на что подписался.        Его собственные пальцы скользят вниз, нащупывая клитор. Ритм его движений совпадает с влажным хлюпаньем члена Хисына в его руке. Его голос звучит грубо и отчаянно. Джейк чувствует, что он близок к оргазму.        На кончике его члена выступает обильная смазка. Его движения становятся небрежными. Он уже не столько поглаживает член рукой, сколько просто дрочит. После трёх сексуальных контактов Джейк уже знает, когда Хисын вот-вот сорвётся.        Честно говоря, Хисын довольно груб, но это потому, что он ничего не может с собой поделать. Он хочет быть нежным. Хочет, чтобы каждое движение его бёдер было целенаправленным. Но в том-то и дело, что он хочет. Слишком сильно.        Его толчки быстро становятся небрежными, почти животными. Как будто его полностью поглотило что-то низменное и первобытное. Джейк понял, что эту версию Хисына не нужно уговаривать — разве что немного подразнить. Его стоны звучат в ушах Джейка, и тот чувствует, как к щекам приливает кровь. Он пытается сдержать стоны, но у него ничего не выходит. Он думает, что его стоны хоть как-то помогут Хисыну, как будто тот сможет кончить быстрее, если Джейк будет мило стонать и хныкать, как всегда.        Камера слегка дрожит, и кадр трясётся ровно настолько, чтобы коробка на переднем плане стала заметнее. Однако Джейк не отвлекается. Даже когда Хисын двигает своими упругими бёдрами в сторону камеры, точнее в сторону коробки, как будто пытается трахнуть Джейка через экран.        Его стоны больше похожи на скулёж. Джейк слышит, как Хисын произносит его имя. Хисын стонет, резко и почти задыхаясь.       — Тебе это...чёрт... понравится, — бормочет Хисын.        Его слова переходят в тихий стон, когда возбуждение достигает пика и из члена вырывается обильная струя спермы. Хисын обильно кончает прямо в коробку, его рука дрожит, пока он старается извергаться как можно ровнее.        Пальцы Джейка замирают на клиторе, пока он наблюдает за происходящим, слишком заворожённый этой странной картиной. Что, чёрт возьми, вообще делает Хисын? Он явно развлекается. Он тихо посмеивается, кончая. Он никогда раньше так не делал.        Затем видео становится размытым и обрывается. Джейк застывает, глядя на последний кадр. Его взгляд снова падает на странную коробку на переднем плане с идеально белыми краями и слабым глянцевым блеском в свете ламп. Часть его хочет отмотать назад и разгадать тайну этой коробки, но эта мысль исчезает так же быстро, как и появляется.        Ну, это же Хисын. Конечно, здесь должно происходить что-то странное. Мозг этого человека — источник сомнительных идей, Джейк бы знал.        Тем не менее, если он немного поэкспериментирует, то ничего не потеряет. Хисын отправил видео не просто так. Бэтмен никогда не пропустил бы свой Бэт-сигнал, и Джейк тоже не собирался его пропускать.        Он выходит из транса, заставляя себя оторвать взгляд от экрана. Когда он встаёт перед зеркалом в полный рост, чтобы привести себя в порядок и убедиться, что выглядит прилично, это оказывается бесполезным занятием, ведь его мысли витают где-то далеко.  Он быстро отвечает Хисыну и выходит из квартиры, не дожидаясь ответа.        Пока Джейк едет на автобусе к Хисыну, ему нечем себя занять. Он не смотрит в телефон и не считает деревья, которые проносятся мимо, пока автобус несётся по дороге. Ничего. Потому что его мозг слишком занят мыслями о Хисыне и о том, как легко Джейк поддаётся на обещание члена. Когда тебе предлагают член, который так же хорош, как у Хисына, ты понимаешь, что аномалии тебя не волнуют. Хисын может быть инопланетянином или монстром, но Джейка это ни капли не смутит.  Что ещё хуже, Джейк думает, что предпочёл бы, чтобы Хисын был каким-нибудь нечеловеческим существом. Так было бы логичнее. По какой-то странной причине это бы его успокоило. Может быть, потому что неразумно, что человек может обладать таким восхитительным членом, но Джейк в любом случае не жалуется.        Его телефон вибрирует от уведомлений от Хисына, но он не проверяет их и даже не обращает на них внимания. Джейку уже всё равно, не слишком ли он очевиден. Если по его лицу нельзя понять, чего он хочет, то разблокировка телефона, защищённого паролем из шести нулей, точно выдаст его намерения.       Всё так просто: разблокируй телефон, и тебя встретит истекающий смазкой член Хисына, твёрдый и готовый к действию. Джейк может только надеяться, что когда он придёт к Хисыну, его встретит этот толстый, возбуждённый член, который будет ждать его и готов к тому, чтобы его взяли.        Однако, когда он подходит к двери Хисына, его окутывает аромат ещё до того, как он успевает постучать. Из окон доносится запах тёплого сахара и сливочного масла — приятный аромат, который, несомненно, предвещает успех. Джейк не может сдержать лёгкую улыбку, которая появляется на его лице, и гордость, которая переполняет его.        Джейк знает, что даже если бы они не договаривались о сексе в обмен на успешную выпечку, Хисын всё равно отлично справился бы с задачей. Он знает, что Хисын приложил бы столько же усилий, если не больше.        Дверь распахивается прежде, чем Джейк успевает постучать, и гордость быстро сменяется вожделением, когда Джейк встречается взглядом с Хисыном. Он стоит там во всей своей красе, с большим членом или чем-то ещё, как будто сегодня или вообще когда-либо не происходило ничего необычного, как будто он не отправлял видео, на котором кончает в таинственную коробку, всего за несколько мгновений до этого. Он опирается на дверной косяк и самодовольно ухмыляется, что одновременно раздражает Джейка и заводит его.        — Ты пришёл, — говорит Хисын, отступая в сторону, чтобы впустить Джейка.        Джейк фыркает: — Нет, ты это сделал.        Хисын лишь легкомысленно смеётся в ответ. Джейк направляется на кухню, а Хисын следует за ним по пятам, почти робко. Это почти как в «Инциденте», когда Хисын ходил за Джейком, как потерявшийся щенок, а потом застенчиво предложил ему банки со взбитыми сливками, которые, как тогда думал Джейк, станут причиной его падения.        Джейк начинает замечать закономерность. Притворная ли это застенчивость? Он не может сказать наверняка. Но одно он знает точно: Хисын замышляет что-то недоброе.        На кухне тепло и судя по всему, давно не убирались. В некоторых местах видны следы муки, до которых, как думал Джейк, не дотягиваются даже начинающие кулинары, устраивающие на кухне настоящий погром. Джейку приходится ходить на цыпочках — в буквальном смысле, потому что Хисын каким-то образом научился извлекать яйца с помощью взрывчатки: по всей кухонной плитке разбросаны осколки.        Это, мягко говоря, зона боевых действий. Кухня выглядит так, будто её перевернули вверх дном во время дорогостоящей и расточительной битвы за еду, и Джейк почти забывает, зачем вообще пришёл к Хисыну. Честно говоря, он бы не удивился, если бы в пончиках тоже оказались осколки.        На столешнице стоит знакомая коробка с идеально белыми краями и едва заметным глянцевым блеском в свете светодиодных ламп на потолке кухни Хисына. В голове тут же возникает мысль: он выглядит точно так же, как на видео, только без члена.        Из верхней части коробки идёт пар, а глазурь выглядит слишком блестящей, чтобы быть...        — Голоден? — спрашивает Хисын с довольной улыбкой в голосе, и Джейк не может ему отказать.        Его сердце замирает, когда он встречается взглядом с Хисыном. Он не уверен, в чём именно причина: в этом взгляде, в дерзкой понимающей улыбке Хисына или в восхитительном аромате свежеиспечённого лакомства. В глубине души он не хочет поддаваться закрадывающемуся подозрению, что он знает, что именно лежит в этой слишком знакомой коробочке с пончиками.        Он подходит ближе к прилавку и заглядывает в коробку. От одного запаха у него начинает урчать в животе. На самом деле пончики объективно хороши, но подача определённо... интересная. Глазурь на пончиках распределена странно и неравномерно. Как будто Хисын её не обмакивал.        Это не так уж странно. Может быть, он полил глазурью пончики, но Джейк всё равно настроен скептически. На кухне нет миски или какой-либо другой посуды, которая использовалась бы именно для глазури, по крайней мере, Джейк ничего такого не видел, когда быстро осматривал кухню. Хисын мог просто помыть миску, но зачем мыть только одну миску? Предположительно, почти всё остальное, из чего он готовил эти пончики, не было вымыто до прихода Джейка. Хисын точно не был замешан в этом, учитывая, что его руки были сухими, когда он встретил Джейка у двери, а также то, как быстро он открыл дверь. К тому же на кухне был слишком большой беспорядок. Если бы Джейк был Хисыном, то уборка одной миски не была бы для него приоритетом, учитывая, что яичная скорлупа была разбросана повсюду.        Кухня, судя по всему, была совершенно не убрана. Если бы он хотел поддерживать порядок, то перед приездом Джейка прибрался бы хотя бы на 85 %. Что ещё важнее, он бы не стал ни с того ни с сего присылать видео, на котором он дрочит.        Ха. Верно. Хисын прислал видео, на котором он дрочит.             Джейк обхватывает пальцами пончик с самым толстым слоем глазури и подносит его к носу. Он переводит взгляд на лицо Хисына, чтобы оценить его реакцию: тот выглядит полным надежды? Ожидания? Джейк не может понять, что за блеск в его глазах.        Если бы он хотел, чтобы Джейк сначала посмотрел на пончики, а не предлагал заняться сексом, он бы так и сказал. Не Джейк предлагал заняться сексом, а Хисын, именно потому, что Хисын прислал видео, на котором он дрочит в коробку. Так почему же Хисын ничего не говорит? Пончики явно удались.       На самом деле они выглядят лучше, чем те, что приготовил Джейк, когда учил Хисына. Опять же, если бы Джейк был Хисыном, он бы не стоял сложа руки и не притворялся скромником или застенчивым. Он знает, что их отношения — это всего лишь притворство.        Что ж. Может быть, Хисын не такой извращенец, каким его считает Джейк.        — Я сам их испёк, — небрежно говорит Хисын. — А ты как думал?        Первый запах, который ощущает Джейк, нельзя назвать неприятным. Но затем он чувствует резкий привкус, и чуть не роняет мягкое пирожное.        Джейк моргает, вдыхая знакомый запах.       — Не может быть.        Хисын выглядит почти ошеломлённым, но сохраняет самообладание.       — Что? Я так и сделал.        — Нет, хён, я не об этом, — Джейк сердито смотрит на Хисына. — Ты... ты весь измазался в этих пончиках.        Лицо Хисына тут же расплывается в улыбке. Он выглядит слишком счастливым, почти безумно счастливым.       — Да, ну. Я учился только у лучших.        Джейк действительно роняет пончик, потому что, насколько он помнит, он не кончил на пончики, которые научил готовить Хисына в прошлый четверг. (Хотя он морщит нос, представляя, как Хисын стоит позади него, раздвинув ноги, и шепчет Джейку на ухо ободряющие слова, чтобы тот кончал ещё и ещё. Его киска истекает влагой при мысли о том, что Хисын развратит всё, что Джейк может ему предложить, и разве это не печальная правда? Джейк позволил бы Хисыну погубить себя. Чёрт, он бы даже позволил Хисыну съесть себя, если бы до этого дошло.)        — Я... я это есть не буду, — вздрагивает Джейк.        — Да ладно тебе. Ты же уже пробовал это блюдо, — уговаривает Хисын, почти надув губы.        Джейк хнычет и тут же закрывает крышку коробки, как будто это поможет ей исчезнуть, как по волшебству:       — Хён, это так отвратительно.        Хисын лишь пожимает плечами.       — Тебе это нравится.        Да, так и есть. Так что он сильно рискует, когда отворачивается от Хисына, делая вид, что тот, лениво и самодовольно прислонившийся к стойке, не сводит Джейка с ума, не заставляет его опуститься на колени и прямо здесь и сейчас съесть пончики с члена Хисына.        Джейк отворачивается, скорее чтобы скрыть своё возбуждение, чем по какой-то другой причине.       — Ты невероятен.        Но прежде чем Джейк успевает сделать шаг в сторону, Хисын вплотную прижимается к нему. Джейк клянется, что чувствует, как в него упирается горячий член Хисына, упираясь одной рукой в стену рядом с головой Джейка. Другая его рука легко лежит на поясе брюк Джейка, дразня и провоцируя. Джейк поднимает подбородок, чтобы встретиться взглядом с Хисыном.        Его взгляд. Чёрт. Если раньше это было неясно, то теперь точно ясно. Хисын выглядит так, будто изголодался по Джейку.  Его тон лёгкий, почти пьяный, но улыбка говорит Джейку, что он попал в ловушку.       — И куда же ты направляешься, красавец?        — Домой, — запинаясь, отвечает Джейк. — Подальше от тебя и твоих дурацких пончиков.        — Нет, не можешь, — прямо заявляет Хисын.        Нога Джейка дёргается. Он прищуривается.       — Почему?        Взгляд Хисына смягчается, а губы изгибаются в улыбке.       — Наше соглашение, детка, ты уже забыл о нём? Правило номер два, — продолжает Хисын. — Если мне удаётся что-то испечь самому, мы занимаемся сексом.        Джейк сглатывает. Он действительно не может заставить себя ненавидеть самодовольный тон Хисына, несмотря на его жалкий вид. Это почти отражение его собственных мыслей. Он разрывается между отвращением и возбуждением или, может быть, дело в том, что он возбуждается от отвращения.        — Хисын, ты поступил нечестно.        Нечестно и отвратительно. И всё же он заставляет себя не поддаваться на прикосновения Хисына, потому что это то, что нужно его телу. Это то, чего он хочет. Но такое признание слишком унизительно.        — Не совсем, — отвечает Хисын. Его пальцы играют с поясом брюк Джейка, запутываясь в нём. Он слишком сильно прижимается к коже Джейка, как будто пытается впиться в него и сросться с ним. Теперь он чувствует остаточную липкость на пальцах Хисына. Это отвратительно и жарко, и Джейку стыдно за то, как он инстинктивно сжимает бёдра, словно шлюха, как будто это когда-либо мешало Хисыну получить то, что он хочет.       — Я согласился их испечь, но мы так и не договорились, как я могу или должен их доставить.        Джейк пристально смотрит на него и невозмутимо произносит:       — Ты кончил прямо на них.       — Да, и я тоже кончаю на тебя, — пожимает плечами Хисын, и Джейк уже готов возмутиться       — Это отвратительно, хён, прекрати! — но Хисын оказывается быстрее. Он поднимает руку и закрывает Джейку рот, заглушая его слова. Он делает это так естественно, словно ему даже в голову не пришло, что Джейк может возразить, и Джейк невольно поддается. Кроме того, Хисын опускает руку и продолжает:        — Если ты сейчас уйдёшь, ты будешь нечестным человеком.        При этих словах Джейк стискивает зубы.       — Ты...       — Правда? — Хисын наклоняется, и на его лице снова появляется самодовольная улыбка. — Да, я знаю, детка. Раз уж с этим решено, — вздыхает Хисын, и его голос становится низким и насмешливым, от чего у Джейка по коже бегут мурашки. — У меня для тебя есть небольшая игра.        Хисын выпускает Джейка из клетки и неторопливо подходит к коробке с пончиками. Джейку бы сейчас сбежать, но он даже не думает об этом. В конце концов, он пришёл не просто так. Несмотря на стыд и кажущийся отказ, внутри него что-то просится, чтобы его приласкали и приручили. Каждый раз, когда он с Хисыном, он учится новому способу говорить «да», не произнося этого слова вслух.       Хисын открывает коробку, и крышка с хлопком взлетает в воздух. Разумеется, взгляд Джейка снова падает на пончики, покрытые спермой.        Он усмехается, но Хисын уже достаёт один из них, погружая большой палец в мягкое тесто. Оно почти как кожа. Как кожа Джейка. Так легко поддаётся, принимая форму Хисына.        Он протягивает его Джейку, и его голос выводит Джейка из транса.       — Сложи их, — вот и всё, что он говорит, указывая подбородком на свою промежность.        — А? — Джейк моргает. — Куда их сложить?        Хисын медленно ухмыляется, расстёгивая ремень, как и подобает этому подонку.       — Как ты думаешь, детка?        Джейк замирает на полсекунды. Когда пояс Хисына расстёгивается, он падает на плитку, и звон разносится по всей кухне, словно сигнал приближающейся беды. Теперь он тяжело дышит.       — Хён, ты не можешь говорить серьёзно.        Дело не в том, что Джейку противно, как может показаться. Просто... перспектива того, что Хисын попросит Джейка надеть пончики на его член, — это захватывающая дух мечта, ставшая явью.        — О, я совершенно серьёзно. Хисын лениво поглаживает себя через боксеры, и ткань болезненно натягивается. Если у Джейка раньше не потекли слюнки при виде этого аппетитного зрелища, то теперь они точно потекли. — Мы же договорились. Только не говори мне, что ты собираешься жульничать.        Джейк собирается возразить, он человек слова. Человек чести. Но Хисына не особо волнует, что скажет Джейк, потому что, что бы тот ни произнёс, в конце он обязательно должен прикоснуться к члену Хисына. Это не обсуждается. Теперь Хисын тычет идеально круглым золотистым пончиком в лицо Джейку, и кто такой Джейк, чтобы отказываться?        — Продолжай, — говорит Хисын с улыбкой на лице.        Джейку стоит уйти. Ему правда стоит уйти. Вместо этого он выхватывает булочку из рук Хисына и взвешивает её на ладони, как будто ему жаль (или он завидует) того, что ей предстоит испытать. Хисын продолжает ухмыляться.       Джейк опускается на колени и пытается сделать вид, что не трёт бёдра друг о друга от того, как чертовски сильно его заводит выпуклость на лице Хисына, словно его член умоляет о встрече с Джейком. Он стягивает с Хисына липкие боксеры — отвратительно. Горячо. Конечно, он до сих пор носит те же боксеры, что и в видео и вздыхает, когда его член почти сердито выскакивает наружу.        Хисын выглядит огромным, возвышаясь над ним. Его дыхание прерывисто, а взгляд затуманен в ожидании следующего шага Джейка. Джейк сплёвывает в руку, а затем резко отстраняет Хисына, чтобы потом было легче двигаться.        Хисын шипит от первого скользящего движения, которое кажется липким и слишком сухим, несмотря на то, что он заранее смочил свой член. Затем Джейк подносит пончик к головке члена Хисына, и тот невольно втягивает воздух. Мягкий хлеб слегка задевает головку члена, как будто сопротивляясь обхвату Хисына.        Хисын, как понял Джейк, очень стратегически мыслящий (или, скорее, хитрый) человек. Он намеренно сделал отверстие в пончике достаточно большим, чтобы в него поместился его член, но при этом достаточно маленьким, чтобы Джейк невольно подумал: «Это похоже на то, как будто он входит во влагалище» Не обращая на это внимания. Джейк сосредотачивается на том, чтобы надеть пончики на член Хисына. Первый пончик насаживается на головку, а остальную часть пути до основания он проходит довольно легко, благодаря слюне Джейка.        Джейк видит, что Хисын изо всех сил старается не двигать бёдрами и не тереться членом о воздух. К третьему пончику Хисын уже даже не дышит. Джейк, напротив, старательно избегает взгляда Хисына. Он погружается в это занятие — накладывать пончики на член Хисына.        Он действительно может видеть всё вот так. Джейк раньше не обращал особого внимания на член Хисына. В смысле, на его внешний вид и все мелкие детали — его профиль. На нижней стороне есть вена, которая слегка пульсирует. Джейк смутно помнит, как она ощущалась на его языке во время всех предыдущих минетов Хисыну.        На верхней части Джейк вдруг замечает заметную родинку прямо под головкой Хисына. Она настолько выделяется, что удивительно, как Джейк не замечал её раньше. Джейку не нравится, что он сразу же думает о том, чтобы поцеловать её. Даже боготворить её. А когда он присматривается, то видит, что член Хисына на самом деле слегка веснушчатый. Они разбросаны, как звёзды, — от шести до семи, если присмотреться. Это глупо, но Джейк не может удержаться и не разложить их по созвездиям на небе: одно у кончика, другое у основания, пара вдоль стержня. И так далее, и тому подобное. Они похожи на маленькие островки, к которым Джейк мог бы прижаться губами и языком, просто чтобы посмотреть, не вздрогнет ли Хисын. Его мысли блуждают, и он невольно задаётся вопросом, влияют ли звёзды на вкус, температуру или вес члена Хисына. Он отбрасывает эту мысль.       Когда Джейк сложил пять пончиков, Хисын с довольным вздохом выводит его из транса.       — Ты действительно хороший актёр, знаешь ли.       Джейк совершает серьёзную ошибку, поднимая взгляд. Его ресницы невинно трепещут — он даже не задумывается об этом, но до него доходит, когда он видит, как Хисын дёргается, явно смущённый тем, как Джейк смотрит на него снизу вверх.       — Мм?       — Ты пришёл сюда не просто так, но ты так брезгливо отнёсся к моим пончикам с кончей. Тебе все равно удалось выставить меня извращенцем.       Джейк отводит взгляд и снова сосредотачивается на пончиках. Он протягивает руку к шарикам Хисына, сжимает их и слегка разминает, как тесто. Хисын резко вдыхает.       Джейк наклоняется и робко целует член Хисына в том месте, где он не зажат в тисках.       — Может, я всё ещё испытываю отвращение.        Хисын выдыхает через нос.       — Лжец.        Джейк не удостаивает это ответом. Вместо этого он проводит языком по пончикам до самого кончика, прижимается к нему губами и погружает язык в щель. Он слизывает предэякулят и солёные остатки засохшей спермы Хисына на пончике. Но Джейк не делает ничего бо́льшего. Он просто посасывает головку члена, медленно и страстно.        У Хисына дёргается глаз. Он раздражённо спрашивает:       — Ты собираешься есть или нет?       В ответ Джейк обхватывает головку члена, неуклюже пытаясь создать вакуум, от чего Хисын почти сразу кончает. На лице Джейка играет ухмылка, которая так и кричит о неприятностях, потому что Хисын не знает, на что подписался.       Одна простая инструкция: сложи их. Несмотря на все извращения Хисына, в глубине души он всё тот же идиот, как и Джейк. Так что в эту игру могут играть двое. Джейк думает: это будет весело.        Он с хлопком высвобождает его и проводит языком по верхнему кольцу. От контраста между мягким, слегка сладковатым тестом и горячим пульсирующим членом под ним у Джейка слегка кружится голова, и он трётся бёдрами друг о друга, чтобы снять напряжение.       Он отстраняется, и к пончику всё ещё прилипает полоска слюны. Затем он обхватывает его рукой и экспериментально двигает вверх, чтобы сократить небольшое расстояние между ним и головкой члена Хисына. Он делает это снова и снова, заворожённый тем, как член Хисына буквально трахает пончик.       Взгляд Джейка прикован к самой заметной родинке под кончиком пончика, и он чуть слюной не давится, глядя, как она исчезает под пончиком, и представляя, какой она могла бы быть на вкус, если бы он слизывал её каждый раз, когда она появлялась.       Бедра Хисына теперь двигаются сами по себе, совершая медленные и отчаянные движения, как будто он может умереть, если удовольствие прервётся хотя бы на секунду. Это непристойно, как будто Джейк — сторонний наблюдатель, который смотрит, как тот трахает игрушку, и в его движениях есть что-то странно застенчивое. Как будто Джейк не должен был этого видеть, слишком пристально наблюдая и впитывая все тихие стоны, слетающие с его губ.       — Чёрт, — бормочет Хисын напряжённым голосом. — Чертовски приятно, Джеюн.       Джейк не отвечает, он просто продолжает двигать запястьем, уверенно и неумолимо, даже когда снова засовывает член в рот. Он облизывает его, как леденец, описывая языком круги, от которых член Хисына подрагивает под гладким кольцом.       Пончик хлюпает, когда Джейк поворачивает запястье и двигает рукой вверх, пока она не касается набухшей головки. Хисын дёргается с гортанным стоном, запрокидывает голову, напрягая горло. Его рука вцепляется в волосы Джейка, и он толкается, не задумываясь, но неодобрительное ворчание Джейка отдаётся прямо в его члене, заставляя Хисына содрогнуться всем телом.       Джейк снова сглатывает, медленно и целенаправленно, уткнувшись носом в сахар. Он даже не поднимает глаз, чтобы увидеть, как Хисын теряет самообладание. Он просто смотрит, как пончик прилипает к его ладони и коже Хисына. Каждый раз, когда он опускает кольцо, на поверхности появляется единственная родинка, блестящая и мерцающая.       Хисын прерывисто стонет — этот звук вырывается из его груди, как будто он ему совсем не принадлежит. Джейк позволяет Хисыну играть с ним, то притягивая, то отталкивая его голову, чтобы неглубоко войти и выйти.       Первый пончик уже совсем липкий, его мягкие края сморщились от жара и трения. Честно говоря, Джейк удивлён, что он продержался так долго. Пончик обвисает и разваливается, падая на пол, когда Джейк ослабляет хватку. Хисын наконец-то оттаскивает Джейка, и тот может только кашлять, когда воздух попадает ему в горло.        — Фу, хён, — Джейк отворачивается. — Я должен их съесть.        — Это ты тут дурачишься, — выдавливает из себя Хисын.        — Нет, не буду. Хватит вмешиваться, — огрызается Джейк. — Я сам справлюсь, так что не мешай.       Хисын сжимает кулаки. Он выглядит таким милым, надутым и немного угрюмым. Джейку приходится приложить огромные усилия, чтобы не заворковать, даже несмотря на то, что член Хисына находится прямо перед ним.       Хисын вздыхает:       — Ты меня убиваешь, знаешь ли.       Джейк лишь улыбается в ответ.       — Хорошо.        Он наклоняется, не сводя глаз с Хисына, и облизывает второй пончик, как котёнок. Хисын одобрительно хмыкает, наблюдая за ним сверху, его дыхание становится более ровным. Затем, когда Джейк откусывает пончик, у него перехватывает дыхание. Хлеб мягко рвётся, и это движение задевает член Хисына, отчего тот неожиданно всхлипывает.       Джейк медленно жуёт, двигая запястьем, чтобы подрочить Хисыну, но так, чтобы это доставляло удовольствие. Он наблюдает за тем, как лицо Хисына искажается от удовольствия и разочарования, как дрожат его бёдра, словно ему просто не хватает терпения.        Он резко вдыхает. Пока что он подыграет.       — Вкусно?       Джейк мычит. Его взгляд падает на пару родинок, выглядывающих из-под кожи Хисына. Джейк снова погружается в него, просовывая язык в кольцо, кончик которого оказывается между кожей Хисына и тёплым тестом. Он проводит по нему языком, ощущая на нём глазурь, смешанную с солёным мускусом, а затем откусывает кусочек, достаточно большой, чтобы его можно было считать полноценным, но достаточно маленький, чтобы свести Хисына с ума ещё больше.        Честно говоря, пончик действительно очень вкусный, несмотря на необычный выбор глазури. Джейк искренне впечатлён. Если бы Хисын не прислал ему видео, на котором он кончает на пончики, Джейк мог бы усомниться в правдивости слов Хисына. Но он также знает, что Хисын не такой. Он бы не стал обманывать Джейка ради быстрого перепихона. Такое предательство того не стоит. Тем более что вот чем оборачивается его честность: Джейк стоит на коленях и слизывает остатки еды с члена Хисына, при этом тихо постанывая, как будто это его вторая натура. Хисын дышит поверхностно — кажется, он забывает, как вести себя нормально, когда дело касается Джейка — и неровно. Каждый раз, когда Джейк откидывается назад, его член начинает истекать предэякулятом в предвкушении, но он лишь делает ещё один маленький глоток, который никак не помогает им продвинуться дальше.       Его член горячий и напряжённый, зажатый в руке Джейка. Хисын не особо задумывается о том, стоит ли ему двигаться. Может ли он это сделать. Просто... когда на кончике члена появляется ещё одна капля предэякулята, Хисын отрывает кусочек хлеба от пончика и прижимает его к головке члена, окуная в предэякулят. Давление на его ранее игнорируемый кончик оказалось сильнее, чем он мог себе представить: каждый кусочек теста, который прижимался к кончику, вызывал у него внезапную, резкую пульсацию, более горячую и острую, чем предыдущая.       Джейк наблюдает за происходящим, поражённый увиденным. Хисын — это...        — Ммм... Джейк... ах, — стонет Хисын, краснея от удовольствия. Это должно быть ради Джейка — ради того, чтобы накормить Джейка, но Хисын ничего не может поделать со своей жадностью. — О боже...        ... очевидно, не очень хорошо держится. Но он всё равно позволяет ему это. Когда Хисын подзывает его к себе, он идёт. Когда Хисын подносит к его губам пончик, покрытый предэякулятом, он открывает рот.        Он обхватывает губами пальцы Хисына, стараясь оставить больше слюны, чем нужно, и отстраняется. Надо признать, что вкус совсем не сладкий и не приятный — совсем. Но Джейк всё равно стонет от удовольствия, как будто только что съел самое вкусное пирожное в мире.        Джейк снова погружается в него, но только для того, чтобы запечатлеть на стволе Хисына поцелуи-бабочки. Он напевает, и от этих вибраций Хисын слабеет. Джейк продолжает водить языком по кругу, дразня самые чувствительные места, но не проникая глубже. Хисын вздрагивает каждый раз, когда Джейк проводит языком по заметной родинке. Он как будто одержим этим. Знает ли Хисын о повышенной чувствительности, которая связана с его родинками? Он вообще в курсе, что у него на члене столько всего? Остальная часть ствола по-прежнему скрыта под стопкой пончиков, тёплых и нетронутых, и от этого жгучая потребность, пылающая в животе Хисына, становится ещё сильнее.        — Джейк, — наконец бормочет Хисын дрожащим голосом. Джейк поднимает бровь, продолжая слизывать остатки смазки с члена Хисына. — Пожалуйста...        — Пожалуйста, что?        — Ещё, — вздрагивает Хисын, и её лицо пылает.       Он впивается ногтями в кожу на бёдрах, изо всех сил стараясь сдержаться. Восхитительный подвиг, если можно так выразиться. Но всё же Джейк цокает языком и качает головой.        — Нет, — говорит он легко и слишком уверенно, чтобы Хисын мог возразить. Его горячее дыхание обжигает член, и Хисын вздрагивает. Мужчина смотрит на него сверху вниз, явно оскорбленный тем, что тот демонстрирует ему свою власть. Но он не может лгать или прятаться за своим взглядом — по тому, как он дышит и смотрит на Джейка сверху вниз, словно хочет его изнасиловать, становится ясно, что он скорее возбужден, чем расстроен. А может, он и то, и другое. Джейк улыбается ему.       Ещё один медленный укус. Ещё одно неторопливое облизывание, во время которого головка члена задевает его щёку. Он наслаждается каждой реакцией, наблюдая, как Хисын постепенно теряет самообладание.       Хисын дрожит, его рот приоткрывается с тихим звуком. Джейк не отпускает его, покачивая из стороны в сторону и проводя языком по головке, словно пробуя на вкус глазурь, а не плоть.       Хисын крепко стиснул челюсти, на его висках начали выступать капельки пота.       — Если ты не закончишь, я...       — Ты что, хён? — перебивает Джейк с самодовольным видом, откусывая ещё кусочек от нижнего пончика и не отрывая от него взгляда.        Он медленно жуёт и ещё медленнее глотает. Хисын делает глоток. Джейк с восторгом наблюдает за движением его горла. Затем он снова наклоняется, проводя языком по влажному, липкому следу.       — Думаю, мне лучше продолжить, да?       Джейк делает ещё один осторожный надкус, медленно жуёт, не сводя глаз с Хисына. Получившийся пончик сползает ниже по его члену, липкая глазурь тонким слоем стекает по стволу. Хисын стонет, его кулаки сжимаются до побеления костяшек.       Джейк медленно жуёт, не сводя глаз с лица Хисына, а затем проглатывает. Он специально слизывает глазурь с губ, высунув язык чуть дольше, чем нужно. От мрачного взгляда Хисына у Джейка учащается пульс.        — Ты, блядь... — Хисын с трудом сглатывает, его грудь тяжело вздымается. — Ты меня сейчас мучаешь.        — В этом и суть. — Джейк проводит языком по дырочке в пончике, намеренно задевая родинку под кончиком языка Хисына, а затем с ухмылкой отстраняется. — Только не говори, что ты только что это понял.       На челюсти Хисына дёргается мышца. Его бёдра дёргаются, как будто он борется с собой, пытаясь не двигаться.       Джейк не обращает внимания на его попытки вырваться и медленно откусывает ещё раз, с трудом отрывая хлеб. На тарелке остаются лежать три пончика, дрожащие и блестящие от слюны и сахара. К этому моменту самообладание Хисына висит на волоске. Его дыхание становится прерывистым, а бёдра дрожат так, что вот-вот подогнутся.       — Джейк, малыш...       Это предупреждение, а может, и мольба. Трудно сказать, когда его голос срывается, становится хриплым, как будто он хочет, чтобы Джейк заполнил пустоту. Как будто он хочет, чтобы Джейк дополнил его, не говоря об этом и не прося об этом.       Джейк слегка наклоняет голову, чтобы взглянуть на Хисына, и хлопает ресницами. Его глаза полузакрыты, а губы поджаты. Забавно, не правда ли?       Джейк вёл себя так, будто ему это ненавистно. Считал Хисына отвратительным, говорил, что тот нечестен. И всё же он пришёл. Он не сказал «нет». Он встал на колени и сложил эти чёртовы пончики. Он даже ест их сейчас. Даже после «Инцидента», каким бы грубым он ни был, Джейк остался. И он вёл себя не просто как преданный пёс. Он был добровольным и равноправным участником. Он не просто соглашался с тем, чего хотел Хисын. Он согласился на это при условии, что они оба... Они оба согласились.       Так что да, Хисын сходит с ума, когда Джейк ведёт себя так, будто возвращает себе власть. Как будто Хисын когда-то её у него отбирал. А теперь он играет с Хисыном, и это его заводит.        — Хватит, — рычит Хисын разбитым голосом. — Ты здесь не главный. Откройся.       Это происходит прежде, чем Джейк успевает что-то осознать: руки Хисына резко вытягиваются и крепко вцепляются в волосы Джейка. Его член дёргается вперёд, прижимая недоеденный пончик к губам Джейка, и он заставляет его войти глубже.       Джейк издает испуганный влажный звук, его горло сжимается вокруг члена Хисына от внезапного растяжения.       Пончик, который он уже жевал, проталкивают ему в горло, и он застревает там. Джейк не может сдержать хрипов и хлюпанья — ему приходится приложить все усилия, чтобы не укусить член Хисына.       Он прижимается носом к мягкому тесту, пока Хисын всё глубже и глубже проникает в горло Джейка. По его подбородку стекают сахар и слюна, и всё, что Джейк может видеть или чувствовать, — это пончик, Хисын и его аккуратно подстриженные лобковые волосы, торчащие из самого нижнего пончика. Это было почти слишком, но нельзя сказать, что Джейк вообще ничего не ожидал. На самом деле следует похвалить Хисына за сдержанность.        Рвотные позывы — это нормально, это защитный рефлекс, который не даёт человеку умереть. Но он ничего не может с собой поделать: он закрывает глаза и сосредотачивается на том, чтобы взять в рот как можно больше члена Хисына. В любом случае Джейк был совершенно не против потерять сознание от минета Хисыну. Немного жалко, но всё же правда. Даже если он не признается в этом, то то, как он ёрзает на коленях, говорит само за себя.       Джейк сжимает бёдра ещё сильнее, двигая тазом без особого ритма или такта, просто отчаянно нуждаясь в чём-то, обо что можно тереться. Хисын снова вытаскивает член Джейка изо рта, обхватив губами головку, а затем снова погружает его в рот Джейка.       Хисын замечает, как Джейк позволяет собой манипулировать. Как он всё ближе и ближе придвигается к Хисыну. Как он теперь извивается у ног Хисына, словно ему всё мало.       Всё это так удобно. Хисын — извращенец, а Джейк — грёбаная шлюха для извращений Хисына. Больно, поэтому Хисын здесь, чтобы помочь унять боль. Это слишком, но Джейк никогда не говорит «нет». Это не поместится, и всё же Джейк принимает в себя всю длину Хисына и даже больше.       Джейк не раздумывает, когда трётся своей киской о ногу Хисына в поисках хоть какого-то облегчения. Хисын смеётся, затаив дыхание, поражённый инициативой Джейка. У Джейка перехватывает дыхание, из его рта вырывается стон, когда Хисын надавливает пальцами на его клитор через тонкую ткань шорт.        — Мммгх... Хён, офигенно хорошо, — бормочет Джейк, всхлипывая и подпрыгивая на ноге, наслаждаясь тем, как он трётся о его промежность сквозь слои пропитанной ткани. Это было так просто — Джейк расклеился из-за пустяка и фактически трахал себя ногой Хисына, как будто это было единственное, что ему было нужно. Хисын чувствует себя не лучше, его хватка на голове Джейка по-прежнему смертельна.        — Идеальная маленькая секс-игрушка, чертовски горячая для меня, — стонет Хисын, переходя на скулёж, когда Джейк надувает щёки. — Маленький щенок. Такой чертовски очаровательный, — смеётся Хисын. Джейк так сосредоточен, что пытается взять себя в руки, одновременно стремясь к разрядке и вдыхая запах Хисына и ощущая толчки его члена.       Джейку почти жаль пончики. Он считает, что Хисын должен больше уважать его работу. Они хлюпают и чавкают между членом Хисына и губами Джейка. Слюна полностью портит идеальную форму пончиков, превращая их в две полусферы, которые ломаются и падают на кухонную плитку от интенсивных движений Хисына.       Джейк полностью погружается в Хисына, головка члена упирается ему в горло, вызывая рвотный рефлекс. Ему это нужно, ему это чертовски нужно. Когда его нос улавливает остаточную сладость, запутавшуюся в коротких лобковых волосках Хисына, он так чертовски жаждет разрядки, что ему даже всё равно, насколько он дезориентирован из-за недостатка кислорода.       Он продолжает посасывать липкий член, выжимая из рта Хисына ещё больше дрожащих сладких стонов, и его щёки горят от этих маленьких похвал.       — Так хорошо, так тепло, мой, мой, мой.       Затем появляется явный признак того, что Хисын кончил. Его движения слишком резкие и слишком неуверенные, чтобы это можно было списать на наказание или игру. Джейк снова стонет от проникновения, подводя Хисына к грани.        Затем его накрывает оргазм, и он замирает, погружая свой член как можно глубже в рот Джейка. Его горячая сперма окрашивает горло Джейка, прекрасно дополняя сладость пончиков, съеденных ранее.       Его пальцы на ногах сгибаются и разгибаются, как раз задевая клитор Джейка. Джейк балансирует на грани, тяжело дыша, со слюной, стекающей по подбородку, всхлипывая и цепляясь за бёдра Хисына каждый раз, когда его влагалище соприкасается с тканью вокруг большого пальца ноги Хисына.       — Хисын хён, пожалуйста, мне это нужно, — умоляет Джейк.             Слёзы и сопли текут по его лицу, а липкий жар распространяется по всему телу, обжигая и воспламеняя его.       — Ты мне так нужен, хён, пожалуйста...       Хисын дышит прерывисто, заворожённый видом, открывающимся перед ним, сидящим у его ног. Он поднимает ногу к поясу Джейка, а затем умело опускает её так, чтобы она могла проскользнуть внутрь. От тепла ноги Хисына, прижимающейся к разгорячённому телу Джейка без какой-либо преграды в виде ткани, у Джейка вырывается стон, а в глазах темнеет.        Это сон и в то же время ужасный кошмар. Всё в этом мире такое плохое и грязное, но Джейк наслаждается этим. Он двигает бёдрами, прижимаясь к ногам Хисына, и его прерывистое дыхание щекочет его бедро.       — Кончи для меня, щенок. Устрой тут гребаный беспорядок, — подбадривает Хисын, запуская пальцы в волосы Джейка. Джейк что-то бормочет, прижимаясь к бедру Хисына и облизывая его, словно умирающий от желания откусить кусочек.        Его клыки задевают кожу, заставляя Хисына шипеть от щекотки. От этого его пальцы на ногах сгибаются, идеально обхватывая влагалище Джейка, и этого достаточно, чтобы Джейк кончил.       Внезапно в голове у Джейка вспыхивает белая молния, он прижимается губами к бедру Хисына и впивается в него зубами, заглушая стоны Джейка и забивая ими его горло.       Хисын издает какой-то гортанный звук, похожий на рычание, и рефлекторно тянет Джейка за волосы, пытаясь отстранить его. Но от боли в укусе из его члена вырывается еще немного спермы, которая пачкает плечи Джейка и даже попадает на рассыпанные по полу пончики.       Хисын попросил его, честно — устроить беспорядок, и Джейк так и сделал. Его собственная смазка просачивается сквозь слои ткани, пропитывая пончики под ним.       Он отпускает бедро Хисына, которое укусил, и, постанывая, облизывает и целует следы, отчаянно пытаясь их скрыть. На коже Хисына тонким слоем выступил пот, солёный, а не сладкий. Вкус неправильный. Джейк не может избавиться от чувства вины, которое сжимает его грудь из-за того, что он сделал с Хисыном. Из-за того, через что пришлось пройти бедным пончикам. Джейку кажется, что он сходит с ума.       Он всё ещё бьётся в конвульсиях, едва оправившись от кайфа, когда Хисын вытаскивает его ногу. Он больше не чувствует своего тела, онемевшего от всех тех удовольствий, которые он испытал.       — Прости, прости, хён, — глупо бормочет Джейк, мысли в его голове плавятся, как воск. Его бёдра всё ещё покачиваются, рассекая горячий воздух, словно волны, бьющиеся друг о друга.       Они оба живут одной мечтой, балансируя на грани между отказом от неё и принятием. Они флиртуют со стыдом, потому что никогда не могут предугадать, где окажутся между двумя границами.        — Посмотри, что ты натворил, щенок, — вздыхает Хисын, надувая губы и изображая обиду, от чего у Джейка сжимается сердце.       Пончики полностью испорчены, они размякли под тяжестью слюны и стали липкими. При виде этого у Джейка сводит желудок, он почти в отчаянии от того, во что они превратились.       Хисын выдыхает, его трясёт, как будто он тоже не уверен в том, что хочет сказать:       — Если тебе действительно жаль, разберись со своими проблемами.       Джейк резко открывает глаза и смотрит на Хисына своими стеклянными глазами. Его язык наполовину высунут, лицо блестит от пота, и он такой обдолбанный, что Хисын не может отвести от него глаз. Даже чтобы сделать фото, как он обычно делает.        — Что? — запинается Джейк.        — Я же сказал, — бормочет Хисын, кивая на пончики на полу, мокрые от выделений Джейка и липкие от всего, кроме глазури. — Прибери это.       Джейк внимательно смотрит на пончики, словно боясь, что они могут на него наброситься. И всё же его тело само по себе двигается — он ползёт вперёд, скользя липкими ладонями по плитке, чтобы не упасть. Затем он опускает голову к полу и, приоткрыв губы, откусывает кусочек выпечки.       Хисын пристально наблюдает за ним. Джейк чувствует, как горит его кожа, как его переполняют стыд, нужда и боль от желания получить одобрение Хисына.        — Да, вот так просто, — вздыхает Хисын, опуская руку к своему члену и начиная его поглаживать.       Джейк садится напротив Хисына, не сводя с него глаз, несмотря на жгучий стыд, от которого у него сводит желудок. Он чувствует вкус Хисына и свой собственный вкус на языке, во рту разливаются стыд и горечь. Он жуёт и жуёт, ожидая, что что-то произойдёт. Надеясь на похвалу.        Хисын изо всех сил старается выровнять дыхание, его челюсть отвисла, и он что-то бормочет себе под нос в экстазе.       — Сделай мне минет, детка, — приказывает Хисын, и Джейк подчиняется.       Он почти застревает у него в горле, сопротивляясь, но Джейк с трудом сглатывает, несмотря на унижение и пылающие щёки. Он открывает рот, хлопая ресницами, пытаясь выпросить похвалу у Хисына.        — Чёрт, да, — стонет Хисын, неустанно дёргая рукой. — Хороший мальчик.       Пространство наполняется хлюпаньем пульсирующего члена Хисына. Он шаркает в сторону Джейка, чувствуя, что приближается к оргазму, и медленно, но верно доводит себя до разрядки. Джейк высовывает язык, его мысли возвращаются к видео, которое втянуло его в эту спираль. Джейк чувствует себя коробкой. Контейнером, наполненным Хисыном и только Хисыном, спокойно ожидающим, когда Хисын одарит его своим взглядом, и шепчущим себе под нос, как же это приятно.        Это происходит без предупреждения — Хисын кончает в жаждущий рот Джейка и на его лицо, разрисовывая его, как масло, стекающее по холсту. На его лице улыбка, он радостно смеётся, и от этого у Джейка в груди разливается тепло. Его улыбка прекраснее, чем Джейк мог себе представить.       Всё это так отвратительно, так постыдно, но в то же время так грубо и весело. Никакие похвалы не сравнятся с улыбкой Хисына, похожей на трофей, и причиной тому был Джейк.       Джейк вздрагивает при каждом случайном толчке, но больше не двигается. Когда Хисын наконец заканчивает, Джейк опускается перед ним на колени и позволяет сперме высохнуть на его лице. Он весь липкий, дрожащий и, несомненно, Хисын. Хисын делает шаг назад и с гордостью в глазах любуется своей работой.       — Прекрасно, — восхищается Хисын. — Мой щенок такой неряшливый.       Хисын слегка наклоняется и убирает волосы Джейка с его лица. Джейк тянется к этому прикосновению.       Он опускает взгляд на то, что осталось на полу, — на жалкие остатки уцелевших пончиков, покрытых спермой и слюной. Он моргает и не может сдержать смех, который вырывается из его груди.       Где-то между ужасом и восторгом, стыдом и весельем Джейк понимает, что слишком увлечён Хисыном, чтобы беспокоиться о своих непристойных фантазиях. От «Инцидента» до их предыдущих сексуальных экспериментов и до сегодняшнего дня Джейк думает, что они с Хисыном не так уж сильно отличаются друг от друга — оба безумны, просто по-своему.        И на одно долгое и тягучее мгновение не остаётся ничего, кроме беспорядка, боли и странного, грязного совершенства того, что мы есть друг у друга.