Give me a chance.

— Выйдешь за меня? — в подрагивающих руках Хёнджина сверкало и красиво переливалось на солнце тоненькое кольцо-дорожка из белого золота. Брюнет неловко встал на одно колено, влюбленно посмотрев на опешившего Феликса. Ну приплыли, ребята. — Хёнджин, — тихо пискнул омега, — встань, пожалуйста. Не разыгрывай цирк у всех на виду. Феликс наивно полагал, что этот надоедливый, прилипчивый альфа его послушает, спокойно выполнит просьбу и свалит восвояси, сверкая пятками дорогих лоферов от «Версаче», пока никто не обратил на них внимания. Не тут-то было. К полупустой университетской полянке на заднем дворе стали стекаться любопытные студенты. Они столпились вокруг парочки, пустив волну удивлённого шёпота. Кто-то достал телефон и сию же секунду начал снимать интересное представление. — Хван! Не позорься! Откажет ведь! — крикнул из толпы хорошо знакомый голос. А через пару секунд люди ненадолго расступились, и рядом замелькала фиолетовая макушка ещё одного покушающегося на Феликсову жопу альфы. Блондин нервно выдохнул и заозирался, пытаясь выискать среди кучи мало знакомых студентов щекастое лицо лучшего друга. Тот нашёлся довольно быстро, однако помогать совсем не спешил. Джисон радостно тряхнул головой и поднял руки вверх, показывая Феликсу два больших пальца. Вот же!.. И пока в светлой голове крутились далеко не самые весёлые и приятные мысли, рядом с ним образовывалась по меньшей мере грозовая туча. Хёнджин, наконец, поднялся с колена, невозмутимо спрятав в карман свободных джинсов кольцо, и вплотную подошёл к нагло ухмыляющемуся альфе. — Чё сказал, гандон? — почти выплюнул Хван, возвышаясь над наглецом. — Чё слышал. Он тебе откажет. Так же, как и всегда. На что ты надеешься, идиот? — оскалился тот. — Ты, Минхо, походу, запамятовал? Совсем из головы вылетело, как я тебе на прошлой неделе рёбра пересчитал? Хочешь добавки? Над Феликсом повис густой, невидимый туман мешающихся между собой удушающих запахов. Сладко-горький ветивер и вишнёвый ром переплелись и ударили по мозгам. Не помогали ни открытое пространство, ни свежий весенний воздух. Толпа загудела и встала плотнее, не давая шанса выбраться из этой живой ловушки. Блондин почувствовал, как начали глохнуть уши, а к веснушчатым щекам подкатил ярко-красный жар. Паника охватила лихорадочное сердце. Хотелось просто сбежать и спрятаться в укромном уголке на ближайшие несколько тысяч лет. Ну почему это постоянно происходило именно с ним? Кому он так насолил в прошлой жизни? — Да мне похуй, — выдохнул альфа, — хоть щас кулаки свои чеши. Но ему ты нахуй не нужен. Хёнджин схватил Минхо за грудки и, по-звериному рыкнув, как следует встряхнул, намереваясь продолжить потасовку. У Феликса закружилась голова. Он опустился на корточки, закрыл горящие уши ладошками и сдавленно вскрикнул. — Хватит! Вокруг повисла гробовая тишина. Джисон перестал лыбиться. Он не на шутку испугался за друга и попробовал пробиться в центр круга, чтобы увести его оттуда, но люди отказывались пропускать бету и толкались локтями, зло фыркая. — Феликс! Подожди минутку, солнышко! Я сейчас! — суматошно прокричал щекастый и сорвался с места, быстро забегая в здание университета. Блондин больше не слышал происходящего вокруг него. Сознание поглощала не поддающаяся контролю паническая атака. Внутренности мелко заспазмировали, к горлу подкатила гадкая сухая тошнота. Холодный пот градом покатился по спине и лёгкая розовая блуза мгновенно прилипла к нежной коже. Омега до последнего душил свои эмоции, стараясь держать лицо перед озверевшей и жадной до сплетен толпой. Никто не спешил ему на помощь. Перешептывания, затворы камер, шуршания одежды и уличный шум — всё ушло на десятый план, хоть и пугало до чёртиков. Альфы продолжали выяснять отношения, не обращая внимания на сгорбленную, крохотную фигурку. — А ну разошлись быстро! — грубо рявкнули сбоку. Студенты тут же бросились врассыпную, не желая получить пачку выговоров. Хёнджин перевёл потемневший взгляд на Феликса, наконец заметив его состояние, и зло оттолкнул от себя Минхо. Брюнет ринулся к омеге, желая помочь, но был остановлен сильной, жилистой рукой: — Съебался на два километра отсюда и больше не приближайся к моему брату, — сбоку послышался гадкий смешок. — Тебя это тоже касается, Ли Минхо! — Крис… — слабо выдохнул Хёнджин. — Я всё сказал. Ещё раз по вашей вине пострадает Феликс — я не посмотрю, что вы мои студенты и друзья. Прилюдно разъебу в щепки. Валите куда подальше и там откусывайте друг другу яйца, уёбки, — Бан ощутимо пихнул Хвана в грудь, направляясь к брату. Феликса уже приводил в чувства запыхавшийся Джисон. Бета сел на траву, заставил привалиться блондина к своему боку, обвив подрагивающее тельце руками и нежно поглаживая по выпирающим позвонкам. — Как ты, солнце? — Крис присел на корточки прямо напротив, намеренно отгораживая Феликса своей широкой спиной от взглядов альф. — Лучше, — сдавленно просипел блондин, — жить буду. Минхо слинял так же быстро, как и появился. Хёнджин ещё с минуту виновато топтался на месте, но, поняв, что поговорить с Феликсом сегодня уже не выйдет, направился к зданию университета, вяло перебирая длинными ногами. Блондин совсем затих, обмяк в надёжных руках, почувствовав безопасность. Паника постепенно спадала, уступая место неприятной усталости. Крис напоил омегу водой и отправил домой на такси.

***

Когда это началось? Феликс не смог бы нормально ответить на вопрос, потому что по ощущениям вся эта срань длилась уже целую вечность. Когда омега поступал в университет, в котором преподавал Крис, он и не предполагал, что в считанные дни обретёт невиданную до сей поры популярность. И дело даже не в том, что его брат был горячим, завидным альфой и одним из самых добродушных молодых преподавателей — нет. Непрошеное внимание к нему насильно притянул покусившийся на его скромную персону Хван Хёнджин — красивый, статный студент третьего курса хореографического факультета с необычным запахом ветивера. С первого же дня он увился за омегой хвостом, желая пригласить на свидание или хотя бы разузнать номер телефона, а лучше и то, и другое. Феликса все эти любовные похождения не интересовали от слова «совсем». Он знал, что был хорош собой и привлекал альф по щелчку пальцев. Знал, что мог сразить почти любого, слегка повиляв подтянутой задницей и мило похлопав пушистыми, белыми ресничками, но пользовался этим только в исключительных случаях — когда хотел извлечь из общения с определённым человеком какую-то выгоду или просто развлечься. Ему в какой-то степени даже нравились эти голодные, желающие подчинять и подчиняться взгляды, но в университет блондин пришёл учиться, чем и собирался заниматься следующие пять лет. Газпрома нет — мечты не сбываются. Ну что этот холёный петух, за которым таскалась немыслимых размеров кодла, разглядел в невысоком, сгорбленном силуэте омеги? Он же даже не накрасился с утра! Завязал на голове неаккуратную гульку, спешно натянул на острые плечи худи, больше похожее на красный бесформенный мешок, широкие джинсы и белые ботинки, а в итоге случайно оказался главным героем дешёвой любовной дорамки. Феликс спокойно шёл по длинному университетскому коридору, лавируя между многочисленными столпотворениями людей. Ему нужно было найти Криса и отдать забытую им впопыхах папку с какими-то важными документами. Омега почти дошёл до нужного кабинета, но прямо перед ним словно из воздуха материализовалась высокая, широкоплечая фигура незнакомого альфы. В нос тут же ударил землистый, сладковато-горький запах. Приятный. — Может, тебе помочь? — ласково промурчал юноша. — Давай донесу тяжести? Ты новенький? Могу показать наш универ! Феликс растерянно вгляделся в его лицо и почему-то в первую очередь поймал за хвост мысль о том, что оно было уж слишком красивым для альфы. Непозволительно. Мягкие, пухлые губы растянулись в дерзкой ухмылке, а лисьи глаза прищурились. — Так понравился? Блондин устало выдохнул. Ну вот. До последнего казалось, что в кои-то веки он столкнулся с нормальным человеком, а в итоге получил два метра самоуверенности и типичной альфьей дерзости. — Нет, запоминаю получше, чтобы издалека узнавать и стараться больше с тобой не сталкиваться, — равнодушно отчеканил омега. — Извинись, но мне нужно найти брата, пока не начались пары. Ты меня задерживаешь. Сбоку кто-то громко присвистнул. Сбивчиво переговаривающиеся до этого момента студенты вдруг затихли. — Что я ви-и-ижу? Нашего Хван-совершенство-всея-нации-Хёнджина продинамили? — злорадно протянул подошедший к Феликсу парень. — Ты знаешь, что сейчас сделал, милашка? Отшил самого главного плей-боя универа! У-у-у! — Да мне, если честно, всё равно, ребят. Дайте пройти, иначе Криса позову — оба на пиздюлях будете летать, — огрызнулся блондин. — Погоди, — непонимающе просипел Хван. — Так ты брат Криса? Бан Кристофера Чана? Ты Феликс? Омега прошёлся по нему настороженным взглядом, но всё же ответил: — Ну, я. Откуда имя знаешь? — Ого, какие страсти, — снова подал голос второй альфа. — Ну, бывай, Хёндж, удачи, — отсалютовав рукой, нырнул за ближайший угол. — Да пошёл ты, Хо! — громко рыкнул брюнет. — Э… В общем, пока. Я пойду, — неловко произнёс Феликс и, не увидев никакого сопротивления, обошёл приставшего к нему альфу, продолжая свой изначальный путь. Омега рассказал Крису о случившемся и получил наказ: обязательно говорить, если Хван снова начнёт донимать. Феликс покивал болванчиком приличия ради, но для себя решил, что по пустякам к брату лезть не будет. В первый же день на блондина навалилась целая куча дел. Перваков в этом заведении не щадили. И будь ты хоть сыном самого Господа Бога, поблажек никто давать не собирался. Сначала отпахай четыре пары, сходи на собрание первых курсов, реши все вопросы с документами — и только потом отдыхай. Феликс так замотался, что совсем не обращал внимания на надоедливого Хвана, который совершенно точно не хотел сдаваться и желал добиться от омеги хотя бы мимолётных взглядов в свою сторону. Он постоянно был где-то рядом. И даже если блондин его не видел глазами, то обязательно чувствовал носом. Под конец дня альфа таки не выдержал игнора. — Приветик, — Хёнджин снова, чёрт знает откуда, вырос перед спешащим Феликсом. — У меня тут в пятницу вечеринка намечается. Не желаешь посетить? Будешь моим особенным гостем. Блондин фыркнул и устало опёрся на стену, заглядывая брюнету в глаза. — Не желаю. — Почему сразу отказываешься? Ты же даже не знаешь, что там будет. Хочешь, приходи вместе с Крисом? — альфа разулыбался и подошёл чуть ближе. — Держи дистанцию, — холодно пробасил Феликс, — мой интерес направлен исключительно на учёбу. Можешь не пытаться. Хёнджин разочарованно выдохнул и состроил самую жалостливую мордашку, на которую только был способен. Милота. Он точно альфа? — Тогда пойдём хотя бы на свидание? Никаких лишних людей! Куда пожелаешь! Дай мне свой номер, я напишу в… — Феликс! Вот ты где! Там миссис Ким всех на собрание зовёт, побежали! — к блондину подлетел растрёпанный одногруппник и уволок его в другое крыло здания. Стоит ли говорить, что ни на какое собрание их не звали? Джисон очень чутко подметил чужую неловкость и решил не проходить мимо, благородно вытаскивая из передряги нового знакомого. Феликс слабо улыбнулся, вспоминая тот день. Тогда казалось, что всё это ненадолго. Казалось, что Хёнджина скоро отпустит и он перестанет ловить затмения каждый раз, когда на горизонте появляется понравившийся ему омега. Если бы блондин только знал, что спокойной жизни и душевного равновесия ему больше не видать, особенно в стенах университета, он бы ни за что не поддался уговорам Криса и не поступил туда. Телефон на тумбочке тихо пиликнул, слабо освещая тёмную комнату холодным светом экрана. Не брать трубку!: Не игнорируй меня, пожалуйста Я бы очень хотел извиниться Можем встретиться где-нибудь? Ну, если ты себя нормально чувствуешь Обещаю, приставать не буду!

Феликс: Извиняйся здесь. Всё равно это тебе не поможет. Ты меня уже достал, Хёнджин. Зачем устроил этот цирк? Кому и что ты хотел показать?

Не брать трубку!: Мои намерения совершенно серьёзны. Мне не нужно кому-то что-то показывать и доказывать, Феликс. Если ты не хочешь или не можешь любить меня, то разреши хотя бы мне любить тебя. Я дам тебе всё, чего пожелаешь. Отгорожу от любых бед, только не отказывай мне сразу, прошу

Феликс: отгороди для начала от себя и своих нападок. Ты же понимаешь, что это неадекватно?

Не брать трубку!: В какой-то степени да. Поэтому хочу извиниться. Позволишь? Если не занят, мы могли бы встретиться через пару часов в каком-нибудь кафе или ресторане. Я угощаю. Феликс нервно покусывал губы и очень долго размышлял. Зачем он вообще продолжал отвечать Хёнджину? Почему не блокировал его? Как ни крути, в груди всё же приятно ныло от осознания того, что он нравился кому-то настолько сильно. Да не просто кому-то, а целому Хван Хёнджину, который разве что хвостом не вилял и не гавкал при виде блондина. И чего уж греха таить? Хёнджин добился своего — заполучил симпатию омеги. Феликс не спешил признаваться брюнету в том, что за восемь месяцев смог разглядеть в нём не просто какого-то назойливого, самоуверенного альфу, а романтичного, умного и надёжного партнёра. Ведь тот действительно был готов положить к ногам блондина целый мир и не раз доказывал это не только словами, но и действиями. Защищал от Минхо и его шайки, каждое утро неизменно приносил омеге стаканчик горячего шоколада и его любимую пироженку. А когда у Феликса начиналась течка и он запирался в квартире на несколько дней, Хван заботливо присылал к нему домой курьера с разными вкусняшками и какой-нибудь своей вещью, приятно пахнущей сладко-горьким ветивером. Хёнджин даже с Крисом дружил! А это уже о многом говорило! Чтобы попасть в его круг общения, нужно либо продать душу дьяволу, либо быть хорошим человеком. И что-то Феликсу подсказывало, что душа Хвана всё ещё при нём. Его назойливость хоть и была порой невыносимой, всегда находилась в относительных пределах разумного, не нарушая личных границ омеги. И, в отличие от того же Минхо, Хёнджин никогда не смел прикасаться к нему без разрешения. В такого невозможно не влюбиться. Феликс понял это довольно быстро. К Хвану тянуло как магнитом. И хотя омега считал истинность детскими сказками, всё равно невольно стал задумываться об этом чаще и больше. Если бы не сегодняшняя странная ситуация, которая загнала блондина в угол и привлекла к нему ещё больше ненужного внимания, он бы с радостью ответил Хёнджину взаимностью. Дал бы им двоим шанс. Сейчас его разрывало от непонятных и двояких чувств. Ну в самом деле, какая женитьба? А через год что? Домик на берегу океана и беременность первенцем? Где первый, там и второй, а где второй, там и… Ого. Если бы только Феликс смог переубедить Хёнджина и попросить его не торопить события…

Феликс: Хорошо. Я согласен. Но далеко ехать не хочу. Поэтому через два часа в кофейне «Luna» у моего дома.

Не брать трубку!: Как скажешь, прелесть! Омега фыркнул и поднялся с постели. Тяжёлая голова немного кружилась, но состояние после отдыха значительно улучшилось. Он не собирался выряжаться и давать Хвану повод думать, что их встреча могла быть свиданием. Феликс быстро ополоснулся под прохладным душем, высушил и слегка уложил длинные волосы, зачесав их назад. Решил не наносить макияж, поэтому просто оделся в излюбленные светло-голубые джинсы, чёрную маечку и бежевую толстовку, не забыв натянуть на ножки милые носочки с сердечками, подаренные Джисоном. Нежный запах пудровой розы стал слаще и омега поспешил одёрнуть себя. — Это не свидание! Нечего тут расплываться! — отражение в настенном зеркале игриво прищурилось и улыбнулось. Феликс, как настоящий омега, знающий себе цену, решил немного опоздать. На пороге кафе он появился через два часа и пятнадцать минут. Хёнджин уже успел занять уютные диванчики за столиком возле окошка. Невооружённым глазом можно было заметить, как сильно альфа волновался: он задумчиво смотрел в стол, нещадно комкая ни в чем неповинную бумажную салфеточку своими невозможными длинными пальцами. Омега, глубоко внутри себя немного позлорадствовав, подошёл к столику и плюхнулся напротив Хвана, демонстративно сложив руки на груди. — Ох, Феликс! Извини, я немного задумался, — альфа резко отложил салфетку в сторону и засуетился. — Я уже сделал заказ. Надеюсь, ты не против? Скоро подадут какао и твой любимый шоколадный эклер. — Хёнджин, перестань трястись. — Я не трясусь. — У тебя нога ходуном ходит. Прекрати. Стол шатается. Хван замер, успокаивая разбушевавшуюся конечность, и виновато взглянул на Феликса. — Я не знаю, что говорить, если честно… Просто... прости меня за сегодня. Я не хотел заставлять тебя нервничать и уж тем более привлекать толпу, — тихо выдохнул альфа. — Но мои намерения очень серьёзны, Феликс. Ты уже давно поселился в моём сердце. Я готов отдать тебе всего себя. Вообще всё, что пожелаешь! И если ты покажешь мне, как правильно заботиться о тебе, обещаю, ты не пожалеешь о том, что выбрал меня. Землисто-травяная горечь окутала блондина, наполнила лёгкие и прибила грустью. Хёнджин выглядел очень подавленным и действительно раскаивающимся: кусал и без того замученные губы, прятал виноватый взгляд. Феликсу вдруг захотелось как-то его утешить, облегчить тяжёлую ношу. Он робко протянул вперёд маленькую ладошку и вложил её в раскрытую руку брюнета, нежно поглаживая пальчиками. Альфа задержал дыхание, мелко вздрогнув, но тут же аккуратно обхватил изящную кисть обеими ладонями и склонился, горячо припадая губами к мягкой коже. Сердце сбилось с ритма, и Феликс, окрылённый такой лаской, солнечно улыбнулся. — Всё, о чём я хочу тебя попросить, — не торопи, пожалуйста, события. Ты ведь понимаешь, что, будучи даже не в отношениях, мы не можем пожениться, Хёнджин. Возможно, мы знаем привычки друг друга, видимся практически каждый день, но для того чтобы связать себя узами брака, просто большой любви и желания недостаточно. Нужны понимание, взаимность и уважение как минимум к личным границам. Скромная официантка принесла заказ и быстро удалилась, сбив Феликса с мысли. — Ты хочешь сказать, что… можешь дать мне шанс? — робко уточнил Хван, взволнованно оглаживая большими пальцами тонкое запястье омеги. — Я хочу сказать, что могу дать нам шанс. Но только если ты не будешь настаивать на скорой свадьбе и перестанешь вечно таскаться за мной, как дворовая голодная собака, — нервно хохотнул блондин. Альфа благодарно опустил голову, пряча счастливую улыбку, и снова зацеловал мелкую ручонку. — Я обещаю, — поцелуй в костяшки, — буду, — в тыльную сторону ладони, — самым лучшим альфой для тебя. Они проболтали ещё пару часов, обсуждая всё и всех на свете. Феликс делился своими интересами, желаниями, рассказывал, почему решил поступить именно в этот университет, как проходили его школьные годы и почему они с Крисом живут так далеко от солнечной Австралии — их родины. Хёнджин жадно внимал каждому слову, а потом примерно тысячу раз уточнял, правда ли Феликс согласен вступить с ним в отношения. Впервые между ними витала уютная, спокойная атмосфера; впервые омега не чувствовал навязчивых тревог и сбивающего с толку напряжения.

***

— И ты согласился?! — завопил Джисон. — Да, Хани. Я согласился, — утвердительно кивнул омега, лениво попивая яблочный сок. — Но ты же восемь месяцев держал оборону! Восемь! — снова взвизгнул бета. — Что с тобой случилось такое?! — Да не ори ты так, а! Хочешь всему универу свежие сплетни рассказать? — Феликс заткнул другу рот и с опаской огляделся. — Ты прекрасно знаешь, как я «держал оборону». Я вредный, но разве против такого попрёшь? — Ну не знаю я, Феликс. Не нравится мне всё это. Ещё и Минхо... Он совсем озвереет, когда узнает, — покачал кудрявой головой Джисон. — Я после того случая с кольцом вообще больше никому из них не доверяю. — А с чего нас должен волновать Минхо? — возмутился блондин, выкидывая пустой пакетик из-под сока в урну. — Мы с Хёнджином поговорили и всё выяснили. Пойдём, — Феликс кивнул в сторону входа в университет. Блондин прекрасно знал, что другу не нравилось происходящее. Джисона можно было понять. Он видел, сколько сил и нервов уходило у Феликса на все эти социальные игры, а потому переживал как за себя. Не мог не. Однако с неудачного предложения руки и сердца и разговора в кафе прошло уже полторы недели. И Феликс заметил значительные изменения в поведении альфы. Хёнджин больше не бегал за ним словно посаженный на короткий поводок пёс, не доставал бесконечными расспросами. Всегда узнавал в переписке, можно ли к нему подойти, и неизменно оборонял омегу от посягательств других альф. Блондин очень хотел верить, что все эти перемены не несли временный характер, что Хван прислушался к нему и его мнению. Ведь Феликс решил доверить ему себя и своё сердце — самое дорогое и ценное, что у него было. Пара тянулась непозволительно долго. Джисон дремал, положив голову на сложенные на столе руки, а Феликс считал пролетающих мимо окна птичек. Вот бы стать одной из них! Хотя бы до конца этого муторного, серого дня. Никаких тебе пар, никаких обязательств, никаких… — Извините, миссис Ким, Кристофер попросил позвать Ли Феликса. Это срочно! — в дверях мелькнула знакомая тёмная макушка. Скучающие студенты обернулись и резко оживились, пуская по аудитории гадкие шепотки. Преподаватель на пару секунд отвлеклась от ведения новой лекции, неопределённо махнув Феликсу рукой. Блондин вопросительно глянул на хитрую моську альфы, но тут же засобирался и, мимолётно попрощавшись с миссис Ким и толком не проснувшимся Джисоном, пулей вылетел в пустой коридор. Хёнджин поймал его за запястье на выходе, забрал тяжёлый рюкзак, закидывая себе на плечо. — Пойдём, — мягко потянул. — Так мы не к Крису? — озадаченно спросил омега, но послушно засеменил следом. — Нет. Я тут проходил мимо и решил спасти тебя от скучной пары. Заодно покажу своё убежище. Они преодолели пару лестничных пролётов и поднялись на последний, пятый этаж. — Здесь, кроме меня, никто не бывает, — альфа похлопал свободной рукой по карманам джинсов, достал небольшую связку ключей и отпер одну из многочисленных дверей почти в конце длинного коридора. — Проходи. Это заброшенный кабинет ИЗО. Солнечный свет пробивался сквозь высокие, грязные окна, разбегаясь по полу хаотичными пятнами. Вдоль желтеющих от времени стен стояли прикрытые тканью полотна, старые стулья и деревянные этюдники. Феликс прошёл внутрь, восторженно оглядывая помещение. Художественная аудитория была небольшой в сравнении с остальными, пахла пылью и масляными красками. Глаза скользнули в дальний угол и зацепились за одиноко стоящий мольберт. Омега двинулся к нему, ловя мимолётным взглядом очаровательное смущение альфы. На холсте переплетались тонкие линии; аккуратными, подсохшими мазками смешивались краски, собираясь в звёздную карту веснушек, в мягкость белых, длинных волос, в пушистые веера ресничек. Оленьи, бесхитростные глаза заглядывали сияющим янтарём прямо в душу, а губы завязывались в пышный, фигурный бант. Феликс почувствовал, как мелко задрожали пальцы и колени. Ведь с полотна на него смотрел он сам. Словно живой, дышащий, но совершенный — не такой, как в жизни. Сердце завибрировало в грудной клетке и сорвалось к тому, кого больше всего на свете захотелось обнять. Омега развернулся и тут же был оплетён тёплыми, сильными руками. — Понравилось? — тихо спросил Хёнджин, поглаживая острое плечико. — Это ты нарисовал? — глупый вопрос вырвался сам собой. Феликс смутился и уткнулся носом в грудь альфы. Хёнджин улыбнулся, укладываясь щекой на светлую макушку, и прошептал короткое «да». — Неужели я правда настолько красивый? — Ты гораздо красивее. Даже самый дорогой холст и искусный художник никогда не смогут передать твоего сияния. Блондин поднял голову и утонул в кофейном омуте влюблённых, искренних глаз. По телу разлился океан трепещущей нежности, спрятав Феликса в ласковых волнах. Он потянулся вверх, вставая на носочки и, прикрыв глаза, коснулся мягких губ Хёнджина своими в скромном, почти целомудренном поцелуе. Альфа старался дышать часто и бесшумно. Боялся разрушить этот хрупкий, эфемерный момент личного счастья. И любое ожидание стоило того, чтобы наконец почувствовать жар хрупкого тела, попробовать на вкус сладость пудровой розы. Феликс ощущался фантастически. Будто был создан для Хёнджина. Омега подарил ему смысл, наполненный красками и чувствами. Сделал навязчивым, жадным до прикосновений и эмоций, но мягким и податливым. Блондин пока точно не знал, испытывал ли любовь или просто симпатию. Но ему хотелось находиться рядом с Хёнджином. Больше не было желания отдаляться, обороняться от него или показывать свою вредность. Все «против» потухли и испарились. Альфа не углублял поцелуй. Смаковал чужие губы совсем бережно, захватывая в свой плен по очереди то нижнюю, то верхнюю. Делил на двоих выдыхаемый газ и плавил Феликса до состояния лужи.

***

Лето набирало обороты. Июньский душный воздух был пропитан вялостью и безнадёгой. Влажность достигала каких-то немыслимых цифр. Обычно такая жара стояла в июле, и ещё месяц до её прихода можно было спокойно жить, но сейчас не хотелось даже шевелиться. Феликс вяло плёлся в универ, желая поскорее отсидеть муторные пары и свалить домой — под свой любимый кондиционер. Хёнджин предлагал заехать за ним, но блондин не хотел его напрягать. Идти было всего ничего, а у альфы пары начинались на два часа позже. С начала их странных, но таких комфортных и чувственных отношений прошло почти два месяца. Хван немного успокоился, хотя всё ещё не мог надышаться и налюбоваться своим омегой. Каждое утро Феликса будили красивыми сообщениями и стуком в дверь — курьер приносил свежие эклеры, горячий шоколад и букетик ромашек. Блондину нравилось такое проявление заботы. Он даже не заметил, как сам стал стремиться к тому, чтобы сделать альфе приятно. Снова вспомнил своё кондитерское искусство, которым перестал заниматься чуть больше года назад. Подготовка к поступлению, а затем переезд в отдельное жильё и учеба забрали у него все силы и большую часть свободного времени. Но теперь стало гораздо легче: обучение шло гладко, омега обжился и хорошо обосновался на новом месте, за что бесконечно был готов благодарить помогающего ему брата. В рюкзачке ждало своего часа свежеиспечённое и щедро политое шоколадным сиропом брауни. Хёнджин не очень любил сладкое, но постоянно за обе щёки уплетал десерты, приготовленные умелыми ручками его Феликса. Блондин пёк сразу много, чтобы угощать ещё и Криса с Джисоном. В универе почти сразу раскусили, что стоявшая на слуху последние восемь месяцев недопарочка, наконец, сошлась. Удивительно, но большинство восприняло эту новость как данность. Омеги всё время конкурировали за Хёнджина, альф привлекал Феликс. Однако никто не брался спорить с тем, что они идеально подходили именно друг другу. Даже Минхо, получивший немало подтверждений этих отношений, наконец, отстал от блондина и выбрал себе новую жертву цель. А вот Крис, когда узнал, чуть не вывез Хвана в ближайшую канаву. Джисон постоянно порывался ему в этом помочь. Феликс разобиделся и не общался с ними почти месяц. Хёнджин метался меж трёх огней и старался всех помирить, ведь порознь им было ну никак нельзя. К тому же причиной разлада стал он сам. И в моменте ему удалось убедить старшего альфу и щекастого бету в том, что их сокровище — Феликс — находился в самых надёжных на свете руках. Каким чудом Хёнджин это сделал, и сам не знал, но задача была выполнена. И пусть Джисон продолжал относиться к нему настороженно, а Крис на экзаменах спрашивал по всей строгости — плевать ему было, пока любимый омега счастливо улыбался. Хёнджинни: Я соскучился :( Может, после пар сходим погулять?

Феликс: Нет, Джинни, я не хочу опять таскаться по этой жаре

Хёнджинни: Кафе? Ресторан? Кино?

Феликс: Вечером там всё будет забито!

Им было катастрофически мало времени вдвоём. Встречи на перерывах между парами приносили лишь небольшое облегчение. Феликс не признавался, но тоже очень скучал по Хвану. И уже не хотел и не мог ограничиваться простыми поцелуями и объятиями.

Феликс: Мы можем пойти ко мне. Я закончу раньше, найду нам какой-нибудь фильм или анимешку :)

Хёнджинни: Крис оторвёт мне яйца…

Феликс: А кто ему расскажет? :) И с чего ты вообще решил, что будет за что отрывать яйца, м? Даже не думай в эту сторону, Хван ;)

Хёнджинни: Я не об этом, крошка! Ему разве нужен особый повод? Достаточно и того, что я просто дышу рядом с тобой О да, омега уже твёрдо знал, что у Криса этот самый повод очень скоро появится.

***

Страшное слово «аптека». Шесть букв, а стыда — океан! Феликс топтался перед входом минут десять, пытаясь составить в голове диалог с милой девушкой-фармацевтом. Ну как ему надо было попросить сразу несколько пачек презервативов разных размеров?! Да, он не знал, какой у Хёнджина член, и собирался очень скоро это исправить. Кто осудит? Время утекало сквозь пальцы, и на реализацию задуманного оставалось всё меньше минут. Феликс девственником не был, как и гиперстесняшкой, но это буквально единственная аптека возле его дома, которую, к тому же, он регулярно посещал. Стыд накрывал от макушки до кончиков пальцев ног. Девушка была новенькой, и что-то омеге подсказывало, что столкнутся они ещё не раз. Не хотелось бы портить первое впечатление о себе. Он поглубже вдохнул, натянув на лицо маску полной уверенности, и вошёл в помещение с гордо поднятой головой. А выходил оттуда красный, как помидор. Фармацевт оказалась очень понимающим человеком и после разъяснений смогла предложить Феликсу коробочку «ассорти» — как раз для подобных случаев. Успокаивало только то, что он явно был такой не один. До дома добрался в считанные минуты. Скинул с себя университетский груз ответственности в виде бесполезного рюкзака, лёгкие сандалии, пропитанную собственным запахом и пóтом одежду и, заглянув в гостиную, чтобы надёжно спрятать важную покупку под диванную подушку, отправился покорять просторы ванной под спасительным прохладным душем. Он уж и забыл, когда и для кого готовил себя так тщательно (во всех смыслах). Феликсу хотелось сиять и искриться даже в домашней одежде. Хотелось выглядеть как божество и сразить Хван Хёнджина наповал, чтобы от него осталась одна довольная лужа. Но потом блондин вдруг прозрел — вспомнил, что альфа и без этих приёмчиков уже по уши и навсегда. К тому же, одежда на них надолго не задержится, макияж потечёт и расползётся по всему лицу. Омега посмеялся со своих мыслей, пока одевался в обычные спортивки и футболку. Волосы расчесал и оставил как есть. Ну, ничего, зато в остальном точно подготовился как надо. Если честно, он бы встретил Хёнджина, в чём папа родил, и с порога намекнул ему на продолжение без хлеба, но со зрелищами. Однако он приличный омега (ха-ха), поэтому к приходу своего альфы натаскал всяких вкусняшек в гостиную, разложил большой угловой диван, выбрал какой-то фильм на фон и принялся нервно выжидать, поглядывая на часы на смартфоне. И когда Хван успел так крепко въесться в его голову? Почему обычная симпатия так незаметно перетекла в абсолютную одержимость и неконтролируемое желание быть постоянно рядом? Бесконечный процесс мышления прервал звонок в домофон. Блондин подскочил к трубке, не глядя, быстро нажал на кнопочку, затем отпер входную дверь и в ожидании застыл у косяка, прислушиваясь к каждому шороху. Через полминуты лифт в подъезде тихо пиликнул, извещая о прибытии важного гостя на этаж. Хёнджин поправил свою белую майку, беспокойно сжал пакет с пирожными и пару раз постучал в заветную квартиру. Феликс наблюдал всё это в глазок, ругая себя за то, что сразу открыл все замки, готовясь в первую же секунду выпорхнуть к Хвану на крыльях любви. Он, для вида, секунд пять не издавал никаких звуков, потом чуть пошумел и с самой яркой на всём белом свете улыбкой впустил такого же просиявшего Хёнджина внутрь (пока только квартиры). Брюнет ласково обнял омегу, зачмокал вкусно пахнущую макушку, натискал тонкую талию и только потом отпустил его на кухню ставить пирожные в холодильник, пока сам принялся разуваться. — У тебя очень уютно, — альфа оглядел светлый потолок, пастельно-голубые стены с висящими на них фотографиями и картинами, и прошёл в гостиную, тут же плюхаясь на мягкий диван. — Это Крис постарался, — Феликс аккуратно присел совсем рядом, прижавшись к тёплому боку Хёнджина. — Я нашёл хорошую комедию, вроде интересная. Хван одобрительно кивнул и залип на точеный кукольный профиль, тихо радуясь такой желанной близости. Призрачная преграда разрушилась почти сразу, стоило Феликсу включить фильм и повернуть голову. Альфа продолжал изучать его своими невозможными кофейными омутами, совершенно не волнуясь за то, что был подловлен на этом. — Ты так смотришь, будто хочешь меня сожрать, — пробурчал омега, пряча лицо на чужом плече. — Хочу до невозможности, — брюнет пустил коварный смешок и добавил: — Сожрать тоже. У Феликса сердце упало куда-то в пятки. Этот чёртов Хван Хёнджин! Ну что он такое творил? Почему одной фразой мог вызвать в душе целый ураган? Неисправимый, очень пошлый и самую малость (нет) наглый. Такой, что ноги отнимались и раздвигались сами собой. Временами его невозможно было терпеть, но чаще — невозможно было не хотеть. Хёнджин склонил голову и звучно чмокнул зардевшую скулу омеги. Аккуратно сжал маленькую ладонь своей, переплёл их пальцы. Феликсу было катастрофически мало этих невинных ласк. Он упёрся носиком в раскалённую кожу и шумно вдохнул, приложился губами. Альфа крепче сжал его пальцы. Мурашки стайкой сыпали за щекочущими поцелуями. Кинолента, разрезающая светлое пространство поддельным, неестественным смехом, была агрессивно выключена и забылась в сию же секунду. Блондин нашёл себе место на ногах Хвана. — Крис точно оторвёт мне яйца, — проныл альфа, устраивая руки на худой талии. — Готов лишиться секса со мной из-за такой мелочи? — поддразнил омега. Он кайфовал с того, как умело мог манипулировать Хёнджином и его состоянием. Альфа вёлся на любые уловки, как маленький, наивный мальчик, но глупцом отнюдь не был. Ладони рывком притянули омегу к сильной груди. Губы сцепились до стукнувшихся друг о друга зубов. Безумный напор сдавил дыхание. Феликс вжался в Хвана, смял его плечи и отпрянул, запрокидывая голову назад. Феромоны смешались, стали насыщеннее — пудровая роза распустила по помещению свой яркий аромат, гармонично вплетаясь в травянистую сладость ветивера. Хёнджин не мог перестать вдыхать до бесконечного приятный запах омеги с его карамельной кожи. Не мог перестать выцеловывать лебединую шею. — Ах! Хёнджин… прошу тебя… Я хочу, — блондин заёрзал на чужих бёдрах, подставляясь под тягучие ласки, и прокатился по внушительному возбуждению альфы. По венам вместе с бурлящей кровью текло чистейшее электричество. Бельё намокло и неприятно прилипло к ягодицам. Феликсу хотелось содрать с себя одежду. Содрать её с Хёнджина. Слиться с ним в единое целое. Не было ни страха, ни хотя бы одной приличной мысли. Был голод и рассыпающаяся по телу испарина, чужие узловатые пальцы на мягких ляжках. Был взаимный огонь, что имел устрашающее по своим масштабам ярко-красное пламя. — Ты уверен? — просипел альфа. — У нас нет презервативов и… — Я купил, — омега застеснялся, видя удивление на чужом лице, и уже тише продолжил: — Не знаю, какие нужны, но там несколько размеров, поэтому выбери сам. Они под подушкой сзади тебя. А ещё я… готовился. Хёнджин переложил ладони на красивые веснушчатые щёки и втянул Феликса в долгий, мучительно сахарный поцелуй, снова терзая раскрасневшиеся губы. Они переплетались языками, изучали друг друга. И впервые так — пылко, с чувством страстного восторга. Блондин прильнул ещё ближе, опустил руку с широкого плеча вниз — под подушку за альфой — и выудил оттуда небольшую пёструю коробочку. Хван оторвался от любимых губ, подхватив омегу под ягодицы, и уложил на диван, подминая под себя. Он раздевал его аккуратно, жадно любя глазами каждый открывающийся участок шёлковой кожи. Поцелуи-бабочки вспархивали на утончённое омежье тело один за другим. Феликса никогда в жизни не любили и не боготворили так, как это делал брюнет. Хотели, испытывали к нему симпатию, но точно не любили. Блондин поймал себя на мысли, что совершенно не стеснялся предстать перед альфой нагим и взведённым. Тот залюбовался омегой, совсем позабыв о собственном болезненном возбуждении. — Перевернись, малыш, хочу тебя вылизать. Феликс прикрыл вспыхнувшее лицо ладонями, смущённо поджав ноги, но почти сразу же выполнил просьбу альфы. Поясница изящно прогнулась, делая и без того тонкую талию ещё выразительней, красное лицо уткнулось в подушку. На гладких карамельных бёдрах блестела прозрачная смазка, прокладывая влажные дорожки вниз и срываясь на коричневую обивку. Хван быстро разделся, положил пачку презервативов ближе к себе и придвинулся к Феликсу, тут же пристраивая ладони на его заднице. Блондин мелко вздрогнул, когда разгорячённого, пульсирующего входа коснулись пухлые губы. Хёнджин несколько раз широко прошёлся языком по мокрой ложбинке, слизывая натёкшую смазку, с чувством зацеловал и несколько раз прикусил аппетитно округлые половинки. Вкус омеги побуждал внутреннего зверя брюнета искусать бархатные бёдра, присвоить Феликса себе, взять жёстко и быстро, но он не подчинялся животному началу. Он хотел наслаждаться и вкушать медленно, доставляя удовольствие им обоим. Блондин безостановочно тёк и ёрзал по дивану грудью, задушенно постанывая, не мог найти место для трясущихся, непослушных рук, пока альфа ненасытно вылизывал розоватую дырочку, чередуя размашистые мазки языка с пылкими поцелуями. — Не сдерживайся, любовь моя, твои стоны — самое прекрасное, что я слышал, — проворковал Хёнджин, ненадолго отстраняясь. — Хённи, хочу тебя в себе, — пролепетал блондин. — Пожалуйста. Искрящийся воздух наполнил засвистевшие лёгкие. Феликс заторможенно перевернулся на спину, призывно разведя ножки в стороны, всхлипнул, царапая пальчиками гладкую ткань под собой. Разве Хёнджин мог отказать своему румяному, нуждающемуся омеге? Он любовно рассматривал его подрагивающие, немного покрасневшие колени, колом стоящий, сочащийся член. Феликс был до одури мокрый и немного стыдился такой реакции своего организма, но все эти мысли не задерживались в голове надолго. Под поясницей стремительно разрасталось хлюпающее пятно, сильнее пачкая настрадавшийся диван. Альфа открыл упаковку презервативов и с гордой ухмылкой достал блестящий квадратик с надписью «XXL», тут же разрывая его пальцами. Блондин тяжело сглотнул, оглядывая длинный, налившийся стояк Хёнджина. Господи, как это должно было в нём поместиться? Мышцы живота судорожно сжались. Предвкушение прокатилось мурашками по спине. Хван быстро раскатал резинку по члену и навалился на Феликса, опираясь на локти по бокам от его головы. Омега замыленным взглядом изучал чужое лицо, снова и снова выбивая прекрасный образ на своих зрачках. Он гладил подушечками пальцев линии острых скул альфы, опухшие, прикушенные изнутри губы, заставляя его таять и распаляться от чувственных прикосновений. И прямо сейчас любил брюнета так отчётливо и душераздирающе, что под натиском накативших эмоций в уголках глаз стала копиться непрошеная влага. Феромоновый коктейль вытеснил из помещения весь кислород. Хёнджин уткнулся носом в пахучую железу омеги, глубоко вдохнул и плавно вошёл в расслабленное нутро. Они поделили на двоих хриплые стоны и громкие выдохи. Феликс просяще обвил ножками чужую талию, укладывая тёплые ладошки на рельефную спину, и потянулся за очередным поцелуем, пробуя вкус собственной смазки с губ альфы. — Ты такой умничка, Ликс-и, — на грани слышимости прошептал Хёнджин, разрывая поцелуй, — мх… прелестное создание. Он медленно толкался и выходил почти полностью, из раза в раз попадая точно по набухшему комочку нервов. Феликс выгибался и скулил, сложив аккуратные брови домиком. Его до закатывающихся глаз разбивала такая сдержанность альфы, внутри которого абсолютно точно одуревал и метался изголодавшийся зверь. Контроль на грани похоти стягивал лёгкие, зажигал что-то яркое под рёбрами. Омегу мазало по дивану от каждого волнообразного, ритмичного толчка и томного взгляда, от каждого рычащего полустона на ушко. Безумие крутилось вихрем по одурманенным блаженством телам. Феликс зарылся пальчиками в растрёпанные волосы брюнета, крепко сжимая их у корней, и притиснул его ближе к своей шее. Хван собрал языком солёную испарину с дёргающегося кадыка, прикусил кожу, засосал, а затем принялся зализывать неаккуратный красный след. Клыки нестерпимо зачесались, и по полуотключённой ветке сознания ударило чёткое желание пометить омегу. Хёнджин не давал этой шальной идее разрастись и выплеснуться наружу необдуманным действием. Фрикции стали более мощными и глубокими. Мокрый вход непроизвольно сжался, стеночки плотно надавали на член альфы, выбивая из него сиплые стоны. Феликс уткнулся кончиком носа в его влажный висок, приоткрыв пересохшие губы, и прошептал: — Хёнджин, ты же любишь меня? — Люблю тебя, — эхом отозвался брюнет. — Ты не представляешь… ммм… насколько сильно люблю, Феликс. Душа странно заликовала. В этот момент омеге нужно было что-то ответить, чтобы выжечь Хвана до тла. Но он прикрыл пушистыми ресничками глаза и отдался процессу полностью, продолжая тягуче мычать. Слов не находилось — зато тело стремилось заполучить удовольствие всего мира. Хёнджин перешёл на рваные, хаотичные движения. Мышцы напрягались, перекатывались под натянутой кожей. Кисти растрёпанных волос липли к шее и падали на глаза. А к глазам нельзя — им нужно было видеть Феликса, смотреть, как он таял в предоргазменной неге, как хорошо ему становилось, когда альфа немного сменял угол и глубину проникновений. Блондин обнял Хвана за шею, нашёл его губы своими. Спина с тихим скрипом проехалась по сырой ткани дивана. По рукам побежал тремор. В ушах загудело, будто Феликс стоял под звенящим колоколом. Его распирало внутри, жгло, растягивало. Он захрипел и, крупно содрогаясь, излился на живот, пачкая не только себя, но и плотно стискивающего его Хёнджина, которого расшибло от ощущения пульсирующей узости. Брюнет залюбовался. Стал считать вылетающие из чужих глаз янтарные искры, забывая дышать. Заполошное сердце пропустило пару ударов и бухнуло с новой силой. Фееричный концентрат разлился по низу живота. Альфа зашипел сквозь зубы, зажмурился, уронив тяжёлую голову на Феликсово плечо, и с утробным рыком кончил в латекс. Омега выпустил его из плена своих ног, хотя в глубине души хотел слипнуться с ним и пролежать так до конца жизни. Хёнджин покинул нагретое тело, пока узел не успел раздуться, и упал рядом, тяжело дыша. — Я правда очень тебя люблю, — зашептал. — Всё в тебе. Слёзный Феликс придвинулся ближе, прислонился щекой к подкачанной груди, вслушался, вдохнул сладкий феромон и улыбнулся — Хван правду говорил. — Я тебя тоже. Чуть-чуть. Ещё пара строк о любви? Пожалуй, Хёнджину хватило этого «чуть-чуть» с головой. Хватило, чтобы испытать весь спектр эмоций: от щенячьего восторга до безграничной благодарности. Стремление не всегда приводило его к желаемому результату. А Феликса он считал не просто своим достижением. Феликс — искренность и сияние. Его кожа — подтаявшая, блестящая карамель. Его волосы — солнечно-лунные, шёлковые нити. Его голос — вибрация на уровне сердца. Он весь — бесконечная обсессия Хван Хёнджина.