The Greatest Thing I Ever Stole (Your Heart) || Величайшая вещь, которую я когда-либо украл (твое сердце)

Руж и Омега остались позади, пока Соник вёл Шэдоу к задней двери. По пути он схватил чехол от гитары. Шэдоу нервно последовал за ним в большую часть сада Соника, которая огибала заднюю сторону дома. Она вела в лесистую местность. Теперь они шли по небольшой тропинке, освещённой светлячками в ночи. Солнце, правда, скоро должно было взойти. Они шли молча некоторое время, пока Соник наконец не заговорил. — Итак. Команда Дарк, да? — наконец спросил он. Уши Шэдоу прижались к голове. Он один раз кивнул. — Мы не придумали это название. Я не помню, кто это сделал. Наверное, какой-нибудь журналист. — На самом деле, это сделала Эми, — Соник наконец посмотрел на него. — Она писала о вас с самого ограбления в Египте. — Ах, — кивнул Шэдоу. — Понятно. — Она пока ничего об этом не знает. Я ей ничего не рассказывал. Но часть её работы помогла мне собрать всё воедино. Шэдоу нахмурил брови. Он не понимал, почему Соник увиливает от ответа. — Почему ты не остановил нас, когда понял, что Изумруд в моих иголках?! — спросил он, сразу переходя к сути. Соник остановился, и Шэдоу замер вместе с ним, ожидая ответа. — Ну… я как бы хотел, чтобы ты доказал, что я не прав, — Соник почесал тыльную сторону своих иголок. — А ты этого не сделал. Сердце Шэдоу сжалось. Он посмотрел на Соника, который лишь наклонил голову в его сторону. Лицо синего ежа было непроницаемым, пугающе безразличным ко всей ситуации. Шэдоу с ужасом ожидал услышать то, что ему предстояло услышать. — Ты хочешь оживить Марию, да? — спросил Соник. — Да. Это единственное, что я хочу с ними сделать. Они мне больше не нужны, — твердо заявил ему Шэдоу. — А что ты планируешь делать, когда она снова будет с тобой? Шэдоу заколебался. Честно говоря, все это время он был так сосредоточен на завоевании Изумрудов, что даже не задумывался об этом. — Я бы… подарил ей жизнь, которую она заслуживает. Соник фыркнул — чего Шэдоу никак не ожидал. Тот настороженно поднял свои иголки. — Ты что, всерьёз не подумал о том, что будет потом? Что может произойти, когда ты наконец примешь это решение? — Соник продолжал задавать вопросы. Каждый из них всё больше напрягал Шэдоу. Шэдоу тут же бросился на свою защиту. — К чему ты клонишь? Я хочу вернуть свою сестру, которая была несправедливо убита. Разве это не благородное использование Изумрудов?! — Это самая эгоистичная вещь, которую я когда-либо слышал, — резко ответил Соник. После этих слов Шэдоу почувствовал себя так, словно его прострелили в грудь. Эгоист? Он? За то, что хочет вернуть свою сестру?! У этого ежа огромный рот. И кто он такой, чтобы извергать в его адрес такие обвинения?! — Как ты смеешь?! — вздрогнул Шэдоу. — А что, если она вернётся, но будет так же больна, как и перед смертью? — перебил его Соник. — Изумруды Хаоса можно использовать только для одной цели, прежде чем их энергия станет слишком большой. Они снова рассеются по всему миру. Ты не сможешь оживить её и исцелить с их помощью. Шэдоу был ошеломлён. Он никогда раньше об этом не задумывался. Откуда всё это взялось? — Я был создан, чтобы помочь ей. В моей ДНК содержится… — Если ты мог ей помочь, почему ты не смог сделать это до её смерти? Почему вы с ней продолжали сидеть взаперти, если всё это время вы действительно могли ей помочь? — Соник не собирался это терпеть. Он ставил Шэдоу в неловкое положение, вызывая у него всё большую панику. — Тогда я снова найду Изумруды, чтобы исцелить её! Чего бы это ни стоило! — А что она будет делать тем временем? Она не сможет пойти с тобой, если действительно так больна. Ты просто оставишь её одну? Запрёшь, чтобы ей больше никогда не причинили вреда? У Шэдоу дёрнулся глаз. Он становился всё злее, потому что знал: Соник прав. Не было никакой гарантии, что если он вернёт Марию, то её болезнь исчезнет. Она терзала всё её тело при жизни, причиняя боль и страдания, которые не должен испытывать ни один подросток. — Допустим, она вернулась и больше не больна. А что, если она вернулась уже не тем человеком? Изумруды Хаоса могут оживить её, но, возможно, она не будет той Марией, которую ты знал и любил. Она может даже не помнить, кто ты, — Соник отвернулся, поправляя ремень на гитаре. Шэдоу сжал кулаки. Ему совсем не нравилась эта мысль. Ни капельки. Представить Марию, которая уже не та улыбчивая, оптимистичная и замечательная девушка, которую он знал, — это сломит его. Он не мог так с ней поступить. — И даже если она вернётся без болезней, ты всё равно сможешь держать её на руках. Что ты будешь делать, когда она снова умрёт? — Соник оглянулся на него. Шэдоу безучастно уставился на него. Соник ждал ответа, но у Шэдоу его не было. По сути, Шэдоу был бессмертен. Он мог умереть от прямого ранения, но его регенерация была непревзойдённой. Он мог отращивать целые конечности. Он делал это и раньше. Не потому, что хотел. Мария была не такой. Она не станет бессмертной, когда он вернёт её к жизни. Даже если бы она не была больна, ему пришлось бы снова наблюдать за её смертью. Он не мог больше этого выносить. Боль, горе. Это было для него слишком тяжело и однажды. Как он должен был пережить все это снова? Соник наконец вздохнул и снова пошёл. — Понимаешь, о чём я? Это эгоистичное желание. Шэдоу постоял там ещё несколько мгновений, пытаясь сдержать слёзы, прежде чем догнал Соника. — Ты… ты, кажется, много об этом думал, — заметил он. Соник тихонько усмехнулся, взглянув на Шэдоу. — Я привёл тебя сюда не просто так. Я хочу тебе кое-что показать, — ответил он. Вскоре они наткнулись на небольшую беседку, увитую лианами и цветами. Соник побежал вперёд и зашёл внутрь. Шэдоу следовал за ним по пятам. Синий ёжик сел на белый мрамор и снял чехол от гитары. — Привет, мама. Я здесь. Я взял с собой Шэдоу. Шэдоу не понимал, с кем разговаривает, пока наконец не посмотрел вниз. Это был надгробный камень.

Алина Ёжик

Королева поп-музыки своего поколения

Известная активистка и защитница окружающей среды

Любящие мать и дочь

Пусть она покоится с миром.

Перед надгробием стояла рамка с фотографией четырёх ежей. Одного из них он узнал как молодого Соника. Ещё двоих, как он предположил, были его братьями и сёстрами. А посередине сидела красивая женщина с фиолетовой шерстью и улыбкой, которая, казалось, передавалась по наследству — той самой, которую Шэдоу так часто видел. Соник достал гитару, положил её себе на колени и посмотрел на Шэдоу. — На самом деле она похоронена не здесь. Её перевезли на кладбище в Пуэрто-Рико. Но я подумал, что это не соответствует её характеру, поэтому построил это место, — начал он, рассеянно перебирая струны гитары. — Моя мама была поп-звездой. Её любили очень многие на родине. Она была не только мега-знаменитостью — до такой степени, что её называли Королевой поп-музыки, — но и обладала самым большим сердцем в мире. Я научился сочувствию именно у неё. Она поддерживала бесчисленные благотворительные организации и даже основала свою собственную, чтобы помогать обездоленным сообществам. Она была очень общительным человеком и всегда старалась помочь тем, кто нуждался в помощи. Она была миротворцем, которая боролась за то, чтобы положить конец страданиям людей по всему миру. Моя мама была, без преувеличения, самым удивительным человеком, которого я когда-либо встречал. Соник покачивался вперед-назад, продолжая говорить: — Каким-то образом, несмотря на все это, она находила время для меня и моих брата и сестру. Она была лучшей мамой, о которой я мог только мечтать. Он на мгновение замер, чтобы собраться с мыслями. Шэдоу ждал, что он продолжит. — Но не все её любили. Как бы она ни старалась видеть хорошее во всех, её предали, — Соник перестал бренчать на гитаре. — Меня там не было, когда это случилось. Мне был 21 год, и я был на Тайване. Последнее, что она мне сказала, было: «Будь осторожен» — как будто это я нуждался в защите. Тогда я отмахнулся от неё, даже толком не попрощался и не обнял. А через три дня после начала поездки мне позвонила сестра Соня и сказала, что какой-то расист-придурок специально врезался в её машину. Я забронировал ближайший рейс домой, но не успел. Он откинулся назад, нежно поглаживая дерево гитары. — Я даже не успел попрощаться с ней. Я так долго испытывал боль. Никто не хочет терять маму, но я никогда не думал, что её не будет рядом, чтобы наблюдать за моими трудностями во взрослой жизни. Не будет на моей свадьбе. Не будет рядом, чтобы увидеть, как я передам ей всё, чему она меня научила. Я умолял и просил Наклза позволить мне использовать силу Изумруда Мастера, чтобы попытаться вернуть её или хотя бы вернуться в прошлое, чтобы попрощаться в последний раз. Но он отказал, — усмехнулся Соник. — Наверное, я обругал его больше, чем когда-либо в жизни. Но когда я перестал злиться, я наконец-то задумался об этом. Он снова посмотрел на Шэдоу. — Смерть придаёт нашей жизни смысл. Все мы рано или поздно умираем, а моя мама прожила каждый день на полную катушку. Она посвятила свою жизнь помощи людям и защите тех, кто не мог этого сделать сам. Поэтому я решил, что хочу продолжить это дело, раз уж она больше не могла. Боль никогда полностью не утихала, и я не ожидаю, что когда-нибудь утихнет. Но это хорошо. Напоминание о том, что она была важна для меня, и что я выполняю долг, который она больше не могла выполнить. Солнце наконец показалось из-за горизонта, окутав их своим великолепным оранжевым сиянием. — Марии больше нет, Шэдоу, но память о ней всё ещё жива в тебе. И единственное, что ты можешь сделать сейчас, — это помнить о ней и жить той жизнью, которую она для тебя хотела, — закончил Соник, снова взглянув на надгробный камень. Шэдоу никогда не знал, что Соник пережил подобное горе. Потеря матери, должно быть, была сокрушительной. Он даже оказался в той же ситуации, что и Шэдоу, — отчаянно желая увидеть свою маму в последний раз. Но он был прав. Шэдоу не мог быть эгоистом. Не мог тратить свою жизнь на погоню за призраками. Шэдоу наконец сел рядом с Соником. Он опустился на колени и положил руки перед собой на землю. Соник наблюдал, как Шэдоу поклонился и осторожно прикоснулся лбом к земле. — Миссис Алина, я прошу прощения за то, что причинил вашему сыну боль, пытаясь украсть у него изумруд. Я никогда не хотел разбить ему сердце. Я обещаю с этого момента вести себя лучше и больше не буду его предавать, — он поднял голову. — Я очень люблю Соника и хочу заботиться о нём до конца его жизни. Мне не следовало позволять своему горю мешать мне жить. Соник улыбнулся, когда Шэдоу выпрямился. Извинения были адресованы его маме, но Соник знал: на самом деле они адресованы ему самому. — Кстати, я тебя прощаю, — Соник наклонился к нему и снова заиграл на гитаре. — И я всё ещё люблю тебя. Я хочу оставаться твоим возлюбленным, если ты этого захочешь. Шэдоу кивнул. — Не думаю, что многие смогли бы закрыть глаза на всю эту историю с «международным преступником». Соник отмахнулся. — Ну да, некоторые из моих бывших были гораздо более жестокими. Однако, если уж мы собираемся это сделать, то у меня есть несколько условий. — Что угодно, — согласился Шэдоу, даже не успев понять, что он сказал. — Во-первых, никаких больше секретов, — сказал Соник. — Надеюсь, это была самая безумная вещь, которую ты от меня скрывал. Отныне я хочу от тебя полной честности, и в ответ я тоже буду абсолютно честен. — Я могу это сделать, — пообещал Шэдоу. Это было вполне реально. С Соником легко быть уязвимым. И если это гарантирует сохранение их отношений, он позволит себе быть полностью честным с другим. — И, во-вторых, я хочу, чтобы ты вернул Изумруды Хаоса. — …вернуть изумруды? — спросил Шэдоу. — Это единственное, что мне ещё нужно, Шэдоу. Мне нужно убедиться, что ты не собираешься использовать Изумруды в своих целях. Жёлтый я оставлю себе, но остальные ты должен вернуть. Особенно те, которые ты украл напрямую, — сказал он. — Ты можешь отдать их Блейз. Она будет знать, что с ними делать. — Я… — Шэдоу не думал, что сможет так поступить. Изумруды Хаоса объединили команду Дарк. Он регулярно использовал зелёный. И просить просто вернуть их? Что, если Блейз прикажет их арестовать, даже если он их вернёт? — Возможно, мне нужно поговорить об этом с двумя другими, — ответил Шэдоу. Соник кивнул. — Я понимаю. Но поверь мне, так будет лучше. — И тогда… мы сможем быть вместе? — неуверенно спросил Шэдоу. Соник улыбнулся, лениво прислонившись к Шэдоу и перенеся большую часть своего веса на его сторону. — Мы никогда не расставались, малыш. Сердце Шэдоу затрепетало от подтверждения. Это не был ультиматум. Соник давал ему время подумать, доверяя ему и надеясь, что он сможет сделать правильный выбор. Шэдоу лишь надеялся, что у него это получится. Вернувшись, пара вошла и увидела, как Руж и Омега аккуратно расставляют на место все книги, которые Омега вырвал из футляра. Они спорили о порядке их расстановки. — Нет-нет, будет намного лучше, если мы выберем цвета. Вся полка будет выглядеть просто великолепно! — НЕТ. НАМ СЛЕДУЕТ РАСПОЛОЖИТЬ ИХ В АЛФАВИТНОМ ПОРЯДКЕ ПО НАЗВАНИЮ. ТАК БУДЕТ ЛЕГЧЕ НАЙТИ КОНКРЕТНЫЕ КНИГИ, КОТОРЫЕ ОН, ВОЗМОЖНО, ЗАХОЧЕТ ПРОЧИТАТЬ. — Но это совсем не эстетично! — простонала Руж. Только тогда она заметила, что Соник и Шэдоу вернулись. — О, привет, парни. Соник, как ты предпочитаешь расставлять свои книги? Соник лишь рассмеялся над ними — словно всего час назад они не пытались украсть одну из самых ценных вещей в его доме. — Они и так были неорганизованы. Я разложил свои любимые книги в самых удобных местах. Честно говоря, ничего страшного. Я сам всё уберу, вам лучше идти домой, — он посмотрел на Шэдоу. — Вам есть о чём поговорить. — НЕТ. МЫ РАЗГРОМИЛИ ТВОЙ ДОМ, ПОЭТОМУ МЫ ЕГО УБЕРЕМ, — ответил Омега. — ТАКОЕ НАШЕ НАКАЗАНИЕ ЗА ПОПЫТКУ ОТНЯТЬ У ТЕБЯ ИЗУМРУД. Шэдоу вздохнул, пощипывая брови, пока Омега и Руж снова спорили.— Я им помогу. Или заставлю уйти. Одно из двух. Соник усмехнулся и легонько толкнул Шэдоу локтем. — Всё в порядке. Забавно наблюдать, как они с этим возятся. И… может быть… — он обнял Шэдоу за талию. — Пока они этим занимаются, мы можем подняться наверх и устроить второй раунд? Он спросил приглушённым голосом, притянув Шэдоу достаточно близко, чтобы прошептать прямо ему на ухо. Отчего Шэдоу ахнул и не смог сдержать смех. — Ты ненасытный извращенец, — Шэдоу слегка толкнул его, после чего Соник отпустил. — Ну же, детка, ты что, думаешь, я не подсяду на тебя после того, каким сексуальным ты был вчера вечером? — поддразнил его Соник. Он потянулся, чтобы шлёпнуть его по ягодицам, но Шэдоу вскрикнул и шлёпнул его по плечу. — Я… я сейчас с ними разберусь! А ты иди обратно в постель, или на работу, или чем бы ты там ни занимался в это время, — Шэдоу, топнув ногой, удалился прочь. Он пытался скрыть румянец на щеках, пока Соник злорадно хихикал над ним. Но отчасти его успокаивало то, что на самом деле между ними ничего не изменилось. Их отношения остались нетронутыми, несмотря на только что произошедшее. Возможно, Омега был прав с самого начала. Возможно, ему просто нужно было сказать Сонику правду.

***

— Отдать Изумруды?! Шэдоу, мы работали над этим всю свою карьеру! Ты не можешь ожидать, что мы просто так откажемся от того, что так упорно зарабатывали на кражу! — РУЖ ПРАВА. ТЫ УВЕРЕН, ЧТО ЭТО НАИЛУЧШИЙ ВАРИАНТ ДЕЙСТВИЙ? Шэдоу вздохнул. Он сидел на диване в их доме и рассказывал им в точности то, что ему сказал Соник. — Я знаю, это не идеальный вариант, но… — А как же Мария? — перебила его Руж. Шэдоу на мгновение застыл, закрыв глаза. — Я понял, что возвращение её к жизни не принесёт пользы. Именно смерть придала её жизни смысл. И хотя мне бы очень хотелось, чтобы это было не так, сейчас было бы неразумно её оживлять, — сказал он, снова открывая глаза. Руж оглядела его с ног до головы — словно у него выросла лишняя голова.— Что случилось с тем Шэдоу, которого я знала раньше? До встречи с Соником ты постоянно жаловался, что без него ты неполноценен и не сможешь нормально функционировать, если её снова не будет рядом. Шэдоу пожал плечами. — Полагаю, я… изменился? — ответил он. — Я сам до конца этого не понимаю, но после всего этого времени, кажется, я наконец-то начинаю двигаться дальше. Руж и Омега недоверчиво переглянулись. Они не верили, что Шэдоу действительно способен на такие перемены. Это было довольно безумное заявление. За более чем пятьдесят лет мотивы Шэдоу оставались неизменными. Он думал, что так будет всегда. Что ничего не изменится, пока он не вернёт Марию. Было так странно, как один синий ёжик вмешался во всё это. До него Шэдоу никогда бы не послушал никого, кто бы сказал ему, что воскрешение Марии — плохая идея. До него Шэдоу не волновали бы последствия. Он даже не подумал бы о них, лишь бы увидеть её ещё раз. До него Шэдоу даже не стал бы рассматривать возможность вернуть Изумруды из лучших побуждений. До него Шэдоу никогда бы не подумал, что способен снова любить. И теперь Шэдоу даже не мог представить, что за ним будет что-то ещё. Руж положила руки ему на плечи, и он поднял на неё взгляд, увидев её улыбку. — Рада видеть, что ты наконец-то выбрался из той депрессии, о которой ты постоянно говорил мне и Омеге, что это твоё состояние по умолчанию, — заметила она. — Похоже, Соник действительно вернул тебе немного счастья. — Простите?, — прорычал Шэдоу. — Я шучу, я шучу, — пошутила она. — И кроме того, я не думаю, что воскрешение людей входит в возможности Изумрудов Хаоса. Помнишь того парня, с которым я ходила на свидание? — Та ехидна? — спросил Шэдоу. — Наклз , — поправила его Руж. — Но он же из клана хранителей Главного Изумруда! Отец Изумрудов Хаоса и тот, кто дарует им всю их силу. Её глаза сияли, когда она рассказывала об этом. — Он обещал показать мне это, если отношения станут серьёзными. Я не переспала с ним на первом свидании, но подожди, пока у меня появится шанс перевернуть его мир! Он, по сути, передаст его мне, когда я с ним закончу! — Ладно, фу, — упрекнул Шэдоу, скрестив руки на груди и радуясь внезапному разряду обстановки. — Но мы разговорились об Изумрудах и их силе. Он такой болтун, что это просто очаровательно. Он так много знает о том, на что они способны, — проворковала она. — Он рассказал мне, что они могут превращать мысли в реальность. Это считается безграничной силой, но даже им приходится подчиняться естественным законам Хаоса. В людях Хаос не течёт, поэтому их, возможно, невозможно воскресить или даже исцелить с помощью их способностей. Ах. Плечи Шэдоу поникли. Значит, даже если бы он попытался вернуть её, это могло бы не сработать. Шэдоу представлял, как кричит в пустоту, пока Изумруды вокруг него разлетаются по планете. Получая в ответ лишь искалеченные трупы, потому что они просто не способны на такое. К счастью, он передумал. — ВОПРОС СНОВА В ТОМ, СТОИТ ЛИ НАМ ВООБЩЕ ВОЗВРАЩАТЬ ИЗУМРУДЫ, — ответил Омега. — ВСЯ ВЛАСТЬ В МИРЕ У НАС В РУКАХ. МЫ МОГЛИ БЫ СОТВОРИТЬ С НИМИ ЧТО-ТО ВЕЛИКОЕ. Шэдоу покачал головой. — Нет, это было бы неправильно. Даже если бы мы могли сделать с ними что-то хорошее, мы все равно остались бы теми преступниками, которые их украли, — вздохнул он, вставая. — Откуда ты знаешь, что нас не арестуют, когда мы их вернём? — спросила Руж, подняв бровь. — У меня есть план, — ответил Шэдоу. — В основном он заключается в том, чтобы проникнуть в дом принцессы Блейз и оставить Изумруды где-нибудь, где она их найдёт. С запиской: «Извините, от команды Дарк». Руж и Омега уставились на него. Шэдоу пожал плечами.— Думаю, это лучший способ вернуть их, не раскрывая своих личностей ради того, чтобы вернуть их. — Ты даже собираешься вернуть тот, который позволяет телепортироваться? — спросила Руж. После этих слов Шэдоу замолчал. Из всего, о чём он думал с тех пор, как они с Соником поговорили, это не входило в число того, о чём он задумывался. Его фирменный Изумруд выдал его в ту ночь. Камень, который заметил Соник и понял, что Шэдоу — часть команды Дарк. Он позволял Шэдоу делать то, что не под силу ни одному мобианцу, даже сверхсильному. Хотя энергия Хаоса была силой Шэдоу, Изумруд был тем источником, из которого он мог черпать её — словно из бесконечной энергетической ямы. Без него он уставал гораздо быстрее и не мог телепортироваться. — Я… я не уверен, — признался Шэдоу. — МЫ НЕ МОЖЕМ ВЕРНУТЬ ВСЕХ, КРОМЕ ОДНОГО. ОНИ БУДУТ ПРЕСЛЕДОВАТЬ НАС ВЕЧНО, ПОКА ПОСЛЕДНИЙ ОСТАНЕТСЯ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ, — отметил Омега. — Я знаю, я знаю, я просто… — У Шэдоу не было ответа на этот вопрос. Зелёный Изумруд — вот с чего всё началось. Именно он дал Шэдоу его миссию. Но эта миссия больше не была для него смыслом жизни. Так что же ему делать с тем, на что он так долго полагался? — Мне… возможно, мне нужно поговорить об этом с Соником, — признался он. — Может быть… он даст мне свой? Руж фыркнула. — Ты правда думаешь, что после всего этого он отдаст тебе свой Изумруд? — СОНИК, КАК ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ, ЗАКАЗАЛ ДОВОЛЬНО ШИКАРНЫЙ МОТОЦИКЛ ДЛЯ ШЭДОУ, — отметил Омега. — Это гипербайк, — поправил Шэдоу. Этот мотоцикл стал для Шэдоу метафорическим ребёнком. Он чрезмерно оберегал его и не позволял Руж или Омеге прикасаться. Хранил в гараже, чистил через день и, конечно же, сюсюкал с ним. Омега был вынужден хранить это в секрете после того, как однажды застал Шэдоу за этим занятием. Руж лишь вздохнула. — Ладно, ладно. Решать тебе, Шэдоу. Хотя мне и тяжело смириться с мыслью о расставании с моими драгоценными Изумрудами, это очистит наше имя. Особенно если мы больше не собираемся использовать их для воскрешения Марии. Шэдоу кивнул. — Спасибо что приняли моё решение. — Конечно! — Руж улыбнулась ему. — Это ты положил начало всему этому, мы будем с тобой до конца, красавчик! — ХОТЯ НАШИ ЦЕЛИ ТЕПЕРЬ ДРУГИЕ, МЫ ВСЕ РАВНО ОСТАНЕМСЯ КОМАНДОЙ, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО, — добавил Омега. — Знаешь что, я думаю, нам нужна вечеринка, только втроём. Мы вообще ничего не праздновали за всё время, что мы вместе, — Руж щёлкнула пальцами. — Омега, конфетти. Руки Омеги тут же втянулись. Он поднял их вверх и начал разбрасывать конфетти из отверстий, где должны были быть руки. Руж закричала от радости и захлопала в ладоши. Шэдоу позволил себе лёгкую улыбку. Возможно, всё было бы не так уж плохо, если бы они отдали Изумруды.