Что такое любовь?

      Все их встречи всегда были как можно дальше от дома Петра. Почему так? Это было удобно для них обоих. Никто не видел их, а значит было меньше шансов быть прилюдно осуждёнными. То они прогуливаются вдоль берега полюбившегося Петру озера, то вблизи живописных пейзажей бескрайнего поля, но в этот раз их встреча была не похожа на прошлые. Они решили прогуляться по лесу, причём как можно позже вечером. Это добавляло атмосферы, да и под вечер из дома незаметно ускользнуть было легче, чем, к примеру, утром.       С самого вечера прошлого дня парня сжигало изнутри давящее чувство страха, и одновременно с этим некое облегчение, при единой только мысли о Емельяне Ивановиче. Он совершенно не знал, как стоит вести себя рядом с мужчиной, который ему нравится. До этого он ещё ни разу не испытывал столь противоречивых чувств. В нём одновременно боролся взрощенный с детства его же отцом гомофоб и появляющееся при одном только взгляде на мужчину тёплое чувство внутри грудной клетки, прямо там, где громко бьётся сердце. Может, именно это чувство и называют любовью? Именно это люди вокруг чувствуют когда говорят о том, что любят кого-то? Но почему тогда все они так положительно отзываются об этом чувстве? Разве не болит у них сердце от панического осознания что они совершенно не знают, что делать рядом с любимым человеком. Как это – любить? Что для этого нужно делать? Как это показывать? Пётр не знал, а от не знания своего становилось ещё более тошно, чем уже есть и так. До этого парень ни разу никого не любил, а потому сравнивать ему было не с чем. Но чувства эти буквально разрывали его изнутри и как с ними справиться, парень не имел и малейшего представления. Рассказать обо всём предмету своего обожания? А если замеёт? Пристыдит? Если их встречи прекратятся, то у него уже не будет повода для жизни... Он, чёрт возьми, действительно был одержим им.       И сейчас, стоя на узенькой тропинке у каких-то кустов прямо перед тем самым лесом, его сердце заходилось в башенном ритме от переполняющих изнутри чувств и эмоций. Парень несколько раз подряд глубоко вздохнул, пытаясь восстановить загнанное дыхание. И так было перед каждой их встречей... Парень крутился на месте, пытаясь разглядеть своего любимого спутника вдалеке, но на горизонте так никого не появилось.       Через ещё какое-то время, до ужаса накрутивший себя внутри Пётр, так никого и не увидев, в отчаянии решил, что мужчина уже не придёт и, с распространяющимся в груди опустошением и раздирающей болью, направился в сторону своего дома, когда уже за его спиной раздался громкий окрик. В голосе человека, зовущего его, скользили нотки вины и нескрываемого беспокойства. Это он...       Парень в смятении обернулся и увидел бегущего к нему на всех парах мужчину, который путался в своём кафтане, запинался, почти падал. Это был Емельян Иванович. В руках у него был какой-то свёрток, который мужчина прижимал к себе так крепко, видимо, боясь повредить то, что было завёрнуто внутрь.       Только тогда, когда мужчина, весь запыханный, с красными от долгого бега и лёгкого морозца на улице щеками и совсем тёплой улыбкой на лице приблизился к нему на достаточно близкое расстояние, парень наконец разглядел, что было в этом свёртке. Цветы.       – Здравствуйте, ваше благородие! Простите, ради Бога, пришлось задержаться немного, в поисках вот этого... Это вам, кстати! – Емельян протянул опешевшему парню букет прекрасных лилий, перемешанных с васильками, завёрнутыми в давно пожелтевшую и помятую от времени бумагу. Но от этого букет не становился ужаснее или небрежнее, наоборот, выглядел ещё более прекрасным. И где он только достал эти замечательные растения? Не важно, главное – он пришёл, с приличным опозданием, но пришёл, и именно это грело душу Петра. Он нём не забыли, про него помнили и хотели сделать как лучше, – Давно ждёте? – продолжил, уже слегка нервно улыбаясь, Емельян.       – Я... – Пётр оторвал взгляд от подарка в своих руках, переводя его на мужчину напротив, что смотрел на него, ожидая ответа. Задумавшись, парень вообще не услышал прозвучавшего секунду назад вопроса, а потому лишь растерянно хлопал глазами, нервно кусая губу в надежде вспомнить или хотя бы понять, что у него спросили.       – Пётр Андреевич? С вами всё нормально? Можнет, вам нехорошо? Как вы себя чувствуете? – обеспокоено начал расспрашивать казак парня, подходя всё ближе к нему, уже собираясь положить свою руку на его плечо, когда Пётр слегка отстранился и, будто опомнившись, залепетал:       – Что вы, Емельян Иванович! Со мной всё хорошо, просто задумался немного... А... Позвольте мне такую наглость, не могли бы вы повторить пожалуйста первый свой вопрос?..       Мужчина не разозлился, наоборот даже улыбнулся. Той самой улыбкой – нежной, не выражающей никакого коварства, лишь искреннее веселье, что сопровождало этого человека на протяжении всей его жизни. Он смешно сощурил глаза, глядя на парня напротив и спокойно произнёс:       – Всё хорошо, Пётр Андреевич. Спрашиваю, давно ли вы меня ожидаете здесь?       – А... Нет-нет, совсем недолго! – подумав ссекунду и решив, что мужчине не обязательно знать всей правды, выдал Пётр.       – Ну и хорошо! Пойдёмте? – Емельян протянул парню согнутую в локте правую руку, предлагая схватиться за неё.       – Пойдёмте, – добродушно улыбнувшись, Пётр ухватился своим локтём за локоть мужчины, и они, начиная незамысловатый разговор, направились в сторону уже протоптанной тропинки в лес.       Прогулка их проходила даже более, чем хорошо. Они мило болтали о разных вещах, делились произошедшими с ними событиями за время недолгой разлуки, любовались окружающими их видами и даже немного дурачились, то кидаясь снежками друг в друга, то подскальзываясь на скользком снегу, пытаясь избежать попадания летящего снежного заряда в себя. Пётр заливисто смеялся, радуясь, что может хотя бы с кем-то настолько беззаботно себя вести. Настроение невольно поднималось, чему он, конечно же,был очень рад. Емельян Иванович тоже смеялся, наблюдая за радостным и любимым молодым человеком с благоговением.       Когда они прошли уже достаточное расстояние, на улице по-немногу начало становиться всё холоднее и холоднее, поэтому, развернувшись, мужчина с парнем под руку зашагали в обратном направлении, чтобы вернуться домой до полной темноты и отмерзания конечностей. К Петру вновь вернулись тревожные мысли. В груди громко и быстро заколотилось сердце, когда парень, немного заалев щеками и повернув голову в сторону мужчины, смущённо произнёс:       – Емельян Иванович, могу ли я задать вам не совсем обычный вопрос?       Ответ со стороны мужчины не заставил себя долго ждать. Он повернул голову в сторону парня, слегка наклонив её, так как Пётр был немного ниже, и добродушно произнёс:       – Конечно. Спрашивайте, ваше благородие, и я с удовольствием вам отвечу.       Парень помялся, закусил губу пару раз, глубоко вздохнул и почти шёпотом, сотрясаясь от нервной дрожи, которую никак не получалось унять, произнёс:       – Эм... Вы когда-нибудь любили кого-то?       Емельян перевёл на Петра странный взгляд и быстренько осмотрел его с ног до головы. Брови его нахмурились, лицо резко сделалось серьёзным, а затем с его стороны послышался слегка напряжённый голос:       – А к чему такие вопросы?       – Ну, просто... – замялся вновь Пётр и опустил глаза вниз, начиная руками в толстых и тёплых варежках теребить свёрток.       Он не знал, как ему ответить, что сказать, как на его слова отреагирует Емельян. Он даже, чёрт возьми, не знал, в какой момент вообще отважился на этот разговор. Внутри мысли не давали ни секунды покоя, навязчиво продолжая твердить о глупости его поступка. Парень старался заглушить их, но попытки его, мягко говоря, были тщетны. До тех пор, пока до ушей не донёсся бархатный смех:       – Да я же пошутил! Пётр Андреевич, будет с вас, ну чего ж это вы? Если вам так интересно, то да, любил. И люблю до сих пор, – на этих словах мужчина расплылся в мягкой улыбке, будто представляя перед глазами свою любовь, восхищаясь и любуясь ей.       – А, понятно... Спасибо, что ответили, – стушевавшись и сделав вид, что сердце только что не сделало один из самых болезненных в его жизни ударов, ответил с натянутой улыбкой парень. Что ж, видимо, этот мужчина ему не по судьбе, раз тот уже кого-то любит. И уж точно не Петра. Он ведь нормальный мужчина, ему нравятся женщины, а не как парню...       – Так, а действительно, чего спросили то? Небось, влюбились в какую-нибудь недоступную девицу и хотите попросить совета по привлечению внимания и охмурению? – мужчина лукаво улыбнулся, прислоняя ладонь ко рту, делая вид, что он глубоко задумался над своим предположением. А затем, перестав дурачиться, серьёзно произнёс, глядя прямо в глаза собеседнику: – Не эксперт я в этой теме, конечно, но придумать что-то можно...       – Постойте, Емельян Иванович!       – Да? Что случилось?       – Я... Не для этого этот разговор завёл.       В напряжённой тишине прошло не так много времени, прежде чем Емельян, как-то криво улыбнувшись, неуверенно начал:       – А... Ага... Эаэаэ, тогда, зачем вы у меня это спросили?..       – Ту такое дело... Эм... Емельян Иванович... – Пётр поднёс одну руку к своей шее и принялся нервно теребить свой тёплый, подаренный когда-то матерью шарф.       – Я всё ещё внимательно слушаю вас, ваше благородие. Что произошло? – мягко спросил мужчина, вновь склоняя голову вбок.       – Вы... Ну, это... Эм, ну... Вы меня... Привлекаете?.. – вышло неуверенно, очень неуверенно, даже несколько вопросительно. Будто Пётр спрашивал у мужчины, действительно ли это так, пусть тот вообще ничего не понимал.       Пауза, последовавшая после этих слов заставила сердце Петра бешено колотиться в ожидании ответа. Каким он будет, парень предположить не мог. Как минимум эмоции, которые отображались на лице Емельяна заставляли его сомневаться в своих предположениях. Сначала мужчина опешил и удивлённо взглянул на Петра, затем задумался, вновь прислонив руку к нижней губе и слегка наклонил голову в другой бок. С минуту простояв так, он заглянул в лицо парня с неким неверием вглазах и недоумением, начал:       – Что, простите? Пётр Андреевич, с вами точно всё в порядке? Что вы имеете ввиду, говоря, что я... Вас привлекаю?..       Это лишь усложнило задачу парню. Пришлось придельно ясно разъяснить то, что он чувствовал к мужчине. Он выдохнул, сжал свёрток в руке и начал говорить:       – Вы мне нравитесь. Не как друг. Вы привлекаете меня, как мужчина. Как человек, с которым можно разделить остаток своей жизни. Как человек, при взгляде на которого внутри всё трепещет. Я не знаю, чем это можно объяснить. Так ведь не должно быть, верно? – в его глах беснули слёзы, когда он поднял взгляд на Емельяна. Тот громко вздохнул, смотря на всё это, – Это неправильно. Это противоречит природе. Но я не могу, Емельян Иванович. Эти чувства сжирают меня изнутри. Мне так больно, когда я один... И даже когда я в компании кого-то, мне всё ещё больно. А с вами... – парень протянул руку в стороны мужчины, почти касаясь его груди. Емельян мягко схватил его руку и всё же прислонил к своей груди, при этом улыбаясь, – При одном только взгляде на вас моя тревога отступает на задний план, мне сразу становится так хорошо, внутри всё будоражит. Это чувство, что завётся любовью, буквально окрыляет меня, давая надежду на лучшее при одном лишь вашем присутствии, но в то же время становится ужасно грустно от того, что я вполне себе осознаю глупость своих мыслей. Вы же посчитаете это отвратительным. Вы же никогда не захотете быть вместе со мной. Вместе с мужчиной.. – закончил парень почти шёпотом. К тому моменту по его лицу уже градом катились слёзы, что никак не получалось остановить, как бы Пётр не старался.       В этот момент он, совсем опечалившись от своих мыслей, попытался отстраниться от Емельяна, но тот не дал и шагу в сторону сделать. Он притянул парня ближе к себе и прошептал тому почти в ухо:       – Ох, как же вы ошибаетесь, Пётр Андреевич...       В ответ он получил лишь тихое удивлённое "что", от чего сердце внутри при виде этого милого не верящего в действительность лица барина, затрепетало внутри лишь сильнее. Давно уж казак не испытывал подобных чувств; всю жизнь вокруг него война, бунты и жестокое кровопролитие, не терпящее любых других чувств, кроме хладнокровия и ярого гнева к своим врагам, а здесь... Окрыляющая любовь, развивающееся внутри тепло при взгляде на любимого человека и, конечно же, безграничное спокойствие в его компании. Ощущал он это далеко не впервые, но вновь почувствовать столь сильное влечение было приятно, и до безумия хотелось, чтобы барин прочувствовал то же самое. И видимо, тот уже чувствовал, судя по его сверкающим от плещущейся в них любви глазам.       – Именно с вами я и хочу быть... – вымолвил Емельян, почти не двигая губами, словно прошелестел, не желая портить этот прекрасный момент их редкого уединения.       – Но...       – С чего это вы решили, будто ваши чувства для меня ничего не значат? – прибавил он громкости своему голосу, чтобы Пётр точно понял, его мнение имеет вес, Емельяну его чувства не безразличны и он вполне себе может быть любим, – С чего вы решили, что я посчитаю их отвратительными? Вы не в курсе, но я-то чувствую то же самое... Вы прекрасны, Пётр Андреевич. Кто бы чего не говорил, только вы вправе выбирать того, кого будете любить. Чужие мнения не должны на вас влиять, забудьте о них и поступайте только так, как ваше сердце вам скажет. Чего вы хотите на самом деле? Просто задумайтесь и скажите.       – Я хочу быть с вами, Емельян Иванович, несмотря ни на что... – сказал парень, изображая искреннюю вежливость и выражая всю свою любовь и преданность, а в голосе столько сомнений, боли и надежды... Что же ему в детстве то наговорили, как же его запугали родители неправильностью мыслей о таких связях с мужчинами – с неким ужасом рассуждал про себя мужчина, решая, как можно убедить парня в том, что слова и мнение общественности сейчас ничего не решают, в отличие от его искренних чувств и желаний.       – Так, что же мешает? – мягко начал он, улыбаясь со всей своей возможной лаской, – Тем более, что наши чувства, как выяснилось ранее, взаимны.       – Я... Не знаю... – парень склонил голову, на что Емельян мягко перехватил его подбородок и вновь поднял его голову, заглядывая парню прямо в блестящие от слёз глаза и доброжелательно заговорил, шепча ему почти в губы:       – Давайте поступим так, ваше благородие: мы попытаемся быть вместе, но если внутри у кого-то что-то переменится и явно запротестует, то мирно разойдёмся, забыв обо всём хорошо?       – Хорошо, я согласен. Тогда, получается...       – Да, теперь мы с вами вместе. Вы рады?       – Безмерно, а вы?       – Безусловно.       – Получается, я могу вас... Поцеловать, да? – такая надежда зародилась в прежде блестящих глазах, что сердце мужчины вновь уколола игла некой вины (хотя тот и был ни в чём не повинен), потому он следом тихо шепнул Петру в покрасневшее в считанные секунды ухо:       – Конечно.       И Пётр придвинулся к мужчине, следом с добротой посмотрев ему в газа, поцеловал. Быстро, мимолетно, но так трепетно и нежно. Когда парень отстранился, мужчина притянул его к себе и крепко обнял, а затем их губы вновь сомкнулись в трепетном поцелуе, который пришлось в скором времени прервать из-за приближающихся откуда-то издалека криков. Как оказалось, это Савельич бежал к ним со всей своей возможной скоростью, гневно размахивая руками.       – Что ж это делается то! Что творится! Развращают барина моего! Ты, развратник, паразит эдакий! Да как тебе только не стыдно! Отойди он него, грешный! Пётр Андреевич, идите сюда скорее, он вам навредит. Вон, уже лапища свои на вас положил, каков наглец! – когда старик был уже в паре метров от них, Пётр вышел вперёд, заслоняя от разволновавшегося слуги своего новоиспеченного любовника. Казалось, тот готов был наброситься на Емельяна, как злостно у него раздувались ноздри и почти нервно дёргался взгляд при одном только виде мужчины.       – Не стоит, Савельич. Он не хотел ничего плохого, правда же? – парень обернулся назад, на что Емельян утвердительно кивнул головой.       – Чего это вы заступаетесь за него, барин? А он ещё и поддакивать вздумал! Тебя вообще никто не спрашивал, стой по стойке смирно, пока по роже не вмазал!       Пётр понял, что ничем хорошим этот диалог не закончится, потому, развернувшись к мужчине, тихо проговорил:       – Спасибо вам за прогулку, Емельян Иванович. Простите, что так получилось. Думаю, сейчас лучше разойтись по домам, а то Савельича сейчас действительно от гнева разорвёт... И спасибо за это, – парень приподнял руку со свёртком и кивнул на неё.       – Я рад, что вам понравилось. Ничего страшного. Встретимся здесь же через неделю, хорошо? – в ответ он получил утвердительный довольный кивок, – Вот и отлично. До встречи, – улыбнувшись, они развернулись друг к другу спинами и зашагали в нужном им направлении: Емельян – домой, Пётр – к своему слуге.       И всю дорогу до дома Савельич что-то недовольно бурчал себе под нос, не осмеливаясь это что-то сказать вслух барину. Видимо, не хотел испортить улучшевшееся наконец настроение Петра. Но подойдя вплотную к двери их скромного жилища, всё же решил озвучить несколько своих мыслей в лицо парню:       – И что же это получается, Пётр Андреевич? Кто он для вас? Неужто вы мужчину полюбили? А как же ваша невестка, а наставления вашего отца и матери? Что люди подумают, ей-Богу!       Выражение лица Петра не изменилось. Он всё также, робко улыбаясь, смотрел себе под ноги. Эти слова более не страшили его, как раньше. Не после уверений Емельяна про его полное право выбора любви. Не после тех прекрасных, навеки от печатавшихся в памяти поцелуев. Парень поднял голову и, посмотрев прямо в глаза слуги, с затуманенным от безграничных чувств сознанием, пролепетал:       – Он друг, Савельич. Хороший друг. Это не стоит твоего волнения, он мне вреда не причинит, уж я-то это знаю...