French touches

Париж — грация, искусство и элегантность, как казалось почти каждому туристу, любовь к Франции в большинстве случаев начинается именно с этого города. Ли Феликс не был исключением: с самого детства его что-то тянуло туда — вторая половинка души словно была спрятана между зданиями и архитектурными постройками. В комнате было множество вещей, связанных с этой странной одержимостью, книги в том числе. Несколько плакатов красовались на стенах, мини-версия французского флага под пленкой на столе, наклейки с атмосферой Парижа приклеены в разных местах по всей комнате. Город был изучен парнем по интернету от и до: создание, революции, мода, музыка, все, кроме языка. Раздражал тем, что многие звуки не были податливы в произношении, слова слишком сложные, непривычное построение предложений никак не запоминалось, ничего не выходило. Сколько бы попыток ни было сесть снова учить французский, все шло насмарку, поэтому и поступить туда шансов ноль, нужно хотя бы базовые знания языка, как требовали университеты, даже где обучение по программе на английском. Поэтому поступать — только один вариант — в своей родной стране, Австралии. И вот Ли сидит перед компьютером и ждёт, пока придет заветный список. Мелькают сообщения из группы: кто-то спорит, у кого рисунки были лучше, кто-то делится своими переживаниями, а некоторые уверяют всех, что точно поступят, и радуются раньше времени своей удаче. Губы искусаны от волнения в кровь, вредная привычка ещё с малых лет от которой теперь сложно избавляться. Наконец долгожданный список высветился на экране, открывать страшно, руки дрожат, страх снова не увидеть свою фамилию все больше накатывает, но все же нужно узнать. Глаза быстро бегают по строчкам, незнакомые имена сменяют друг друга, несколько раз пришлось перечитывать, чтобы точно убедиться, с каждой секундой все больше появляется горечи, слезы блестят в глазах. Не поступил. Второй год подряд не принимают, остаётся только сидеть, учиться упорнее, чтобы после снова пытаться что-то делать. Сколько бы он ни ходил по университетам со своими рисунками, везде был отказ. Отчаявшись, парень стал опускать руки. Чем же его работы хуже других? — единственный вопрос, который крутится в голове чуть ли не каждый день. Отец же говорил ему поступать на другую профессию, ведь архитекторы почти не востребованы, нужно много сил вкладывать, чтобы заметили нового человека в этой сфере. Много кто просто уходил не по специальности, потому что получались копейки в зарплате, а кого может устроить такой расклад? Но мечта за несколько лет превратилась в цель, были не важны уже нюансы, об всем этом он будет думать уже после, не сейчас. Безответственно и наивно? Даже очень. Когда он объявил своим родителям, они старались его вразумить множеством разговоров, но после просто смирились и старались как-либо помочь. В голове пронеслись все возможные слова, сказанные ранее про его решение, как теперь смотреть в глаза тем, кого он уверял, что в этот раз ему не откажут? Весь вечер парень провел в слезах, рассматривая свои рисунки, пытаясь понять ошибки. Капли с глаз приземлялись прямо на изображение, размазывая идеально ровные линии ручкой. Совсем скоро вернётся сестра, а потом уже и родители. Снова будет ругань, и снова он будет обвинен в неправильном выборе. Прошел уже час, а казалось, несколько минут, младший кутался в теплом одеяле, которое принесла Рейчел. Старшая постоянно заботилась о нем и понимала многое без слов, не нужно ей все подробно и точно объяснять, стоило только посмотреть на брата и обстановку в комнате, становилось все ясно. С самого детства Феликс не умел врать или скрывать что-то от нее и всегда мечтал быть таким же сообразительным и так же хорошо понимать людей. На удивление, все прошло спокойно, родители были непривычно тихие, узнав о ситуации, просто пожали плечами, что-то точно не так. Вечером следующего дня все встало на места. Мать зашла в комнату, на лице была то ли грусть, то ли спокойствие, ее тихий голос нарушил тишину: — Я поговорила с твоей тётей, она готова принять тебя к себе на год. Мы видим, как тебе интересен Париж, поэтому думаю, за год ты сможешь разобраться там во всем и пробовать подать документы в университет Франции. Это твой последний шанс, провал — идёшь на врача. Если, конечно, ты хочешь отказаться жить с тетей, то скажи, завтра уже нужен точный ответ. Легкий поцелуй в щеку обжёг кожу, сразу же после него последовала мягкая улыбка, Феликс улыбнулся в ответ и наконец-то остался один в своей комнате, со своими мыслями и рассуждениями. Слишком долгожданная новость, ему открыли возможность остаться в Париже хоть на всю жизнь! Даже если не получится, этот год обещал быть лучшим. Совсем не пугало незнание языка, то что там у него не будет какого-либо общения с ровесниками, вряд ли кто-либо хочет заговорить с иностранцем на языке, который не является родным или достаточно понятным. Все это затмили мысли о атмосфере города, его красоте, великолепии. Ответ был очевиден — "да". Обсудив все, оказалось, что родители давно обдумывали это решение, но не хотели отпускать молодого неопытного парня одного в неизвестный им город, хотелось оставить сына рядом подольше, но больше нельзя было поддаваться собственному эгоизму и переживаниям. Все было решено, билеты взяты на субботу, наверное, этих шести дней было мало на полное осознание решения, но сейчас это никого не волновало. Неделя пролетела слишком быстро, множество тактильности от младшей сестры, как будто она уже успела соскучиться, несмотря на то что парень был почти каждый час рядом с семьёй. Один день Феликс отдал другу, но скорее его можно было отнести в разряд "знакомый", ведь никто не говорил о переживаниях, не было близкой связи, просто прогулка и пустые разговоры, которые после забудутся. Чемодан удалось собрать всего за несколько часов, сложно было решить, какую одежду лучше подобрать для этой страны, там был своеобразный вкус, хоть и похож на американскую моду, все это немного отличалось от австралийского менталитета. Только благодаря книгам стало более понятно, что лучше брать, а что оставлять, не обошлось и без споров. Рейчел хотела, чтобы тот взял больше теплой одежды, мама сувала какую-то более пляжную одежду, а Оливия покушалась забрать себе некоторые худи. Только глубокой ночью, примерно в два часа, все разошлись по комнатам, и парень наконец-то смог самостоятельно сделать выбор и сложить необходимое. Конечно же, как-то случайно туда попала любимая мягкая игрушка и шарф, который занимал достаточно места, его было нежелательно брать, но хотелось, чтобы любимая вещь была при нем. Вылет был вечером, все было по классике: много прощаний, пожеланий и несколько улыбок. Предстояло семь часов полета до Лондона, а после — уже рейс в Париж. Первый час в самолёте шёл ужасно долго, было нечем заняться, просто оставалось сидеть и рассматривать города, над которыми пролетают. Дальше все было проще, сонливость накрыла с головой, в итоге закрыв глаза сразу же пришел сон. Сегодня толком не удалось поспать, поэтому сейчас организм просто не выдержал. Разбудило его касание к плечу: девушка рядом решила разбудить, чтобы оповестить, что уже скоро они будут на месте. Ее тонкие пальцы задержались непривычно долго, несколько секунд Феликс смотрел в голубые глаза незнакомки, после оба неловко отвернулись. Девушка слегка покрылась румянцем, внешность красивая, и с этим не поспорить, но было что-то отталкивающее: глаза были словно пустые, жизнь иссякла. Желание убедиться в этом разгоралось все сильней, но пришлось остановить себя, ведь вдруг возникнут неправильные мысли. В Лондоне пришлось ждать своего рейса больше двух часов, самолёт по каким-то причинам перенесли. За это время удалось нормально поесть в ресторане рядом с аэропортом, а также поболтать с официантом, который оказался уж очень приятным собеседником. Посетителей почти не было, чуть ли не каждый обходил это место под предлогом: «Это возле аэропорта, по любому цены завышенные». Лететь до Парижа отсюда было всего полтора часа, все время прошло в скуке и уныние, лениво посматривая в окно на огни города. Парня встретили с распростёртыми объятьями, тетя жила одна с котом, на окраине города. Район там не самый приятный: крысы бегали сами по себе, прямо по жилому комплексу, грязно, везде мусор, в некоторых переулках стояли палатки людей без определенного места жительства. Тут было удобнее всего, ведь в центре бы уже отвезли в отдел полиции. Это не удивляло, он был готов к подобному, ведь почти в каждом источнике информации упоминали про то, что если отъехать от центрального Парижа, то словно попадешь в другой мир. Двухкомнатная квартира, в которой будет располагаться Феликс, была уютная, кот совсем не побоялся нового человека, ходил кругами, обнюхивая новые ботинки, появившиеся рядом с обувью хозяйки. Интерьер в бежевых цветах больше имел наклон к жёлтому, расцветка животного будто была выбрана сюда. Рыжий, и лапы как с носками — белые. Знакомство с родственницей прошло комфортно, расслабленно. Было приятно слышать французский акцент в английской речи, мурчащий, ласкающий, — одно удовольствие. Все слова очень просты и понятны, иногда предложения путались во временах, построении. За окном небо стало расцветать яркими цветами, встречая первые лучи солнца. Ли остался спать на диване, в гостиной. Уговорам лечь на кровать он не поддался, не хотелось доставлять дискомфорт и оставить спать хозяйку дома в гостиной. Режим дня сбился из-за того, что вчера сильно засиделись за разговорами. На удивление, женщина даже приготовила ему обед, она старалась заботиться о нем как о сыне, похоже, совсем от одиночества замучилась, хоть о ком-то теперь можно позаботиться кроме домашнего животного. День был наполнен разговорами, они вместе даже сходили в магазин. До парня не совсем доходило понимание, как такую прекрасную женщину мужчины обходили стороной. Ее внешность была вполне обычная, заметная асимметрия только придавала индивидуальности, кудряшки до плеч с серебристыми прядками красили Жульен, все в ней приятно и тепло. Загадка, похоже, навсегда останется неразгаданной. Дома, раскладывая продукты, случайно под руку попался чек, цены удивляли, было очень дёшево, и на вид свежо, наверное, из-за неблагополучной репутации района приходилось снижать цены, чтобы хоть как-то привлечь людей жить здесь. Вечером — несколько минут разговора с семьёй, а остальное время потрачено на построение новых архитектурных зарисовок на бумаге. Тетя с восхищением смотрела на работы племянника, восхваляла его и одну даже попросила повесить себе как плакат. Это не могло не поднять настроения и даже привело за собой смущение. Оставшись под ночь в компании листа и карандашей, нахлынуло вдохновение. Рыжий устроился на чужих коленях, восприняв это как лучшая лежанка, заснул. Карандаш скользил по бумаге под линейку, штриховка получалась лучше, чем когда-либо. На белоснежном листе начало вырисовываться набросок, из которого потом будет целый рисунок. Потеряв счёт времени, с этим мир сузился до одного занятия. Единственное, что иногда отвлекало, — это движение на коленях, смена позы или просто слабая вибрация от мурчания. Вскоре потребность в банальных вещах напомнила о себе, глаза начали уже сами закрываться при любом удобном моменте, поэтому пришлось сложить все на места и лечь. Правда единственное, что забыл, — убрать лист со стола в папку к рисунками. Первое, что встретило после пробуждение, — грязные следы на столе, кошачьи лапы. Бросившись к листу, он обнаружил несколько отпечатков на своей работе, они шли наискосок и почти задевали основную часть. Всеми возможными словами прокляв наглеца, пришлось раздумывать, как можно исправить безобразие, но уже донёсся мягкий голос с кухни, приглашающий на завтрак. Сегодня в планах стояло посещение знаменитых достопримечательностей, но, похоже, придется перенести все на завтра, ведь сейчас нужно исправить творение маленького художника. Ушло больше часа на раздумья, разные наброски в блокнотах с предположениями, что подойдёт больше под всю композиции. Выбор пал на цветущие ветки сакуры, японская тематика отлично комбинировалась со стилем парня и его чертежом. Несколько часов были потрачены на реализацию, вот уже не осталось грязи, только прекрасные цветки прям над зданием. На удивление, Жульен не беспокоила, только разговор во время приема пищи, остальное время женщина была занята своими делами, а парень своей страстью. Наконец-то выбравшись из дома в центр, первым делом стояло посещение одного заведения, оттуда до Эйфелевой башни всего несколько остановок на общественном транспорте. Единственное, что приводило в ступор, — что каждый человек одевается совершенно по-разному, никого не осуждали за выбор одежды. Обычно, читая раздел «мода Франции», везде было одно: один стиль у людей, строгий, которому придерживается каждый, но наяву все было совершенно по-другому. Сколько ещё похожего вранья он прочитал? Сегодня, похоже, для себя он найдет ещё много разных, удивляющих вещей. Кофейня была совершенно обычная. Встретила привычной белой мебелью, которая красовалась чуть ли не в каждом заведении, она ничем не отличалась от всех тех, которые когда-либо посещались молодым человеком. Любимое кофе — латте — было совершено другого вкуса: молоко непривычно вкусовым рецепторам и кофе более горькое, но он уже заплатил, пришлось забрать бумажный стаканчик. Осталось надеяться, что хотя бы сигареты привычные для себя он сможет найти. Не сильно популярные места были отложены на другие дни, ведь уже время тянулось к вечеру, поэтому на остальное просто бы не хватило времени, сейчас цель стояла дойти до Эйфелевой башни, прогуляться по знаменитой улице, посмотреть на то, о чем мечтал годами. Общественный транспорт тут был не из приятного: множество людей толпились и жались друг к другу, прикосновения в любом виде были противны Феликсу, не считая объятья сестер, поэтому сейчас для него поездка превратилась в ад. Хотелось верить, что здесь не всегда так, просто сегодня судьба смотрела не в его сторону. Ещё несколько минут — и наконец-то свежий воздух без духоты и прижимающихся тел. Произошедшие события за сегодня ничуть не помешали насладиться тем, к чему так долго шел парень. Наконец-таки перед ним красовалась великая постройка, которая привлекала взгляд к себе даже с высоты птичьего полета. Три яруса с переплетением царственно возвышались, картина, представшая перед глазами, вызывала детский восторг, удовлетворение и возникло необъяснимое чувство свободы. Скоро должны были включить освещение, а после, в определённое время, — мигание белых точек, звёздочек, сменяющих друг друга, приводя за собой восхищение. К сожалению, дождался Ли только оранжевой подсветки, которая выделяла каждую не замеченную ранее черту. Ехать на такси с центра до окраины вышло дороговато, но так было безопаснее, таксист, видя туриста, сразу же завысил цену. Поездка выдалась не из лучших: косые взгляды в зеркало на сидящего сзади, полные осуждения, не пойми из-за чего. Назло всему, лифт ещё оказался сломан, пришлось шесть этажей подниматься через усталость, на последних ступеньках сил уже не оставалось. День, полный ходьбы, напомнил о себе: тяжесть в ногах тянула пасть на колени, хотелось сесть и расплакаться от всего произошедшего: то кофе горькое в кофейне, на которую было возложено множество ожиданий, то деньги упадут прямо в лужу, из-за чего пришлось выкинуть несколько долларов, то в общественном транспорте мерзкие касания и множество других нюансов. Единственное, что успокаивало душу, — это одна маленькая исполненная мечта, грела изнутри и давала мотивации. За ужином тетя все говорила про леди его возраста, нахваливала ее, говорила про прекрасную внешность, которая завораживает с первого взгляда, и только через несколько минут пришло понимание, что ему сватают кого-то. Феликсу только и оставалось растерянно кивнуть, а после уйти спать. На утро, конечно же, разговор благополучно стёрся из памяти. Следующие две недели прошли прекрасно: каждый день по утрам — занятия по изучению языка, что давалось довольно сложно, но важность его изучения была понятна, выходило с учителем намного легче, чем раньше самостоятельное обучение. По вечерам — рисование, чтобы подтянуть уровень и уж точно иметь какой-то шанс. Учительница попалась одна из лучших, многое поправляла в чужих работах и объясняла каждую мелочь, моментами могла раздражать, но после осознание, что без этого не поступить, успокаивало. Прогулки по достопримечательностям и уютным кофейням были наполнены комфортом и лёгким чувством, которое словно освобождало от бремени. Идеального латте пока найдено не было. Наведываться в свободное время в разные туристические места, чтобы сполна насладиться Парижем, стало чем-то обыденным, но, как казалось, это не могло наскучить. В один из таких дней, явившись домой, его встретила тетя с непривычно ласковой улыбкой и, после, подхватив под руку, провела на кухню. Стоя на пороге комнаты, уставившись на нового человека, совсем не было предположений, кто перед ним. Только после подсказки женщины дошло: та самая девушка, которая присутствовала в рассказах Жульен. — Приятно видеть вас, Ли Феликс, я Катрин, — промурлыкала девушка. Произношение каждого слова на английском было наполнено лестью, и от настолько мягкой тональности голоса начинало тошнить. Имя ее было довольно популярное для 2000-х годов, встречалось оно среди детей и подростков уж очень часто. Изначально молодой человек путал это имя с Кэтрин, но после разобрался в правильном произношении. С тем, что она красива, было нельзя поспорить: челка и длинные каштановые волосы идеально выпрямлены, острые черты лица, пухлые губы, накрашенные розовой губной помадой, что сразу бросились в глаза. Акцент всего макияжа был сделан именно на глаза, большие, чуть прищуренные карие глазки, у нее были особые сходства с лисой. За ней, наверное, выстраиваются толпы парней, чистая французская внешность безумно прекрасна. Было в этой красивой обёртке что-то отталкивающее, не могло быть все так радужно. Сев на стул рядом, он продолжал рассматривать девушку, стараясь понять, что не так, ведь его интуиция никогда не подводила. Завязался разговор, хозяйка квартиры отошла, оставив их наедине. Было очень некомфортно, ради приличия приходилось отвечать на вопросы. Владение английским у француженки поражало: акцента практически не было, не считая некоторые звуки. После начался какой-то цирк на взгляд Ли. Встав, она демонстративно тянулась к верхним полкам, от чего кофта задиралась, обнажая тонкую талию, бедра охватывали джинсы клёш. Уронив ложку, за которой и тянулись тонкие пальцы, Катрин нагнулась так, чтобы выставить напоказ задницу. От абсурда всей ситуации оставалось только прикрывать глаза и кусать и так уже измученные губы, опять раздирая старые раны до крови. Начиная молить всех возможных богов, чтобы это поскорее закончилось. Только рыжий питомец веселил: постоянно бросался на штанину чужачки, один раз ему даже удалось поцарапать нежную кожу, от чего на белых носках появилось красное пятнышко. Гостье не очень понравились подобного рода покушения, поэтому она иногда ругала кота по французски. Когда его пытались убрать, начинал шипеть и сильнее цепляться за ткань. Но, к сожалению, смеяться было нельзя, нужно иметь уважение и произвести правильное впечатление. Единственное, что нашлось привлекательное в этой особе, — это харизма, лицо передавало эмоции лучше, чем слова. С ней в удовольствие было разговаривать, наверное, только под алкоголем. В ее заднем кармане завибрировал сенсорный телефон, не у каждого такой можно было встретить, если учитывать Австралию, но тут такие мелькали часто. Корпус был бордовый с лотосом сзади, украшенный ещё несколькими веточками с цветами, незамысловатый лёгкий рисунок сразу же привлек молодежь. Почти у каждой девушки появился такой, в разных расцветках. У Феликса же телефон остался дома, он забыл такую важную, как казалось, вещь. Через некоторое время он приобрел похожий на прошлый телефон, пришлось заново восстанавливать контакты. На прощание девушка потянулась обнять парня, за ней уже приехал отец. Хрупкое тело прижалось к нему, чужая рука скользнула к ягодицам, вкладывая в задний карман брюк что-то. Девушка отстранилась и бросила на прощание пару слов, подмигнув новому знакомому. Прикосновения от нее ощущались как что-то противное, в тот момент было желание оттолкнуть и ударить за такие повадки. Единственное, что останавливало, — это присутствие тети рядом. В комнате, развернув записку, обнаружилась дата, число и место: через три дня, вечер пятницы, возле одной из улочек, чуть ли не в конце центра города. Феликс бывал там уже однажды: посещал собор Парижской Богоматери, который оказался невероятно красивым, и оправдал все речи о себе. После, зайдя на местные улицы, удалось найти хоть какую-то остановку транспорта. Блуждая в поисках, он и видел эту улицу, поэтому и адрес оказался знакомым. Иди или нет? Сложный вопрос: проводить время в компании этого человека — моральные пытки, наполненные пошлостью и отвращением. Нужно было развеяться, а после уже обдумывать что-либо. Сон — лучшее решение всех проблем, не зря же говорят в народе: "утро ночи мудренее". Посидев с блокнотами ещё несколько минут, хотелось уже лечь в объятия теплой кровати. На столе все так же лежал листок с незамеченной работой. Смотря невооружённым глазом, простой человек бы счёл как законченное творение, но душа желала больше деталей, рыжий только помог этой картине, его проходка создала ту сакуру, на которую теперь опирались многие детали, храм в азиатском стиле с европейскими примесями имел свою четкость, но требовал больше внимания к себе: несколько переплётов на черепице крыши, озеро, в котором виднелось отражение, развивающееся потоком, и ещё многое другое. Слишком сухо, это выглядело сейчас. Теперь уже была понятна ошибка, почему так много отказов, раньше все было бездушно, не закончено, мало деталей и уж слишком банально. Новая учительница помогала в нахождении правильного стиля у каждого ученика. От Феликса требовалось больше плавности, мягкости, не нужна была только одна четкость, слишком сильная пунктуальность и была одной из ошибок. Бессонница накрыла с головой, было очень много мыслей разного характера, которые иногда били под дых. Единственным спасением сейчас показалось вернуться к зависимости. Выбравшись на балкон с пачкой сигарет, недавно купленной здесь, прохладный воздух слегка развивал белоснежные волосы. Чтобы закурить, пришлось сделать несколько попыток: то зажигалка не с первого раза включится, то ветер выбьет из пальцев сигарету. Наконец, втянув едкий дым, пришлось заново привыкать к этому ощущению. Два месяца в завязке прошли мучительно, если брать время, когда начинало трясти и организм жаждал снова ощутить никотин, желание было почти непреодолимым, но сила воли и гордость спасала, сон заглушал желание, утром все утихало. Сейчас просто хотелось забыться, другого выхода не видно, по-другому парень будет съеден своими же мыслями, тревожностью, чувствами. На улице ни души, можно сполна насладиться одиночеством в такой атмосфере. Все то что последовало до этого улетучилось, больше не осталось головной боли от множества мыслей. Теперь только спокойствие и никотин, который ласкал сердце и прожигал лёгкие. Сейчас жалеть о том, что снова взялся за зависимость бесполезно, может чувство вины перед собой нахлынет позже. Сигареты медленно убивали, а также желание быть чистым и свободным. Поэтому и было принято решение завязывать. В подростковом возрасте взяться за них от переизбытка всего стало ошибкой, первая влюбленность была прокурена и потушена в пепельнице, его первая любовь научила курить, подобрала пачку подходящую Феликсу по вкусу, а так же и находила деньги чтобы обеспечить парня запасом этой дряни. Звёзды сегодня были ярче обычного как казалось, красивые но не очень понятно где какое созвездие, было бы интересно послушать про легенды и научиться видеть их, но времени на изучение новой темы не было. Тем более сейчас в приоритете стояла архитектура, задали нарисовать собор в готическом стиле, задания было сложное даже для тех кто выучился на специальность архитектора, но учительнице казалось плевать на это. В блокнотах нашлось несколько идей и зарисовок, но все они не давали полной картины и вдохновения, слава богу дали на выполнение месяц. Могли продлить срок сдачи, если видели что многие не укладываются в даты. Плохо нарисовал — дополнительные занятия на выходных, когда три раза в неделю уже стояли занятия. Такой расклад и график казались пытками, по этому мотивация хорошо нарисовать поднималась. Начало уже светать, небо стало больше близким к темно голубому, а где то вдалеке виднелся ярко жёлтый. Третья сигарета оказалась в пепельнице. Она была и раньше тут, но ей никто не пользовался похоже, куплена только для декора. Главное чтобы тетя ничего не обнаружила, а точнее не зашла на балкон пока следы оставить тут. Впечатление о себе портить не хотелось, да и привычка не соответствовала той ангельской внешности, которую сразу же замечали люди. Опираясь на нее сразу же начинали строить ложные ожидания и надежды на характер. Одежда полетела на ближайший стул, чуть ли не сразу рухнув на кровать. Сон пришел совершенно незаметно, без привычных раздумий и тревожности. Рядышком где то свернулся мягкий комок шерсти, создавая больше тепла.