Золотая истина: «Немецкую проблему решай по-испански»

— Стань моим парнем.  Интересно, а как вообще правильно начинать разговор на подобную тему?  *** Конечно, он не собирался ничего делать.  Исаги отбросил эту бредовую идею в мусорку, прямо к «листу ожидания» возможных кандидатов на роль его фиктивного парня. То есть —  заслуженный разряд «неисполнимо». Стоило просто поспать. Бачира ведь постоянно нес какую-нибудь чушь, предлагая абсолютно сумасшедшие идеи. Да и в принципе, Йоичи в этом вопросе стоило прислушаться к кому-нибудь, кто умел мыслить более логично и рационально. К Куроне, например. Точно. Сто процентов.  И все же, как только затылок коснулся мягкой простыни, словно кипятком, в голове забурлили мысли.  «Не будь дурачком, Исаги. Я же знаю, что кроме меня ты никому не нужен» Такая мерзкая гадкая ложь. Михаэль врал всегда: своему парню, команде, общественности. Возможно…(Частично) Кайзер был прав. Только вот оставался вопрос: а разве Михаэль был нужен Исаги? Йоичи нуждался лишь в себе самом, жаль что немец этого не видел.  «Может быть настала пора перестать молчать и наконец-то доказать…?» — промелькнуло вспышкой в мыслях.  А самое страшное, что чем больше Исаги думал об этом… Тем сильнее убеждался в правильности столь безумной идеи.  Почувствовал и шанс того, что он был просто ослеплен фанатизмом и чересчур серьезным настроем отомстить, но как будто бы… Это все имело смысл.  Во-первых, Иглесиас был иностранцем, они ведь действительно познакомились незадолго после расставания с Михаэлем, и пусть мало, но неплохо общались во время пребывания Исаги в Испании. Да — их связывала всего одна встреча, но Йоичи и не был нужен кто-то слишком очевидный для зрителей.  Разумеется — то, что никто не знал об их с Банни знакомстве играло только на руку.  В таблице Менделеева официально существовало сто восемнадцать элементов. Но никогда не стоит забывать про самый главный, который так помогает в повседневной жизни — элемент неожиданности.   Тот самый, что нужен для реакция окисления или более известной как: «Горение нервов Михаэля Кайзера» Во-вторых, Банни просто превосходно вписывался во все необходимые критерии. И не то чтобы Исаги как то идеализировал испанца, это ведь не его вина, что Иглесиас действительно был таким.  Успешный, талантливый, красивый, а главное — с более-менее чистой репутацией.  Йоичи не мог вспомнить ни единого скандала с участием Банни. Даже о его расставании с Итоши Саэ в прессе писали, хоть и с ноткой конфликтности, все же инцидент был не самый громкий.  (Хотя Исаги слышал об этой истории лишь вскользь и никогда особо не интересовался. А с чего бы вдруг?) Вроде как они «остались друзьями», но Йоичи прекрасно знал (по опыту), что именно значила эта фраза.  В конце концов абсолютно тоже самое говорил и он после разрыва с Кайзером.  *** Таблица с плюсами и минусами заполнялась с невиданной скоростью. Столбик «за» рос на глазах, все больше вытягиваясь в длину, обновляясь новыми «в-четверых», «в-пятых», «в-шестых». А вот строка с тезисами «против» пребывала в стагнации: помимо «это безумие» и «как вообще о таком можно попросить», у Исаги аргументов не нашлось. 

«Испанский сектор, если что, находится на третьем этаже» — бросил Бачира будто невзначай, легко подмигивая. 

Черт возьми! Исаги точно потерял контроль над своим телом, ведь, казалось, сама судьба кричала ему на ухо о решении всех его проблем и, держа за руку, вела прямиком к комнате сто девятнадцать.  *** На улице дул холодный ветер, но даже это не смогло хоть как-то отрезвить Йоичи. (Разговаривать в комнате он не решился, вытащил испанца сразу на балкон в коридоре)  Он хмуро глядел на белые волосы и крестовидный шрам, будто бы это все происходило не в реальности, а в какой-то стереотипной комедии, где Исаги ни в коем разе не мог быть главным героем. Исключительно зрителем.  — Ну так что? — Банни чуть опустил голову в бок, вопросительно смотря на японца.  (Ну… А вот теперь)  Исаги вдохнул побольше морозного воздуха и твердо отрезал:  — Стань моим парнем.  Как жаль, что в мире не существовало «пособия для чайников, о том как правильно предлагать начать (фальшивые) отношения». Исаги бы точно прикупил себе экземплярчик. А может и карманную версию, дабы на всю жизнь запомнить, в какой мере это может ужасно ощущаться.  Только через пару секунд, когда Банни приоткрыл рот в удивлении, повел челюстью немного в бок и распахнул глаза… До него наконец дошло насколько же абсурдно всё это должно было выглядеть со стороны. Холод на балконе жалил шею. Бибиканье машин и гул ветра стали единственными звуками, что хоть как-то разбавляли повисшее молчание между ними.  Вдруг Иглесиас усмехнулся, будто отмирая от шока, совершенно не воспринимая происходящего. Оглянулся. Снова посмотрел на Йоичи, приоткрыл рот, явно намереваясь что-то сказать, и сразу же закрыл. Опять усмехнулся. Покачал головой, и медленно произнес:  — Что?  «Он точно считает меня сумасшедшим» — пронеслось в голове, но Исаги был не из тех, кто сдается на пол пути. Скрестив руки, он продолжил:  — Наверное, я неясно выразился. Стань моим парнем. — японец сглотнул, пытаясь добавить своему голосу больше серьезности. — На время.  Йоичи надеялся, что запоздалое разъяснение уменьшит неловкость, но Банни, казалось от такого дополнения удивился еще больше.  — А-э…?  Изумленный взгляд, неловко поджатые губы — Йоичи знал, что звучал как кретин.  — Я понимаю, у тебя много вопросов.. — Исаги уже намеревался сказать «позволь мне все объяснить», но ему не удалось. Банни его перебил. — А почему на время?  Вот теперь настала очередь Йоичи по-настоящему удивляться..  — А-эм.. Ну..? Потому что.. Эм? — слова действительно выбили японца из колеи.  Хотелось воскликнуть: «Это единственное, что тебя волнует?!», но Исаги сдержал эмоциональный порыв. Не стоило грубить (на данный момент единственному) достойному кандидату на должность временного спутника.  — Просто так нужно… — собравшись, Исаги было хотел начать разъяснения заново, но его снова опередили. — А, ну хорошо. Давай. «Чего нахуй?» — повисло неозвученное, так дальше в голове начался обратный поток: «Не груби - не груби - не груби».  — Постой..! Я ведь.. О господи, блять…. — Йоичи прижал в переносице два пальца, пытаясь хоть как-то удержать происходящее под контролем.  Возможно здесь вступило то самое «в-седьмых» из списка (почему-то) плюсов. Банни был просто до ужасного непредсказуем. Иногда говорил абсурдные неуместные вещи, вызывая мурашки. Жуть. Именно этот человек сказал ему неправильное название блюда в кафе смеха ради.  Именно он, мило улыбаясь, косвенно пожелал Исаги смерти.  И именно он, так внимательно слушал рассказы Йоичи о футболе, а в итоге оказался одним из лучших нападающих в мире.  До тошнотворного загадочный, но именно поэтому — идеальный вариант.  — Я ведь еще не объяснил ситуацию.  Лицо Банни оставалось абсолютно нечитаемыми, морозило холодом: равнодушный взгляд, натянутая улыбка и простое:  — Окей. Тогда может зайдем ко мне? А то ты так дрожишь, не хотелось бы, чтобы мой парень отморозил себе ноги или типа того.  От такой резкой прямолинейности Исаги впал в ступор. Хотелось напомнить, что он пока что «не-его-парень» и таковым быть не собирался, а лишь только на время.  Но реально окоченевшие пальцы дали знать о себе легким жжением в ногах, так что возражать не приходилось. *** — Погоди… Давай повторим все еще разок… — Иглесиас развел ладони в стороны, будто бы реально пытаясь вникнуться в весь «план задач». — То есть ты… Хочешь, чтобы я побыл твоим парнем… — Фальшивым парнем. — отрезал Исаги.  «Сколько раз я еще должен его исправить, чтобы он понял, что это просто договор?» — Да-да, я помню. — Банни лишь отмахнулся. — На время?  — Абсолютно точно. — Исаги кивнул. — На время. — и оперся спиной о стенку позади себя. Иглесиас кивнул, издал протяжное «Хм…»  Йоичи начинал волноваться, хоть виду и не подавал. Он уже был даже готов сказать, что может заплатить за предоставляемые услуги, но вдруг испанец отвесил:  — Я согласен.  Что?  Чего?  Как?  Так быстро? Так легко?  — Ты даже не выслушал условия до конца. — Йоичи от безрассудности этого парня хотелось просто ударить себя по лбу. Он вообще понимал, о чем шла речь?  Иглесиас неуверенно усмехнулся:  — «Условия»? Про великий «план мести»? Звучит забавно, особенно когда ты произносишь это с серьезным выражением лица. — Иглесиас улыбнулся, как-то небрежно и слащаво.  Все внутри сжалось.  — Называю вещи своими именами. — Йоичи равнодушно пожал плечами.  «Нельзя показывать слабости. Неси чушь, но главное не подавай вида, что это чушь. И тогда — все поверят тебе» — девиз Бачиры неожиданно всплыл в голове. Кто ж знал, что Исаги придется прислушаться и к нему…  День последования советам Мегуру какой-то ей богу. — Говоришь так… Словно мы заключаем сделку.  Иглесиас повторил движение японца, будто высмеивая: также облокотился на стену и скрестил руки на груди.  Йоичи старался не обращать внимания, приподнял бровь и проговорил: — А разве это не она самая?  Все действительно было простым уговором: они оба получали для себя выгоду. Банни мог сколько душе угодно бесить Итоши Саэ, а Йоичи — Михаэля Кайзера. Честный договор без утаек. Просто и надежно. Но даже при том, что Исаги обозначил все преимущества для обеих сторон, Банни будто специально концентрировал свое внимание не на главном.  — Ну… Это, конечно, странно. Но, если тебе удобно, давай называть это так.  — А-эм… — Исаги вздохнул, явно неожидая столь быстрого достижения цели. Неловко поправил челку, собрался с мыслям и продолжил уже снова твердо. — Отлично. А теперь — еще один глубокий вдох. — Правила. — выдох.  *** Наверное, он должен был быть благодарен судьбе за то, что с Банни не возникло практически никаких проблем. Вероятно, испанцу действительно симпатизировала идея поквитаться с Итоши-старшим, а возможно и Михаэлем тоже.  (Исаги прекрасно заметил, как морщился Банни при упоминании фамилии немецкого ньюгена)  Но оно и понятно — Кайзер бесил абсолютно всех.  — Начнем с временнóго промежутка. Зная Михаэля, потребуется не более двух недель, чтобы вывести его из себя. Если учесть еще время, за которое мы будем только убеждать его в правдивости наших отношений… — Исаги нахмурился, примерно прикидывая цифры. - Трех недель станет вполне достаточно.  На листке появилась черная надпись на английском, но неожиданно Банни спросил с каким-то странным возмущением в голосе: — Так мало? Ты серьезно думаешь, что этого хватит?  А вот этого Исаги предугадать никак не мог. Сначала даже не поверил собственным ушам, вскинул брови и обернулся на испанца:  — А разве нет?  А в голове: «Что с тобой не так, чел…» Иглесиас снисходительно улыбнулся, отошел чуть назад и присел на кровать.  — Ну разумеется. Если мы хотим по-настоящему действенного результата, то необходимо как минимум два, а то и три месяца. Саэ, например, не так уж и легко вывести на эмоции, а особенно на… Как ты сказал? «Раздражение»? — испанец тряхнул шевелюрой. — Наша задача — убедить абсолютно всех в этой фикции… Это стоит большого количества усилий.  Исаги нахмурился еще больше:  — Я не смогу обманывать всех настолько долго.  Вернее было сказать — «не собирался»  — Тогда.. — Банни наигранно призадумался, и через секунду растянул губы в улыбке. — Эта затея изначально обречена на провал. Автоматически стало жутко от интонации собеседника. Но Исаги вида не подал.  Йоичи вновь глянул на лист, а затем на испанского ньюгена. — Почему ты настолько категоричен?  — Потому что знаю, о чем говорю. Чтобы ложь стала достаточно убедительной, ей нужно время на укоренение. Хм… Вот представь! — Банни поднял вверх одну ладонь, следом — вторую. — Мы начинаем встречаться, объявляем о «серьезности отношений», и всё дела… И тут раз! — Он хлопнул. Йоичи невольно вздрогнул. — Уже через две недели все обрывается. Слишком подозрительно и… очевидно. Неплохой аргумент. Очень неплохой.  И как бы Исаги не хотелось признавать, но в чужих словах присутствовало зерно истины.  — Два месяца это много. «Саэ действительно не станет воспринимать всерьез столь маленький срок. А если мы не сможем заставить его ревновать, то Банни не будет никакой пользы от этого контракта.» — пронеслось в голове.  Исаги закусил губу, но все таки вывел чернилами на бумаге «Срок действия: до конца марта». Если учесть, что сейчас был самый разгар января.  Большой отрезок времени.  Банни вскочил с места, подошел к столу, видимо чтобы посмотреть на надпись.  Йоичи серьезно добавил: — Так пойдет?  — Вполне.  — Что дальше?  Исаги тяжело вздохнул, прикусил кончик ручки, и произнес:  — Самое долгое — приготовься.  ***

Условия делового соглашения о фиктивных отношениях между Исаги Йоичи и Банни Иглесиасом. 

Правило номер один: «Абсолютное не разглашение. Ни одна из сторон не имеет права рассказывать о сделке кому-либо» 

Банни удовлетворенно кивнул, и почему-то Исаги даже не сомневался в его честности. 

Правило номер два на удивление предложил и написал уже сам Банни: «На людях вести себя исключительно как парочка. Заставлять верить в эти отношения абсолютно всех.»

На секунду Йоичи задумался о странной формулировке, но заострять внимания не стал. Вполне логично и адекватно, иначе как бы они заставили всех остальных действительно поверить в правдивость их союза? 

Правило три: «Сохранять нейтральность чувств: Не влюбляться в друг друга» 

— Серьезно? А это еще зачем? — Банни нахмурился и недоумевающе оглянулся на Исаги. Казалось бы, абсолютно нормальный вопрос… Но в голове у японца тут же стрельнули слова, пролетели красной тряпкой перед быком: «Кроме меня ты никому не нужен»  Неужели Банни настолько не испытывал симпатии к нему?  Не то чтобы это как то задевало, в конце концов, такая расстановка вещей была очень даже неплохой — никакой драмы и слез.  (Они ведь были не в слащавой комедии, а жили реальную жизнь.)  Но все же… Мысль о том, что Банни даже не предполагал подобный вариант развития событий била по самолюбию.  Йоичи, комментировать это не стал: ограничился недовольным цоканьем и тактично промолчал.  Ему было плевать — это просто контракт. Не более.  Подобный он заключал, поступая в «Блю Лок». Почти на таком же ставил подпись, давая согласие на участие в «Лиге Неоэгоистов». И абсолютно тоже самое подписывал для в тренировочного лагеря перед чемпионатом “U-20”. Простая временная формальность.  Они еще долго спорили насчет пунктов: Исаги сидел за столом и, скрипя зубами, то зачеркивал, то переписывал какие-то «непонятные или ненужные моменты», а Банни стоял сверху за его спиной и все тыкал в написанное пальцем, говоря: «А это зачем?», «А вот это почему нельзя?», «Что это значит?» (Йоичи очень хотелось добавить пару пунктов о «резких появлениях за спиной» и «никаких странных шуток с неправильными названиями блюд», но Банни наотрез отказался их соблюдать) «Ладно…»  Закончив, Исаги чувствовал себя словно выжитый лайм: вымучено и подавлено, еще и с кислым соком вместо лимонада.  — На этом всё. — Он устало выдохнул. — Контракт вступает в силу с этой же минуты. — То есть, теперь ты мой парень… или типа того? — неожиданно, до странного невинно, задал вопрос Иглесиас.  — Фальшивый парень. Фальшивый. — уже почти по слогам произнося заветные два слова, говорил Йоичи.  «И почему с этим парнем настолько сложно?» Банни только усмехнулся: — Да-да, точно.  — Ага. — повысило молчание. Они продолжали смотреть друг на друга, и Йоичи стало не по себе. — Ну я пойду тогда.  — А? В красных глазах горела недосказанность. Но Исаги успешно проигнорировал это. Нужно было поскорее убраться к себе в комнату, дабы не наткнуться случайно на одного очень неприятного немца-бывшего. Проблем и так было по горло.  Они распрощались, но чувство, будто все вышло слишком просто не покидало Исаги всю дорогу по пути в номер. 

Бесплатный сыр — только в мышеловке. 

А значит варианта два: либо ты уже в ловушке, либо кто-то отравил сыр.