Может больше чем друзья

Двадцать четвёртого Хэ Сюань упрямо и методично перетряхивал свои владения. Три часа — только на то, чтобы собрать всё по углам: записки, подати, клятвы и мелкие коробочки с долгами, которые, казалось, никогда не кончатся. Он запихивал всё в сундук особый — не простой а бесконечный . В обычный и часть долга не влезала бы , как ни старайся. Это было хорошо и плохо одновременно — хорошо по тому что долг когда нибудь кончится, плохо по тому что он отдаёт свои накопления.

***

Наступило двадцать пятое. В облике Мин И, повелителя земли, он явился на небесный праздник: чиновники в ряду, лампы, речи, полушёпот и ритуальные улыбки. Едва он подошёл — к нему тут же подбежал Ши Цинсюань, сияющий, как всегда. — Мин-сюн, привет! С наступающим! — воскликнул он, весь в радостном возбуждении. — Спасибо, — ответил Хэ Сюань самым ровным тоном, каким только умел. — Что нужно? Ши Цинсюань будто не услышал монотонности в голосе и торжественно вынул кувшин вина. — Я хотел поздравить! — обрадовался он и тут же налил бокал Мин И. Хэ Сюань взял, отпил — вино было терпким и сладким, как праздники у людей. На официальную часть он почти не смотрел: Лин Вэнь читала речь о заслугах и порядке, о том, как важно чтить традиции — слова, что ходили по залу, как эхо. Хэ Сюань слушал лишь фоном и методично вычислял тех, кому стоит напомнить о своей власти. Через пару часов церемонии закончились, и он ушёл — не торопясь, спокойно, словно и не присутствовал вовсе.

***

Двадцать шестое он начал с обхода подчинённых. Все (стражи и управляющие) отчитались — всё в порядке, дела сделаны, порядок соблюдён. Он проверял, не потому что не доверял, а потому что любил видеть порядок: чёткие строки, ровные печати, лица, что не ищут оправданий. Потом Хэ Сюань отправился напоминать людям о себе по-старому — не для забавы, а чтобы никто не рассчитывал на халяву. Он прошёлся по прибрежным деревушкам: плохие дороги, дым из печей, люди, перекрывающие глаза в надежде, что это не их день. Он отобрал то, что нужно было взять (не жадно, но с деловой точностью) съел пару деревушек. Пойманных нарушителей он привёл в порядок ( убил ) — не для казни, а чтобы на примере показать: кто попытается ступить на его море — встретит свою смерть, и это будет законом. В столице он сделал то же самое: несколько строгих линий на воротах, пара приказов — и люди снова знали пределы дозволенного. Его сообщения расходились: «Не лезьте в его море — умрёте», и в этих словах было столько же деловой ясности, сколько угрозы. К вечеру Хэ Сюань вернулся уставшим, но с чувством выполненного долга. Он проверил ещё раз список — мелкие пункты вычёркнуты, главное осталось на своих местах. Дело шло по плану, и это успокаивало.