Red ropes

𝜗℘

Флинс сидел на вершине своего маяка, ноги свисали с края каменного парапета, и рассеянно покачивал фонарём. Внутри, среди мерцающего холодного синего пламени, покоился тот самый кристалл, сердце Рерира, которое он нашёл после очередной зачистки аномалий Дикой Охоты. Тогда, несколько лет назад, это был просто любопытный артефакт, странный и притягательный. Флинс положил его в фонарь, не особо задумываясь о последствиях. Любопытство — проклятье его рода, хоть он и старался выглядеть как обычный, пусть и меланхоличный, хранитель маяка. Ветер донёс знакомый запах проклятья и тьмы. Флинс даже не повернул головы, он знал, кто приближается. Рерир. Лунный Мститель. Один из Пяти Грешников Каенри'а, чьё тело было разорвано и рассеяно по Нод-Краю, превратившись в Дикую Охоту. А его сердце... его сердце теперь было здесь. Поначалу их встречи были почти предсказуемыми. Рерир был слаб после своего расчленения, а Флинс легко отбивался, используя свет фонаря. Несколько раз он даже побеждал мстителя, отбрасывая его прочь. Это была необходимость, не более. Защита его поста. Своих обязанностей. Но время шло. Рерир становился сильнее, собирая по кусочкам свою рассеянную сущность. А Флинс... Флинс слабел. Бездна в Нод-Крае разъедала даже его. И постепенно баланс сил начал смещаться. Но случилось кое-что ещё. Флинс начал замечать странные вещи. Когда Рерир был близко, когда его красные руки, сотканные из проклятья и ярости, тянулись к нему из теней, фонарь отзывался особым образом. Кристалл внутри пульсировал. Словно пытался ответить на зов своего хозяина. Любопытство взяло верх. Флинс начал экспериментировать втайне, между своими обходами кладбища и редкими беседами с жителями. Сначала просто наблюдал за резонансом. Потом попробовал направить свет определённым образом, усилить связь между сердцем и его владельцем. А потом... потом он понял, что может сделать больше. Он мог перехватить эту связь. Перенаправить и...использовать. Сегодняшний вечер начался как обычно. Тени сгустились у подножия маяка, и из них материализовался Рерир, огромная фигура, бледная кожа, белые волосы до плеч, розовые глаза со щелевидными зрачками. Чёрные бинты обматывали его лицо, оставляя открытым лишь правый глаз и нос. Больше бинтов на торсе, руках, обнажая мускулистую грудь и участки кожи с розово-красными пятнами энергии. Поверх бинтов красовалась чёрная броня с золотой отделкой, рваный багровый плащ. Красные руки уже тянулись вверх, к вершине башни, где сидел Флинс. — Верни... моё сердце... — голос мстителя был низким, искажённым, полным одержимости. За все эти годы Рерир думал только об одном. Вернуть то, что было отнято у него. И Флинс стал центром его проклятого существования. — Снова вы, господин Рерир, — Флинс спрыгнул с парапета, легко приземлившись. В его голосе не было ни страха, ни раздражения. Только мягкая, вежливая отстранённость, что всегда была ему свойственна. — Ваша настойчивость достойна уважения. Красные руки метнулись к нему, но Флинс уже поднял фонарь. Свет внутри вспыхнул, не просто ярко, а особым узором, сложным переплетением, которое он оттачивал месяцами. Кристалл сердца откликнулся мгновенно, и импульс побежал по невидимым нитям связи. Красные руки замерли в воздухе. Задрожали. А потом медленно, словно сопротивляясь невидимой силе, развернулись. К своему хозяину. Рерир не успел даже осознать, что произошло. Его собственные руки, проявление его силы, его ярости, его проклятья, схватили его самого. Опутали. Прижали к холодным камням у основания маяка. Шок был настолько силён, что на мгновение заглушил даже одержимость. Это было невозможно. Его сила... она не могла... — Сюрприз, — Флинс спустился по спиральной лестнице, его шаги были тихими, почти неслышными. Фонарь продолжал мерцать в его руках, отбрасывая причудливые тени на стены. — Ваше сердце хранит связь с вашей силой. С каждым её проявлением. А когда оно находится в моём фонаре... скажем так, оно отвечает мне охотнее, чем вам. Он присел рядом с поверженным мстителем, изучая его с детским, искренним любопытством, что прорывалось сквозь учтивую маску. — Чем сильнее вы сопротивляетесь, тем крепче ваши же руки держат вас. Забавная ирония, не так ли? Рерир рванулся, и красные руки сжались туже, впиваясь в его броню. Ярость затопила его разум, не просто ярость поражения, но ярость предательства. Его собственное тело. Его собственное сердце. Всё обернулось против него. — Ты... — голос прорвался сквозь бинты, искажённый и полный ненависти. Флинс наклонил голову набок, его движения были плавными, почти танцующими. Что-то менялось в его манерах. Вежливость оставалась, но за ней проступало нечто другое. Что-то более первобытное. То, что он так тщательно скрывал от остальных. — Знаете, что я понял? — голос его стал тише, в нём появилась странная нотка. Не угроза, а что-то более непредсказуемое. — Все эти годы вы гнались за мной. Не могли думать ни о чём другом. Только я. Только ваше сердце. Только месть. Кристалл в фонаре пульсировал в такт биению сердца, и Рерир чувствовал этот ритм где-то глубоко внутри, эхо того, что было частью его. — А я просто отбивался. Выполнял свой долг. Мне было... любопытно, но не более того, — Флинс поднялся, начал медленно кружить вокруг своей добычи. — До сегодняшнего дня. Что-то сместилось в его движениях. Стало более целенаправленным и хищным. Природа, которую он прятал под маской меланхоличного хранителя маяка, начала проявляться во всей своей тёмной красоте. — Сегодня я впервые за долгое время почувствовал... азарт, — слово прозвучало почти с удивлением. — Не просто любопытство. Я почувствовал жажду. Жажду взять.. Удержать..и присвоить. Он остановился, присел на корточки перед Рери, их лица оказались на одном уровне, несмотря на огромную разницу в размерах. — Вы сделали меня центром своего мира. Своей одержимости. И знаете что? — улыбка Флинса стала совсем нечеловеческой, в ней было что-то древнее и опасное. Истинное лицо того, что пряталось за вежливостью. — Одержимость заразна. Он щёлкнул пальцами, и красные руки дёрнулись, потащив мстителя вверх по каменным ступеням. Рерир сопротивлялся, пытался призвать больше силы, но каждая попытка только усиливала хватку, сердце в фонаре откликалось на его призыв и тут же обращало силу против него самого. Флинс шёл впереди, напевая что-то на старом языке, который помнил времена до людей. Его движения были лёгкими, грациозными, но в них читалось предвкушение. Комната на вершине маяка была круглой, с высокими окнами, сквозь которые лилось слабое свечение ночных звёзд Нод-Края. Фонарь Флинс подвесил к потолку, и тот начал медленно вращаться, отбрасывая движущиеся тени на каменные стены. Свет его стал ярче, интенсивнее, и кристалл внутри пульсировал всё быстрее. Красные руки прижали Рерира к полу, распяли, сделав его беззащитным. Флинс обошёл вокруг него, изучая, словно художник изучает холст перед тем, как начать работу. — Вы огромный, — заметил он почти задумчиво, откинув напускную вежливость. — А я такой маленький по сравнению с вами. Обычные люди бы сказали, что это невозможно. Что я не смог бы... — он сделал паузу, подбирая слова, — ...совладать с вами. Но хорошо, что я не совсем обычный, верно? Он опустился на колени рядом с мстителем, провёл ладонью по его броне. Красные руки повторили движение, лаская там, где он указывал, исследуя контуры чужого тела. — У меня есть другие способы уравнять шансы. Рерир попытался что-то сказать, но Флинс приложил палец к чёрным бинтам на его лице, заставляя замолчать. — Тише. Вы так долго хотели быть ближе ко мне. Хотели получить своё сердце обратно. Ну что ж... — его глаза блеснули в свете фонаря, — ...вы получите близость. Только не ту, что ожидали. Его руки, изящные и проворные, нашли застёжки на броне Рерира. Красные руки помогали, срывали, разрывали, обнажали то, что скрывалось под металлом и кожей. Каждое движение было методичным и неспешным. Флинс не торопился. Как никак у них была вся ночь. Броня упала на пол с глухим звуком. Бинты на торсе остались, но они открывали больше, чем скрывали. Например его мускулистая грудь, или розово-красные пятна энергии Бездны на коже, следы того, через что прошёл Рерир. — Красиво, — прокомментировал Флинс, проводя пальцами по открытой коже. — Ваши шрамы. Ваша сила. Всё это... — он склонился ближе, — ...теперь моё. Он оседлал огромное тело под собой, и разница в их размерах была почти комичной, крохотная фигурка на исполине. Но сила фонаря уравнивала всё. Красные руки держали Рерира неподвижно, а свет становился всё ярче, заполняя комнату, превращая её в странный, почти нереальный мир. Флинс провёл ладонями по груди мстителя, медленно спускаясь ниже. Его прикосновения были лёгкими, почти небрежными, но каждое оставляло след. Он изучал и дразнил. Когда его пальцы добрались до края тёмных штанов Рерира, мститель дёрнулся, но красные руки прижали его сильнее. — Не смей... — прорычал Рерир. — Сука... отпусти меня... — Не сопротивляйтесь, — прошептал Флинс, расстёгивая застёжки. — Это только сделает всё... сложнее для вас. Штаны были сняты, обнажая всё. Рерир лежал полностью беззащитным, распятым собственной силой перед тем, кого он преследовал так долго. Флинс на мгновение замер, разглядывая добычу. Потом его руки скользнули вниз, обхватили, сжали основание. Рерир выгнулся, рычание вырвалось из-под бинтов. — Твою мать... — прошипел он сквозь зубы. — Я убью тебя... разорву на части... гребаное исчадие... — Чувствительный? — голос Флинса звучал почти мечтательно, пока его пальцы двигались, медленно, дразняще. — Хорошо. Я хочу, чтобы вы чувствовали каждое мгновение. Он продолжал ласкать, менял темп, то замедляясь до мучительной нежности, то ускоряясь. Тело Рерира предавало его, отзывалось и напрягалось, дрожало под прикосновениями. Тысячи лет одержимости, охоты и ярости.. ничто из этого не подготовило его к такому унижению. Флинс наклонился, его губы скользнули по обнажённой груди мстителя, зубы прикусили, оставляя след. Красные руки держали Рерира неподвижно, пока Флинс медленно целовал, кусал, метил каждый сантиметр кожи. — Скоро, — прошептал он между поцелуями. — Но сначала я хочу, чтобы вы умоляли. — Пошёл ты... к чёрту... — выдохнул Рерир, но его голос уже дрожал. Его рука снова обхватила член Рерира, двигаясь быстрее, настойчивее. Большой палец скользнул по головке, размазывая влагу. Мститель содрогнулся, его дыхание стало рваным. — Вот так, — Флинс улыбнулся, чувствуя, как тело под ним напрягается, приближается к краю. — Почти... И остановился. Рерир застонал от разочарования, его бёдра дёрнулись, ища продолжения, но красные руки держали крепко. — Сука... чёртов... ах... — слова срывались в стоны. — Ещё нет, — Флинс облизнул губы. — Я сказал.. умоляй. Он снова начал двигать рукой, медленно, мучительно медленно. Подводил к краю и останавливался. Снова и снова. Рерир корчился под ним, проклятия сменялись рычанием, а рычание в свою очередь сменялось на что-то отдаленно напоминающую мольбу. — Пожалуйста... блядь... пожалуйста... — наконец вырвалось из-под бинтов, едва слышно. — Что? — Флинс наклонился ближе к его лицу. — Я не расслышал. — Пожалуйста... чёрт возьми... — громче, отчаяннее. — Продолжай уже... ублюдок... — Хороший мальчик, — Флинс улыбнулся той самой нечеловеческой улыбкой. Его свободная рука потянулась к собственной одежде, расстегнула, освободила себя. Потом он взял руку Рерира, одну из тех красных и призрачных, направив её вниз, к входу мстителя. — Приготовьте себя для меня, — приказал он, и красные руки послушно двинулись. Сначала призрачные пальцы осторожно сдвинули чёрные бинты с нижней части лица Рерира, обнажая рот. Флинс наблюдал с любопытством, как два пальца красных рук скользнули между губ мстителя, надавили на язык, собирая слюну. Рерир попытался отвернуться, но остальные руки держали его голову неподвижно. — Не сопротивляйтесь, — прошептал Флинс. — Это облегчит процесс. Смоченные пальцы извлекли изо рта и потянулись вниз, к входу. Призрачные пальцы проникли внутрь Рерира, растягивая. Мститель выгнулся, его тело сопротивлялось и принимало одновременно. Собственная сила нарушала его самым интимным образом, под руководством того, кто украл его сердце. — Мать твою... ах... проклятье... — Рерир закусил губу до крови, пытаясь сдержать звуки, что вырывались помимо воли. Флинс наблюдал, его дыхание участилось, глаза потемнели от желания. Когда он решил, что достаточно, красные руки отступили, раздвинув бёдра Рерира шире, делая его ещё более открытым. — Теперь, — прошептал Флинс, устраиваясь между расставленных ног. Несмотря на разницу в размерах, несмотря на всю абсурдность ситуации, когда он начал входить, тело Рерира приняло его. Магия фонаря, сила сердца, что-то древнее и необъяснимое делало возможным невозможное. Флинс двигался медленно сначала, давая обоим привыкнуть. Потом быстрее. Жёстче. Его маленькие руки впились в бёдра Рерира, ногти царапали кожу. Красные руки держали мстителя распятым, заставляя принимать каждый толчок. — Чувствуешь? — дыхание Флинса сбилось, вежливость окончательно исчезла. — Твоё сердце бьётся в моём фонаре. Твоя сила служит мне. Твоё тело... — он толкнулся особенно жёстко, заставляя Рерира застонать, — ...тоже теперь моё. Он не знал пощады, не знал усталости. То, что пряталось под маской культурного джентльмена, наконец вырвалось на свободу, больше никаких человеческих ограничений.. Флинс брал Рерира снова и снова, методично, безжалостно, с азартом, что копился годами, сам не зная об этом. Его рука снова обхватила член мстителя, двигаясь в такт толчкам. Слишком много. Слишком интенсивно. Рерир не выдержал. Его тело содрогнулось, разрядка прокатилась волной, вырывая из него крик, что эхом отразился от стен маяка. Флинс почувствовал, как мускулы вокруг него сжались, и это толкнуло его за край. Он вогнался в последний раз, глубоко, и замер, изливаясь внутрь, помечая, присваивая окончательно. Тишина опустилась на комнату, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Красные руки наконец растворились, отпустив Рерира. Флинс остался внутри ещё немного, наслаждаясь близостью, обладанием. Когда он наконец выскользнул, то остался сидеть рядом, изучая своё творение. Рерир лежал неподвижно, его тело было покрыто следами: царапинами, укусами, отметинами, что останутся надолго. Флинс поднял фонарь, снятый с потолка, и любовался игрой света вокруг "сердца" Рерира. — Знаешь, — сказал он тихо, возвращаясь к более формальному тону, но без прежней дистанции, — я думал, что любопытство.. это всё, на что я способен. Что вежливость и скрытность, это все что мне нужно. Но ты научил меня кое-чему новому. Ты научил меня.. жадности... Он наклонился, провёл пальцами по чёрным бинтам на лице неподвижного мстителя. — Спасибо за это. И не думай, что можешь уйти. Твоё сердце все ещё у меня. Твоя сила тоже под моим частичным контролем. А твоё тело... — лёгкая улыбка тронула его губы, — ...оно знает теперь, кто хозяин. Рерир не ответил. Возможно, не мог. Возможно, не хотел. Годы охоты закончились вот так, не триумфом мстителя, а его полным и абсолютным поражением. Флинс поднялся, подошёл к окну. Маяк стоял на краю света, между мирами, и отсюда открывался вид на бесконечные туманы Нод-Края. Первые лучи слабого рассвета начали окрашивать горизонт. Флинс обернулся, посмотрел на Рерира, всё ещё лежащего на полу, и что-то мягкое промелькнуло в его взгляде. Не сожаление. Не вина. Просто... принятие того, что он есть на самом деле. — Добро пожаловать домой, — прошептал он в пустоту. — Мой мститель. Фонарь в его руках ярко вспыхнул, словно отвечая. Одержимость породила одержимость. Охотник создал охотника. И теперь они оба были связаны крепче, чем когда-либо могли представить..