-Я же обещал

Чану кажется, что он скоро отключится. Пот градом катится по всему телу, дышать уже нечем, а звёздочки перед глазами долго не уходят, из-за чего он жмурится сильно. Вся спина ужасно печет от множества укусов и мелких синяков, но Чан не обращает на это внимания, взвыв от нового, болезненно-приятного тока по всему телу. Пальцы сокращаются от этого движения, и судорожно скользят по ровной поверхности, пытаясь зацепиться, удержаться хоть за что-нибудь. К сожалению, в их квартире стены без единого изъяна, и он скулит жалобно, не зная, что делать, как не упасть. Снова толчок, громкий вскрик, и Чан подаётся вперёд, неосознанно стараясь уйти от прикосновений. За это ему тут же прилетает сильный шлепок по уже ярко-красной ягодице, а потом цепкие пальцы одергивают его бедра назад, прогибая поясницу. -Не дергайся, - рычит Минхо, и толкает в спину, вжимая мокрой от слез щекой в стену. Старший взвизгивает от резкого толчка в простату, и поджимает губы, беззвучно плача в отчаянии. Ему и хорошо и плохо одновременно, и он не знает, что делать с эмоциями, которых уже через край. Чан знал, что Минхо всегда сдерживает свое слово. Но он правда не думал, что Ли исполнит все сказанное. Уже часа полтора он неустанно трахает дрожащего как в лихорадке старшего, серьезно решив лишить его голоса и возможности ходить дня на три. Бан понял это тогда, когда через неделю после его выздоровления, чтоб уж наверняка, Минхо с силой вдавил его в стену, тихо прошипев "ты же не забыл, правда?". Младший уже провел его через сверхстимуляцию, безжалостно продолжив, несмотря на слезы до ужаса чувствительного парня под собой. -Минхо! - всхлипывает Чан, чувствуя, как дрожат ноги. И все же, он скоро упадет. -Что такое, хён? - невозмутимо спрашивает Ли, и с пошлым хлопком входит в старшего, что не может сдержать вскрик. -Мин-и, Мин-и, пожалуйста! - ревет Бан, и едва не соскальзывает со стены, держась из последних сил. Он сам не знает, чего просит, но он просто хочет. Хочет, чтобы Минхо перестал издеваться. Хочет, чтобы он позволил кончить. Хочет многого, но приходится терпеть и надрывать голосовые связки после каждого жёсткого толчка по сильно потревоженной простате, что отдается вспышкой боли. -Пожалуйста что? - издевается. Он никогда не прекратит это делать. Минхо знает его желания, знает, чего он хочет, но сознательно игнорит, втаптывая в отчаянье, наслаждаясь жалобными криками и слезами Чана. -Пожалуйста... - почти шепотом молит тот, и упирается лбом в стену, слабо поскуливая. Единственная опора для Бана - сильные руки, что придерживают его бедра, прижимая к себе. Единственная ласка - горячий язык, что аккуратно зализывает очередной укус. А единственная похвала за терпение и послушание - едва заметные поглаживания большими пальцами по тазобедренным косточкам. Несмотря на то, что Чан - гений (чего он не признает, но все вокруг это знают), он много глупит. Правда, после того, как Минхо возьмёт все в свои руки (читать как просто "возьмёт"), лидер на всю жизнь запоминает, как делать не надо. На самом деле, если бы Ли знал, что старшему не нравится грубость, он, конечно же, не сделал этого. Правда, не только Минхо противоречит сам себе. Чан до слез и оргазма от слов похвалы любит ласку, и до вскриков удовольствия любит грубость. Младший обожает играть с этим фактом, мешая грубость с лаской и наоборот, доводя и так чувствительного Бана до трясучки и закатившихся глаз. Так и в этот раз он мучается не только старшего, но и себя, сходя с ума от такого горячего и громкого Чана. -Мин-и... Мин-и, я больше не могу, - плачет он, хватаясь пальцами за предплечье на своей талии. Ноги уже не держат, колени невольно скашиваются друг к другу, а голос начинает садиться, из-за чего вскрики и стоны под конец превращаются в хрипы - Минхо добился того, чего хотел. -Можешь. Ты ведь хороший мальчик, правда? - возражает Ли. Его явно не устраивает достигнутое. Кажется, он все же сжаливается над скулящим Чаном, потому что крепче подхватывает его под талией, не давая упасть. Второй рукой он упирается в стену, и прижимается обнаженной грудью к такой же спине, оставив лёгкий поцелуй на мокрой от пота шеи. -Терпи, малыш. Ещё немного. - шепчет в макушку, наслаждаясь хрипло-плачущим звуком снизу. Минхо легко бегает пальцами по напряженному животу, оставляет медленные поцелуи на широких плечах, а его толчки становятся все более резкими и бесконтрольными - скоро кончит. Чан уже давно на краю, но не смеет ослушаться, помня слова, сказанные после его первого оргазма: "теперь нельзя. Кончишь, когда скажу я". Он всегда послушный. И Бан знает, что Минхо это нравится. Поэтому кусает запястье и губу, пытаясь болью отвлечься от накатившей тяжести внизу живота, и откидывает голову на плечо Ли, не зная, куда себя деть. -Так хорошо сегодня себя вел... - мурчит Минхо ему на красное ушко, и целует в висок. Перед самым оргазмом он всегда становится мягче, оставляет больше поцелуев по всему телу, и хвалит, хвалит много, благодаря чему Чан быстрее заканчивается. - Послушный мальчик, м? Ты умница, малыш. -Минхо... - хнычет старший, и приподнимается на носочках, громко скуля от сильных толчков точно в простату. Сил на что либо уже не осталось. Бан поджимает ноги, а его глаза закатываются. С губ срывается вскрик, когда Ли совсем неаккуратно вбивается в простату, а секунду спустя внутри растекается тепло. Чан дрожит сильнее, и воет громко, наслаждаясь чувством горячей спермы в себе, и страдая от болезненного возбуждения. Минхо сзади замирает на секунду, а потом резко, еле слышно выдыхает: -Можно. Бану хватает лишь одного невесомого прикосновения к красной головке, и его выгибает на плече младшего с жалобным стоном. В глазах взрываются фейерверки, в ушах белый шум, а ноги все же подгибаются, и Чан начинает заваливаться назад. Минхо обхватывает его талию руками, и медленно опускается вместе с ним на пол, прижимая к себе. Ласково убирает мокрые пряди волос со лба, и стирает пальцами слезы с ярко-красных щек, удобнее укладывая на своих коленях. -Хэй, малыш... - зовёт негромко, и целует в теплый лоб. Бан дрожит в его руках, и хватается пальцами за сильные руки, безмолвно прося не уходить. - Чан-и, с тобой все хорошо? Чан тут же кивает, говоря, что все в порядке, и всхлипывает дрожаще. Минхо улыбается ему мягко, будто не трахал безжалостно полтора часа, и успокаивающе гладит по голове и щекам, помогая прийти в себя. -Черт, я не чувствую своих ног, - вскоре хрипит старший, и закрывает глаза, полностью расслабившись. -Я же обещал, - хмыкает Ли. Ему без сомнений нравится то, что Чан сорвал голос. -Я тебя ненавижу, честное слово... -И я тебя люблю, солнце, - сверкает улыбкой Минхо, прежде чем мягко чмокнуть в губы.