Слова на ветер

Его голос затягивал в бездну, в которой мы потонули вдвоем. Только он и я. Ветер трепал его длинные, словно лоза волосы. Будь-то не чувствуя холода, он оставался на крыше. Ждал чего-то, хотя сам не понимал, чего именно. -  Где он? Опять в закат... - С горечью в голосе отметил тот. – Как ты меня достал Синнер. От тебя только проблемы. Даже тут солгал, а я как дурак поверил в слова того, кто паталогический лжец. Вот как так Малек…—Микаэль говорил и говорил, изливая душу уходящим лучам, которые заберут его тайны с собой. Микаэль не знал, что будет так невыносимо от мыслей. Они разрывали его сердце на частички, которые будет сложно восстановить. Малек его разбил в крах.  Микаэль не знал, что можно потерять голову от любви, и он поплатился за это. Виноват только он и его чувства к одному уроду, не иначе. Он его любил. Правда любил, до потери сознания. Его голос был словно симфония идеально подобранных нот, сложенных в композицию. Глаза, это поддельный вид того, что сводило Микаэля с ума. Они были цвета льда. Словно крупинки ледника, которые достали с Антарктиды. - Долго будешь сам с собой говорить? – С насмешкой сказал кто-то у входа на крышу. Он узнает этот голос из тысячи других. Малек. Ну как же, он не мог не прийти. Тем более после того, что случилось на танцполе час назад. - Иди к своим дама, кавалер хренов. – Огрызнулся Микаэль. – Что же тут стоишь? Там девушки ждут наверняка. - Успокойся. Ничего не было. – Малек попытался успокоить своего знакомого. – И чего это ты меня прогоняешь с крыши моего клуба. Не попутал? – Малек искренне не понимал, что не так. Он же ничего не сделал. - Хорошо, раз ты не уходишь, уйду я. Иди трахать шлюх своих. – Микаэль стал собирать свои вещи с покрытья крыши. - Стой. – Малек наблюдал за собирающимся парнем. – Да господи, что с тобой? Что я уже сделал? Объясни мне нормально. – Малек не понимал резкую смену настроения. - Да, конечно, ты не в курсе. Ты просто мудак Малек. – Начал орать Микаэль. – Не понимаешь ну ладно, сейчас объясню тебе. – Выплюнул он. Микаэль был в гневе. Как это он не понимает, все же очевидно. Не он же ссосался с какой-то девкой у туалета. Просто мразь, и бессердечная скотина. Таких еще поискать надо. А перед этим он отнял у Микаэля первый поцелуй. Это были новые ощущения для него. Будь-то все частички души сложились в одну целостную картину. Поцелуй не был нежным или жёстким, он был особенным.  Именно для Микаэля, потому что он первый. Когда их уста соприкоснулись мир замер. Не музыки, не ветра, ничего. Только странная пустота в голове и бешеный темп сердца. Сердце медленно разваливалось на частички, и не только оно.  Его губы ощущали каждое малейшее движение, каждую мягкую линию, и с каждой секундой он чувствовал, что в нём что-то складывается заново — как будто все разрозненные части внутри наконец нашли свои места. Не было головокружения, не было вспышек, просто глубокое, тянущее ощущение правильности, от которого становилось страшно. Потому что именно это ощущение заставило его понять: он может привязаться. Сильно. До боли. До потери себя. И в этот момент он понял, что впервые по-настоящему живёт, дышит, чувствует — и что теперь ему есть, что потерять. Микаэль не выдержал. Грудь сдавило так, будто кто-то положил на неё бетонную плиту. - Ты правда не понял? Я видел тебя с той девкой у туалета. Просто идиот. Как так можно было, сначала целуешь, а потом что? А потом целуешь другую девушку? Ты просто мудак, у которого нету сердца. – Его голос сорвался на хрип. – Как так Малек? Я вот не понимаю тебя. То целуешь, то шлешь подальше… - Не успел договорить Микаэль, как Малек его перебил. - Мик, пожалуйста выслушай меня... – Малек понял. Он совершил большую ошибку, даже не так. Огромную. Как он мог не заметить Микаэля, когда тот был рядом. -Не называй меня так. Не имеешь права. Просто замолкни. – Проорал Микаэль. – Просто смешно. Я отдал тебе свое сердце, а ты его разбил в крах. Невообразимо. Быть настолько слепым, и поверить, что тебя любят. Я просто идиот. – Микаэль рассуждал вслух, не обращая внимания на стоящего в трех метрах Малека. – Я поверил чёрту, и поплатился за это. Малек молча слушал. Не смел вставить хоть слово. Он не понимал, что до него хотят донести. Просто слушал прекрасный голос, хоть и он орал на него. - Стоп. Что ты хочешь мне этим сказать? – Спросил прямо Малек. - Ты идиот или прикидываешься? Ты не понимаешь? – Микаэль понял, что распинался зря. Он ничего не понял. Не мог понять его боль. - Ты просто вошел в мою жизнь будто это само собой имеющееся. А я… я и поверил, что все будет хорошо с твоим появлением. Но я ошибся в тебе. – Сквозь слезы говорит Микаэль. - Просто идиот. Прям полный клоун. Потому что я… - Он не решался признаться, и обнажить свои чувства. — Потому что я тебя любил, блядь. Тишина. Малек смотрел в наполненные слезами глаза напротив. Он не верил. Не могло быть. Его не могли любить. Слишком громко для него это слово, слишком острое, не помещающееся в груди. Он привык ждать удара, насмешки, холодного отступления, но не этого. Его тело будто не слушалось, дыхание сбивалось, горло сжимало так сильно, что казалось, стоит только вдохнуть глубже — и он сломается. Он чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое, неловкое, до боли живое, и от этого становилось страшнее, чем когда-либо. Он привык быть один, привык не просить, не принимать. А теперь это чувство стояло так близко, дотрагивалось до него кончиками пальцев, словно спрашивало: «А если тебе больше не нужно защищаться?» И от этой мысли его трясло. Он не знал, как держать такую нежность. Не знал, как не раздавить её, не убежать, не обернуться обратно в привычную пустоту. Он просто смотрел — и мир стал слишком ярким, слишком настоящим, слишком живым. И впервые за долгое время он позволил себе не отводить взгляд. Потому что, наверное, именно в этот момент он понял: если сейчас отвернётся, это будет уже не жизнь, а выживание. А жить он вдруг захотел. Именно для него. - Что ты сейчас сказал? … Повтори. – Он не требовал, он молил. Он обязан был услышать это еще раз. Убедиться в том, что эму не послышалось. Всё внутри кричало: «Скажи ещё раз! Повтори! Пусть это будет правдой!» Он был готов услышать это снова, чтобы убедиться, что не ослышался, что Микаэль действительно сказал это, что любовь, о которой он мечтал, наконец стала явью. Микаэль замер. Слёзы стекали по его щекам, смешиваясь с дождём, и ветер рвал волосы, обдавая лицо холодной водой. Он смотрел на Малека — на его дрожащие руки, на глаза, полные надежды и страха, на открытое сердце, которое он держал перед ним. И боль внутри Микаэля разрасталась, словно огонь, который невозможно потушить. Любовь к Малеку жгла его изнутри, а невозможность быть с ним разрывала на части. — М… я… — голос срывался, дрожал, слёзы мешали говорить. — Я… люблю тебя… — и тут же дрожь и страх обрушились с новой силой. — Но… я не могу. Не могу быть с тобой… Малек шагнул вперед, пытаясь коснуться его, удержать, удержаться сам. Сердце Микаэля сжалось — он ощущал всю ту любовь, что пытался подавить, и одновременно понимал: он не может подарить Малеку счастье, которого тот заслуживает. Он видел слёзы Малека, слышал каждый его вдох — и это только усиливало боль. — Микаэль… пожалуйста… — голос Малека дрожал, — я могу быть с тобой… я хочу быть с тобой… Но Микаэль почувствовал, как что-то внутри окончательно сломалось. Всё, что он любил в Малеке, каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение, стало невозможной тяжестью. Он не мог быть рядом и одновременно не разрушить их обоих. Любовь, которую он так хотел, превратилась в острый нож, который разрывал его сердце. Внутри него бушевали эмоции — любовь, гордость, вина, страх, ненависть к себе за то, что не может быть с ним. Всё это сжимало грудь, делало дыхание тяжёлым, каждое движение — невозможным. Он понимал: если он останется, Малек будет страдать. Если уйдёт — страдание будет его собственным, но и единственным выходом. — Я… не могу… — снова прошептал он, и это было уже не дрожью, а твердой, болезненной решимостью. — Я люблю тебя… слишком… слишком сильно, чтобы остаться… Малек сделал шаг вперед, протянул руки, пытаясь удержать его, но теперь это было бессмысленно. Он видел, как Микаэль колеблется на краю крыши, видел, как его тело дрожит, видел каждую муку на лице, каждое не сказанное слово. И это чувство разрывалось внутри Малека, смешивая любовь и ужас в один невыносимый клубок. — Микаэль! — кричал он, — не делай этого! Я… я люблю тебя! Понимаешь? Люблю! Ветер разрывал пространство между ними, время растянулось. Микаэль смотрел на Малека, на его слёзы, на дрожащие руки, и это было невыносимо. Любовь, которую он ощущал к Малеку, была слишком яркой, слишком настоящей, слишком живой, чтобы она не причиняла боль. Он любил Малека всей душой, всем телом, всем существом, и это чувство стало тяжёлым, как бетон. — Я не могу… — шептал он снова, голос сорвался. — Ты слишком дорог мне… слишком, чтобы я мог оставаться. Если я останусь, я разрушу тебя. Я… я не смогу быть тем, кого ты заслуживаешь. Малек делал шаги вперед, его руки тянулись, пытаясь схватить Микаэля, его сердце билось бешено, глаза были полны слёз. Он не понимал, как можно любить так сильно, и в то же время причинять столько боли. — Микаэль… пожалуйста… — шептал он, — ты можешь быть со мной… мы можем всё исправить… Но Микаэль понимал, что это невозможно. Он любил Малека до безумия, но любовь стала пыткой. Каждое мгновение рядом с ним было как нож, который режет изнутри. Он боялся, что если останется, Малек будет разрушен вместе с ним. Он любил его слишком сильно, чтобы позволить себе быть рядом. Он закрыл глаза, почувствовал, как слёзы смешались с дождём, как ветер рвал его одежду и волосы, как мир вокруг растворяется. Он сделал шаг… и всё в нём решилось одновременно: любовь, ненависть к себе, страх, боль, безысходность. Шаг на край крыши. Сердце сжалось, грудь разорвалась. Он видел Малека, дрожащего, слёзы катились по его щекам, руки тянулись… но это было слишком поздно. — Микаэль! Нет! — кричал Малек, — не делай этого! Микаэль смотрел на него последний раз, глаза полные любви и печали одновременно. Он чувствовал, как сердце рвётся, как внутри всё ломается. И с закрытыми глазами, с последним вдохом, он отпустил всё. Прыжок. Время растянулось. Малек видел каждый сантиметр падения, каждую секунду вечности. Его сердце сжалось так, что казалось, оно разорвётся. Он бежал к краю, руки рвались, но было слишком поздно. Звон стекла раздался эхом в ушах, и пустота поглотила всё. Малек упал на колени, дрожа, глаза полные слёз, тело сжималось в комок. Сердце рвалося на части, душа кричала, а мир исчезал, оставляя только боль и пустоту. Он слышал лишь собственный крик и звон стекла, который отозвался в его сердце. Он думал о каждом мгновении с Микаэлем, о каждом поцелуе, каждом взгляде, каждой мелочи, которая теперь стала воспоминанием, болезненным и вечным. Сердце его разбивалось, тело дрожало, а слёзы катились бесконтрольно. Он стоял на коленях, дрожал, зарыв лицо в руки, слушая эхо собственных криков. Всё, что было в жизни Малека важным, исчезло в одно мгновение. Любовь, которую он только что услышал, любовь, которую он только что ощутил, стала причиной самой страшной утраты. Малек ощущал пустоту, холод, боль, такую острую, что казалось, она пробирается до костей. Каждый вдох был как нож. Каждое воспоминание о Микаэле рвало на куски. Он понимал: теперь всё потеряно. Всё, ради чего он жил, дышал, любил… исчезло. Он хотел кричать, падать, быть там, но понимал: это невозможно. Микаэль ушёл. И никто, ничего не сможет его вернуть. Любовь, которую он только что услышал, стала тенью, которая теперь будет преследовать Малека вечно. Ветер разрывал его волосы, дождь смешивался с слёзами, и Малек впервые почувствовал, что любовь может убить, если нельзя быть вместе. Он остался один с этой болью, с этим криком, с этим эхом стекла и слёз, которое будет звучать в сердце навсегда. И именно в этот момент Малек понял: иногда любовь — это не спасение, а конец. Конец, который разрывает на части, который заставляет кричать и плакать, который оставляет только пустоту и холод, и ощущение, что мир больше никогда не будет прежним.