Мысли

Всё началось, когда он прикатил на своей синей Шевроле Камаро. Билли Харгроув. И его младшая «не-моя-сестра» сестра Максин, но не суть дела, в тот день это рыжее чудо мало интересовало Стива Харрингтона. Молодой человек старался не выражаться. Приличный парень из приличной семьи с приличной девушкой из приличной семьи. Мат и Нэнси были так далеки друг от друга, как Земля далека от Солнца и все подобные дела. Харрингтон, который старался быть ближе к возлюбленной, об интересных словечках, казалось, забыл навсегда. Учитывая, что он даже не должен был их помнить изначально. Но, как, при виде стула, мы говорим: «стул», как, при виде стола, мы говорим: «стол», так при виде Билли Харгроува хочется сказать одно единственно слово. «Блять». И на этом вполне себе закончить мысль. Ничего цензурного в голову не приходит, а если и приходит, то точно не Стиву, точно не в тот момент. Новоприбывший, этот кусок калифорнийских чистых пляжей, который каким-то образом смог залезть в человеческую кожу, сразу собирает все взгляды на себе. С первой секунды загребает всё внимание в свои руки. Орущая музыка, это уверенное движение, с которым он выкидывает сигарету, эта харизма, и этот, будем честны, невероятный зад — всё бросается в глаза, вцепляется в веки и заставляет смотреть, бесконечно смотреть, пока не удалится причина всеобщего замешательства. Нэнси стоит прямо перед ним, его любимая девушка, самая прекрасная из всех живущих женщин, но Стив, не без стыда, не может отвезти взгляд. Он пялится, неприлично долго и пристально рассматривает незнакомца. К счастью, грешен не он один, поэтому его минутная слабость остаётся незамеченной.

***

Следующее помешательство случается совсем скоро. На тупой вечеринке тупой Тины в честь тупого Хэллоуина. К этому моменту у Стива не успело сформироваться никакое мнение о Билли. Он был на ужине с родителями Барбары, в библиотеке активно и по большей части безрезультатно пытался воспользоваться имеющимися знаниями или приобрести новые. Он был с Нэнси, целовался с ней при всех в коридоре, сидел рядом, обнимал, успокаивал. Новенький вылетел у него из головы так же быстро, как туда залетел. Нет, по школе уже ползли разговорчики, да и при желании он мог бы попытаться пообщаться с этим Билли, который поднял на уши всё учебное заведение. Особенно женскую его составляющую. Но зачем? Он давно наплевал на ту корону «Короля школы», которой когда-то гордился. Ему было по большей степени всё равно на то, что происходит и его не особо трогает. У него есть Нэнс, больше развлечений не надо, и так нервов не хватает разобраться с имеющимися проблемами. Он только услышал, что Билли полнейший мудак. Цепочка была примерно такая: Дастин, какой-то из друзей мелкого Нэнси, сказал это Майку, они так громко болтали под окном, что девушка всё услышала, от Нэнси дошло до Стива. Но что взять с ребятни? Помнится, он тоже не является любимчиком в компании странноватых друзей Майка, возможно, их с Билли описывают примерно одинаковыми фразами. Просто девушка ему не всё рассказывает, вполне возможно, сама не всё слышит. На вечеринке было обычно, как всегда. Новенький, со своими неизменными невероятной харизмой, сигаретой между пальцев и восхитительной пятой точкой, решил показать себя во всей красе. Ко всем вышеперечисленным характеристикам Билли прибавилась чёрная куртка на голое тело, и, боже, это было испытанием. Но Стив — правильный, хороший мальчик. Он нашёл в себе силы смотреть выше, а не ниже подбородка. Будем честны, в солнцезащитных затемнённых очках глаза метнулись вниз, на секунду, без интереса. Но, когда он их снял, наступили целомудрие, смирение, праведность и отсутствие любых намёков на желание о том, чтобы попялить на чужую грудь. Ещё и Нэнс оставила его одного разбираться с этой белобрысой проблемой. Вблизи Билли был совершенно...обычным. Как все, имеющие подобные внешность и физические данные. Пришёл выпендриться тем, что «У нас новый Король Бочки, Харрингтон». Они обменялись парой взглядов, парой слов, Стив выразил свою незаинтересованность и отсутствие соревновательного духа, новая звёздочка города прямиком из Калифорнии быстро отвалила. Всё. Мудак? Нет, этот парень не мудак, просто у него шило в одном месте, переизбыток эксцентричности в организме и, походу, в детстве его отшила девушка, мама мало хвалила или что-то подобное. Ты ищешь внимания? Ладно, окей, делай что хочешь, ты классный и, на вид, относительно адекватный. Пожалуйста. Стиву Харрингтону плевать с высокой колокольни, у него сейчас на повестке дня вечно недовольная возлюбленная, пиздец с учёбой и парочка прочих гадостей. Стиву Харрингтону уже ничего не важно, потому что «Типа всё здорово. Типа мы влюблены и тусуемся». Потому что его любовь «это херня». Потому что Нэнси напилась в стельку, вспомнила о его наплевательском отношении к помершей у него дома подруге, будто он сам не беспокоился из-за Барбары, будто может после этого всего подойти к бассейну ближе, чем на пару метров. Как же Стив Харрингтон заебался. Настолько сильно, что просит Джонатана отвезти девушку домой и весь оставшийся вечер не может найти себе места. И, конечно, Билли, блять, Харгроув. Нет, он нормальный, он в адеквате, учитывая, сколько он в себя влил. У них случается корявое подобие диалога, который сводится к тому, что девушки не являются смыслом жизни. Они относительно приятно болтают, при условии, что оба под немаленьким градусом. И припоминается «У нас новый Король Бочки, Харрингтон». Но в этот раз, исходя из отсутствия Нэнси и присутствия крайней степени необходимости выплеснуть гнев, Стив соглашается на эту авантюру. И он в хлам. Они оба в хлам. Им плевать на победу, Харрингтону точно. Этот Билли неплохой парень, да, в детстве его будто учили разговаривать не по книжке с алфавитом, а по сборнику сальных анекдотов, приправленных отменными сарказмом и ехидством, но он классный. И чувство юмора имеет не такое поганое, как кажется на первый взгляд. И, честно, сейчас Харрингтон явно не нуждается в другого рода компании. Сейчас ему вполне себе приятно стоять вдвоём на улице с почти незнакомцем, с которым он на спор допился до непонятного состояния, кое-как курить сигарету, плевать, что одну на двоих, и не париться. Но главное не в этом, главное в том, что Билли Харгроув неприлично отсвечивает, слишком сильно бросается в глаза. А Стива, насколько мы помним, только что бросила девушка, ради которой он готов был перевернуться на сто восемьдесят, подпрыгнуть три раза и станцевать какой-нибудь народный танец, стоя на руках. И, в сотый раз, он безобразно пьян. Поэтому на утро он обнаруживает себя с дичайшим похмельем, почти полным отсутствием памяти, определённом количеством засосов и посапывающим рядом Билли. Блять. Хотя бы у себя дома, не у Тины. Как они добрались, как до этого, двое идиотов, додумались, никому не известно. Что с этим делать, тоже никто не знает. Будь они одеты, ну хоть чуть-чуть, можно было бы списать на интрижку с какой-нибудь девушкой на вечеринке и потом волшебное добирательство до дома на синей Шевроле Камаро. Стоит думать, Билли бог вождения, раз в таком состоянии их не угробил и даже нормально, речи не идёт об аккуратности, припарковал машину на заднем дворе. И им нужно в школу. Ещё одно «Блять» в копилку Харгроува. Сейчас рано, после тусовок Стив всегда заводит будильник на часик-другой пораньше. На всякий, мало ли что там случиться с ним может утром, лучше не выспаться. В тот раз предусмотрительность его спасла.

***

После этого началось, потекло, пошло, поехало. Да, он был миленьким, пока спал и просыпался, но потом он получил в свой адрес приличное количество брани. Заслуженной. Попросил бумажку с номером, сказал, что обязательно перезвонит. Пошёл он нахуй. Умчался, даже нормально поговорить об этом не успели. Хотя тут разговаривать...не совсем полезно уже. Парень сообразил, что, скорее всего, они придерживаются плана «ничего не было. Не пойман — не вор». Ну и славно, пусть так и будет. Это случайность, неудачное стечение обстоятельств, о котором стоит забыть. Да они даже ничего не помнят о ночи, Стив не помнит. К чёрту, всё равно никто не поверит, если кто-то вякнет подобное. Кому в голову придёт мысль о том, что он, Стив Харрингтон, спит с кем-то, кто не имеет больше или равно второго размера груди, с кем-то, кто не женщина? Он не похож на педика, Билли тоже, вот и уяснили. Было и было, забыли, проехали. Но после этого утра всё полетело в глубокую пропасть, в навозную яму. Билли либо был на постоянной основе немножко под градусом, либо количество эксцентричности в нём настолько зашкаливает, что это терпеть не возможно. Стив сразу подумал: «ладно, парень, получай своё внимание в тех количествах, в которых хочешь, но это же не повод людей доёбывать». По ощущениям, одного конкретного человека. Или он так со всеми, с кем спал? К сожалению, или к счастью, Стивен Харрингтон был не из тех пассий, которые любят, когда их зовут сучками. Это чудо с побережья каждый раз находило возможности выбесить. И при этом не переходить за грань нормального в чужих глазах. Билли был ебанутым, но ровно настолько, насколько высоко ему позволяло прыгать в этом направлении общественное мнение. Странноватая мимика, может излишнее желание выпендриться, моментами чрезмерная вспыльчивость...Да ничего особенного, честное слово. Это легко прощается за красивое личико, а у этого человека не только личико под стандарты красоты подходит, там есть дополнительные аргументы. Серьёзные аргументы. И мы помним, что в большинстве своём, Харгроув очень даже нормальный такой, душевный, классный. Будь они со Стивом закадычными друзьями, тот бы даже не жаловался, Билли особо ничего такого и не вытворяет. Стив король школы, не совсем понятно, бывший ли, а Билли, скорее всего, новый. Вот и собачится за статус. Раз сил много, то пожалуйста, проблема в том, что у Стива сил нет на эту муть. Ему не интересны пространные разговоры во время тренировок, когда этот идиот, который, наверное, мало знает о существовании нормальной одежды для тех частей тела, которые у него ваше пояса, жмётся к его спине потной горячей грудью и пытается отобрать мяч. Это новая стратегия в игре? Психологическое давление? Билли играет невероятно, отпадно, круто, хорошо, чудесно, но как же ему нужно, чтобы все знали об этом. Каждая душа знала, что Король Стив послан нахуй и больше ничего не может. Если ему нужна корона, то Харрингтон не против, он на все сто процентов «за». Его киданула любовь всей его жизни, отец обещает оставить без наследства при условии хреновой учёбы, иногда в ночи мерещится странная огромная хрень без лица. Серьезно, баскетбол ему не сдался, вот совсем никак. Но эта блондинистая катастрофа, сама по себе, человек не очень хуёвый. Когда вниманием он достаточно насытился, Билли становится нормальным членом общества. Мужская солидарность, понимание, все дела, с ним даже можно поговорить без того, чтобы закончить всё посыланием на все четыре стороны. В тех отраслях, где соревноваться нет нужды, Харгроув становится привлекательным собеседником, и с ним круто иногда просто поездить вечерком где-то в глуши, покурить, выпить баночку пива. Стив всегда считал сплетни уделом девушек, так они и не сплетничают, что такого в том, чтобы поржать от души над кем-нибудь, кто реально натворил дел? Они же похожи, реально похожи, у них примерно одна роль в обществе, они оба «лидеры». И на них вешаются одни и те же девушки. Тут есть темы для обсуждения. Да, Стив первое время немного не выкупает дёрганость нового товарища, конечно же не друга, но потом привыкает. Разве вы не станете дёрганым, если вам постоянно придётся быть неоплачиваемой нянькой и личным водителем девочки-подростка, которая на завтрак ест не хлопья, а ваши мозги? Или если вас в расцвет молодости притащат из солнечного городка на побережье в странную дыру, где любой водоём кажется грязной лужей. Билли крут, Стив так думает. И между ними есть кое-что немного странное. Это стоило бы назвать «друзьями с привилегиями», но они не друзья. Просто иногда, когда родители Харрингтона куда-то как всегда укатывают, или просто настроение накрывает в уединённом местечке, он спит с этим недоумком. Вот так. Новый опыт всегда захватывающий, слишком заманчивый, чтобы отказываться, да и разве всё это что-то значит? Просто развлечение, приятное, увлекательное, почти всегда нетравмоопасное. И после разрыва с Ненси ему ужасно не хочется смотреть на других девушек, а молодое тело, бывает, требует своего. Зачем это Билли? В его голове копаться не хочется, Стив не психолог и даже не его близкий человек, чтобы задаваться такими вопросами. Может быть, просто хочется, может быть, нет других вариантов подходящих. Светловолосый чудила часто зовёт Харрингтона обаяшкей, красавчиком, очаровашкей, прелестным парнишкой. Ради шутки, наверное... Может ему просто заходит смазливое личико?

***

Всё портится в тот момент, когда Стив решает прекратить эту странную цепочку непонятных свиданок в интересных местах. Он спит с Билли, блять, Харгроувом, даже не знает зачем спит, это не норма. Ему всё нравится, это помогает отвлечься и на физическом уровне просто великолепно, парень хорошо разбирается в том, что делает, походу в Калифорнии учат по-другому трахаться. Не суть. Всю проблема в составляющей моральной. Стив любит Нэнси, всегда будет любить Нэнси. И он не может убежать от мыслей о ней даже прижатый к синему капоту и закрывающийся пальцами в чужие светлые волосы. Ему нужна только Нэнси. Нэнси, Нэнси, Нэнси. Он скучает, он хочет всё исправить. Он хочет внушить себе, что во всём виноват алкоголь, что она не знала, растерялась, перебрала, да что угодно. Он хочет к ней. И плевать на эту любовь, пусть даже она не говорит, что любит его, пусть выносит мозги. Нэнси нужна рядом, вот тут, под боком. Слишком сильно нужна, он без неё не может. Он хочет любить, а остальное не суть дела. И когда он идёт извиняться с этим букетиком роз, всё идёт не по плану. Какая-то мелочь, которая сквернословит похуже него самого, не принимая возражений заталкивает его в машину и приказывает катить к своему дому. Как няньке какой-то. И Стив уже в полнейшем недоумении, а Билли таким каждый день занимается...у мужика стальные нервы, подростки реально невыносимы. Он говорит себе, что делает это ради Нэнси, ведь Дастин друг Майка, а Майк брат девушки, может это как-то поможет. А потом даже оправданий своим поступкам искать не нужно, ведь начинается такая паранормальшина, что тут без вариантов. Мелкотня без него тут помрёт сто один процент, он их из соображений совести не может бросить. Да, они тупенькие, но их количество мозгов, стоит думать, обратно пропорционально желанию спасать мир. А спасать мир детишки хотят ещё как. Что, наверное, похвально. Если они доживут до завтра. Случаются свалка, лес, лаборатория, Нэнс с Джонатаном. Ну и поганый же денёчек. Если пропуск уроков он мог как-то себе в голове развязать и придумать, что эти двое не вместе, то теперь пиздец полнейший. Она вечно рядом с ним. Сидит возле его хрен знает чем больного брата и успокаивает, не выглядят они как друзья, вот прямо абсолютно точно. Гадство. Стив смотрит на неё всё время, даже когда они превращают сарай в подобие пыточной, даже когда привязывают ребёнка к стулу, ему плевать на конец света, ему нужна Нэнси. Она на него не смотрит. Пара слов про детей, про то, какой Стив молодец. Круто, спасибо, очень приятно. Он не может смотреть на неё, он знает, что она смотрит только на Джонатана. Иди ты нахуй, Нэнси. Уезжай выжигать из парнишки непонятную муть со своим новым парнем, Нэнси. Стив «нянька» Харрингтон обо всём позаботится. Проваливай, Нэнси. Всё нормально. Всё нормально, Стив держит всё под контролем. Ровно до того момента, как прикатывает Билли, блять, Харгроув. Со своими сигаретой, харизмой и полуголой грудью. — Мне это снится или это правда ты, Харрингтон?— он вальяжно вылезает из машины, выдыхая сигаретный дым. Он выглядит невероятно. Он здесь явно по делу, но Стив был бы рад, если бы он заехал за ним. Стив рад услышать этот голос с хрипотцой даже перед концом света, — я надеюсь, ты здесь не чтобы набить Джонатану морду за малышку Уиллер. Пора бы отпустить несчастную любовь, Амиго. — Это я, не кончи раньше времени от радости, — он немного нервничает. Любому понятно, что Билли за Макс, но детишки просили их не сдавать. Надо что-то делать, — ревнуешь меня к бывшей, Билли? Какой чёрт тебя дёрнул сюда тащиться? — Ты сегодня хочешь без прелюдий? Договорились, — он снимает свою чёрную кожанку, становится прямо перед ним, так близко, что выдыхает в лицо сигаретный дым, — ищу сестрёнку. Ты же знаешь, такая рыженькая, маленькая, немного сучка. — Не хочу тебя расстраивать, Амиго, но Макс здесь нет, — он отводит глаза. Всё это неправильно, Максин стоит уехать с братом в безопасность, абсолютно точно стоит, — у меня здесь только трое мелких идиотов, которые заигрались в охотников на привидений. Меня тоже припекли нянькой. — Не пизди мне, Харрингтон, — всем своим видом показывает замешательство, некоторую растерянность, но по улыбке видна степень его заёба, — если ты решил подкатить к ней, то сразу предупреждаю, она мелкая сучка, которая выест последние остатки твоего мозга. Перед тем, как я набью тебе морду, давай мы с тобой найдём мирное решение проблемы. Я сегодня отпадно выгляжу и не хочу пачкать любимую рубашку твоей кровью,— он едва заметно кивает в сторону окна. — Я выполнил все свои обязательства, мелкотня сама виновата, — повернувшись к окну и увидев четыре тупые мордашки, он понимает, что упираться нет особого смысла, — пойдём, напугай их своим грозным видом, эти дети забыли о том, что такое уважение. — Ломаешься как сучка, Харрингтон, да и ведёшь себя так же. Давно стал заботливой мамочкой? — Посмеивается, встаёт рядом и несколько раз ударяет Стива по плечу, — так уж и быть, сегодня вы все разойдётесь по домам с целыми лицами. У меня потом не встанет на твой разбитый нос. — Макс, мама не одобрила твою ночёвку, пора домой, — он быстро открывает дверь и, заходя вместе с другим парнем, пытается оценить масштаб всеобщего нежелания расходиться, — давай, брат тебя отвезёт, — он кивает на Билли, который явно выражает всем видом своё превосходство. — Но Стив, ты сказал...! — вступается Синклер. Боже, Лукас, тебе бы захлопнуться. — Девочке пора спать, а вам пора закругляться в этом кружке по поискам паранормальщины. Вопрос закрыт. Она едет домой. А я развожу вас, — не давая товарищу, который явно завёлся после одного взгляда на пацана, сделать несколько шагов ближе к детям, Харрингтон старается не заряжать ещё сильнее обстановку, — понятно? — Да этот придурок же убьёт её! Посмотри на его лицо! — доказывает всем, что у него мозги совсем из-за влюблённости расплавились, Лукас, — она не хочет ехать! — Ты заебал меня, Синклер, — Харграув сигнализирует, что пацан доигрался, — если Максин не умеет слушать ушами, то я надеюсь, что до тебя дойдёт получше, —подняв мальчишку на уровень своих глаз и прижав к стенке, он не перестаёт в весьма понятно форме излагать ему причины того, почему лучше не лезть к его сестре. — Билли, отпусти ребёнка! — весь на нервах, Харрингтон не собирается ждать, пока кто-то из этих двоих рыцарей рыжей малявки что-то вытворит, — бери девчонку и укатывай, сейчас не время для разборок! — он старается оттащить Билли от мальчишки, но тот, стоит думать, воспринимает это как личное оскорбление. И пока на фоне мелкие орут и чуть ли не плачут, Стив пытается успокоить одноклассника и не приобрести особых травм. Вместе с этим за их спинами начинает подрагивать холодильник, что вообще не очень хорошо. Если учитывать, что за муть там в этом холодильнике. И в решающий момент, когда Харграув, благодаря пинку в колено, отлетает на метр, эта хреновина, демопёс, немного вяло, но всё ещё смертоносно выпрыгивает из холодильника и набрасывается на повернувшегося Стива. Отвратительная пасть впивается ему прямо в плечо. Походу, сломанной шеи было маловато. Нужно было сжечь уродину. — Что за хуйня, Харрингтон?! — Позабыв о прошлых обидах, Харгроув отпинывает тварь резким ударом прямо в морду. — Огонь, нужен огонь... — еле-еле говоря от боли, парень отползает к кухонной тумбочке, облокачивается на неё. Рядом валяется разгромленная аптечка. Славно, в ней есть спирт, —Билли, подача! — Орёт первое, что приходит в голову, и молится, чтобы Харгроув разобрался с этим пиздецом. Зажигалку он носит с собой, это точно. Реакция у новой баскетбольной звезды Хоукинса хорошая, поэтому горящая зверюга быстро выбрасывается на улицу, в процессе, правда, выбивая входную дверь. Ничего, Байерсы простят. — По машинам, скоро эта хрень вернётся! И не одна! — кое-как поднявшись, в основном при помощи Билли, Стив командует всеми остальными,— куда угодно подальше отсюда! — Давайте, катите куда-нибудь, мы за вами. У вас же есть тут убежище какое-то от этой хрени?— быстро найдя в куртке Стива ключи от его машины, кидает их сестре, — ноги в руки и пошли! Быстро, быстро! А ты не кипишуй, Харрингтон, она училась у лучших, — чтобы парень больше не имел вообще никакой возможности сопротивляться, сильно нажимает на рану. Так, чтобы тот от боли согнулся, — по дорожке мне расскажешь, что у вас тут за хуйня творится. — Тринадцатилетка за рулём моей машины... — воет от боли и негодования, пока его запихивают на переднее сиденье, — и меня на руках донёс до машины Билли Харграув. Сюрприз за сюрпризом. —Если зальёшь кровью мою детку, я вместо тряпки буду мыть её твоей шикарной шевелюрой, — быстро захлопнув дверь, едет следом за машиной с детьми. Не так важно, в любом случае, — я жду объяснение всего этого бреда, удиви, очаровашка. — Я будто понимаю больше твоего... Я сам втянулся, знаешь, не по своей воле, — стянув весь верх, старается обработать рану остатками спирта и оказать себе хоть какую-нибудь первую помощь. С кухни он захватил бинты, но трясущейся рукой особо не поработаешь плодотворно, — это началось примерно год назад. Непонятная хрень, которая выползла из лаборатории, начала по ночам жрать детишек, потом не только детишек. Мелкий Байерс пропал, все его искали. В это втянулся Майк, его лучший друг, за Майком, наверное, Нэнси. Ещё и Барб, её подруга, пропала. Я за ними в это всё вляпался. Потом порталы в другое изменение, непонятная хреновина без лица, которая реагирует на кровь, куча убийств на территории школы и куча подписей на документах о неразглашении. Все думали, что монстр никогда не вернётся, мы убили тварь, но теперь этих отродий тут пруд пруди,— глубоко вздыхает, вспоминая обо всём этом, — сами узнали, что эта чертовщина вернулась, дня два назад. Ничего личного, но об этом тут особо не болтают. Почти никто не знает, а кто знает, не хочет за решётку. — Это всё похоже на дешёвый ужастик, — нервно стуча пальцами по рулю, старается переварить информацию, — и каким образом в этом всём участвует Макс? — Я не её собака-повадырь, это же дети, может кто-то ей проговорился, —умалчивает о том, что это был Синклер. Билли его убьёт, если узнает, точно прикончит, — может сама увидела то, что не надо было. В любом случае, она знает, а теперь и ты знаешь. Ещё немного, и эти дети готовы были бы полезть в непонятную систему каналов, по которой перемещается вся эта непонятная живность. Я им запретил, это же самоубийство, но они считают, что таким образом смогут помочь закрыть портал в другой мир. Тот, откуда это лезет...— наконец отвлекается от раны и смотрит в окно, — куда мы едем?! — За мелкими, откуда я знаю! — в этот момент машина впереди останавливается и всем открывается вид на тыквенное поле. Прямо на огромную яму, по которой можно спуститься к катакомбам, по которым бродят непонятные твари из другого мира, — где мы, мелкие придурки?! — Вы туда не полезете! Слышите: «нет»! Я сказал: «нет!». Вы же оттуда не вылезете! —Вывалившись из машины и здоровой рукой ухватившись за её крышу, орёт как резаный, — ради бога, думайте мозгами! Нет, нет, нет! — Мы должны помочь Оди! — Вступается Дастин, уже напяливший на лицо странные очки и платок. Остальные вырядились примерно так же, —члену команды нужна помощь! Всё будет нормально, Стив, останься тут...для подстраховки. Поможешь нам вернуться! — Да вы все там подохнете, — констатирует факт Билли, — Макс, ты не лезешь, — резко сдирает с её лица самодельную маску, — останешься смотреть, чтобы малыш Стиви не отправился на небеса до того, как туда его отправлю я за всю эту поеботу. Ты должен мне, Харрингтон. — Так, стоять, на пару слов, — тяжело дыша, Стив падет обратно в машину, на сиденье. Харграув подходит к нему, помогает полностью забраться в транспорт и нормально усесться,— тебя в детстве роняли? Чем ты собираешься противостоять вселенскому злу? Не думаю, что уродливая тварь купится на твои сиськи и потрясные духи. Я что-то не особо помню, чтобы ты был ярым бойцом за справедливость. Зачем? — Значит у неё мозгов больше, чем у тебя, в чём я сомневаюсь. Успокойся, красавчик, если вы год назад смогли прикончить подобную тварь, то я справлюсь явно не хуже,— легонько щёлкает его по носу и с нервной улыбочкой собирается уходиться,— не волнуйся так сильно, сейчас расплачешься. — Ты можешь не вернуться, Билли, — говорит абсолютно серьёзно, цепляясь пальцами за воротник чужой рубашки, тянет на себя, — доживи сегодня до утра, или я расцарапаю ключами твою машину, — о чём он думает, когда целует Харгроува, он не знает, знать не хочет. Он целуется с Билли потому что хочет целоваться с Билли. Он сейчас не вспоминает о Ненси, ни о чём, кроме этого идиота, не думает. Он всё ещё любит девушку, на двести процентов, только её, навсегда её. Но чужие губы сейчас важнее всей этой сентиментальности. Он может не вернуться. Стив хочет, чтобы Билли вернулся. Он в этом нуждается. Сам не знает почему. Может быть, они успели подружиться, но друзья не сосутся на прощание. — Если сделаешь что-то с моей машиной...ты не переживёшь, — в промежутках между поцелуями, выдавливает кое-как пару фраз. Он целует так, будто правда не вернётся, — я тебя с того света достану, — услышав, как его окрикивают и зовут уже спускаться, быстро отворачивается и спешит к ребятне. — Вы типа вместе или...? — спрашивает спустя буквально десять секунд после того, как вся остальная компашка скрылась, Макс, — Дастин сказал, что те цветочки из машины для Нэнси. — Не надо думать о чём не просят, — кидает девочке бинт, — помоги мне лучше разобраться с этим безобразием. Ты ничего не видела. — Если девушка разбила тебе сердце, это не повод уходить от неё к красивому моральному уроду, я на твоём месте подумала бы ещё раз...десять, — старается особо не давить,— он машину заправляет реже, чем меняет девушек. — Мы с ним не встречаемся, это просто... Кхм, недоразумение, это только сегодня. На него клюнет только кто-то совсем тупой. Мы даже не друзья, — смотрит куда-то в потолок, прячется от любопытного взгляда, — всё это ничего не значит. Может, он вообще не доживёт до следующей встречи, — на рану сильно жмут и он вскрикивает, — прекрати! Ладно, доживёт, дерьмо не тонет! Прекрати, Макс, ради бога! Так и сидят, ждут, связываются по рации. Вроде у ребят всё гладко. До того момента, как, конечно, они не поджигают ко всем чертям часть существа с коллективным разумом. И когда начинаются догонялки с непонятным зверьём. Макс на нервах, по лицу течёт пара слезинок, когда она слышит, что дорогу перегородили. Стив не плачет, нет, он выше этого, но и он весь как на иголках. Временный калека и малолетка, они даже помочь ничем не могут, просто слушают. Билли молодец, в решающий момент, когда Дастин волшебным образом комуницирует с испорченной версией четвёртого мушкетёра, он берёт детишек за шкирку, закидывает на плечи и несётся к выходу, Дастин потом об этом много распинается. Насколько вообще силён этот парень? И они вылезают. Точнее, сначала Билли вкидывает на поверхность ребятню, а потом, когда мимо него мчит орда совсем наплевавших на человека тварей, весь потный, нервный и на грани срыва, выбирается сам. Залезает в свою машину, сидит там молча радом с не совсем целым Харрингтоном. — Ты охрененно целуешься, мужик, — не зная, что сказать, Стив мелет полнейший бред, — серьёзно. Лучше всех, кого я знаю. — Вы в этой дыре ни на что не способны. Походу, придётся не только в баскетболе тебя подтягивать, Харрингтон, — улыбается, опускается головой на чужое плечо. Он весь дрожит, — какой же этот городок ебанутый... — На этот раз всё точно кончится, — опускает свою голову на другую, находит рукой чужие пальцы, сжимает, — ты не дал вселенскому злу захватить мир, гордись собой. Ты крут, Билли. — Клеешь меня комплиментами? Извини, сейчас я не в состоянии пойти на свидание, ты немного опоздал, — посмеивается, — у дома Байерсов я бы с удовольствием согласился. — У дома Байерсов я бы дал тебе и без свидания, ты слишком хорош, чтобы отказываться, — осматривается по сторонам, убеждается, что мелкие далеко и им плевать на то, о чём они тут разговаривают, — к кому ты собирался? -К твоей мамаше.

***

Всё так и идёт дальше. Врата закрыты, мир спасён, опять нужно жить свою простую жизнь с хреновой учёбой. Стив не поступит в нормальный колледж, его аттестатом только как расписной бумагой для ручек пользоваться можно. Нет, серьезно, из хорошего у него крутая причёска, больше особо нечем хвастаться. Он же идиот. И-ДИ-ОТ. Понятно, почему Ненси его бросила. Отец сразу заявляет, что проблемы с мозгами равно проблемы с деньгами, всегда обеспечивать тупого мальчишку он не будет. И тут только два варианта: катиться к чертям или работать на папочку. Учитывая, что Стив не просто идиот, а идиот крайней степени упрямости, он явно выберет не «стабильное счастливое будущее». Нет, у него ещё есть время, ещё есть шансы вытянуть учёбу. У него есть Билли, который, оказывается, имеет достаточно высокий средний балл и голова у него работает по всем правилам. У него есть Харгроув, который готов сидеть и разбирать его крайне тупые эссе, объяснять любому, кроме Стива, понятные темы. Нэнси не тратила на него столько времени, да он и не просил, боялся показаться тупым. Никогда бы себе такого с ней не позволил. С Билли можно всё, он, хоть и не без определённых комментариев, потратит своё время на то, чтобы превратить голову Стива во что-то, что сможет осилить поступление. Они, можно сказать, друзья. Да, есть моменты совершенно не дружеские, все эти поцелуи, когда остальные свалили из душевой, и прочие звоночки, еженедельные времяпрепровождения, которые заканчиваются в горизонтальной плоскости, например, но это не идёт дальше. Никогда не пойдёт. Билли не пидор, Стив тоже, да и он до сих пор сохнет по недостижимой Уиллер. Так что они друзья, лучшие друзья, с небольшими привелегиями. А ещё это приятно, безопасно. Можно дёрнуть из постели без особых опасений другого просто для того, чтобы тот приехал, ведь по ночам мерещится всякая муть. Оба пережили, оба понимают, оба никогда не осудят. Можно вскочить после бурной ночи и порыдать в чужое плечо после кошмара, где твою руку жрёт непонятная тварь. Это не страшно, это нормально, никто не назовёт тебя слабаком. С Билли можно всё, абсолютно всё. Он свобода, яркий пляж где-то в Калифорнии, тёплый океан, в котором не жалко и утопиться. И однажды, уже ближе к концу учебного года, он зовёт Стива с собой. Уехать, сбежать от всех проблем за тысячи миль, укатить на машине к океану и просто жить там нормальной жизнью без этих тесных улочек, без этого города, где всё напоминает о кошмарах прошлого. Зовёт как лучшего друга, как того, рядом с кем пережил эту хуйню. Так ведь? Конечно, только так и никак больше. И учебный год заканчивается, и, совместными стараниями Билли и Стива, у последнего в документе об окончании четвёрки. Они могут уехать, поступить куда-нибудь не очень далеко друг от друга, снять квартиру, учиться, работать. Всё может быть нормально, Билли даже предложил зататуировать шрам на плече Стива, чтобы не напоминал о том нападении. Но Стив тянет с ответом. Он говорит, что лето только начинается, что нужно ещё подкопить, что это серьёзное решение и спешить нельзя. Он боится. Да, перспективы хороши, но разве это то, в чём он нуждается? Нуждается ли он в Билли рядом? Хочет ли этого? Да, он его друг, но всё это слишком похоже на что-то большее. А он, в глубине души, всё ещё скорбит по своей прекрасной Ненси. Да, он уёбок, нельзя так с людьми поступать и давать надежду. Но слова «люблю» не было, ничего из этого не было. С Билли они не вместе. Нет, всегда нет, он на такое не подпишется. Чувак классный, но этот план проигрышный, у него рекорд в отношениях сколько? Недели две? Потому что он болел и не выходил из дома? Билли такое не интересует, наверное. Стив не спрашивал, это же намёк на то, что ему не плевать, но точно уверен в своей правоте. Поэтому он не может сказать «я поеду». Это слишком рискованно, это почти «я тебя люблю». И он не хочет думать, что «поехали со мной» тоже почти «я тебя люблю». Он выгоняет любую мысль об этом. Это невозможно. Поэтому он работает мороженщиком в огромном торговом центре, препирается со своей коллегой. А потом понимает, что Робин классная. А потом дружба, жвачка, весёлые совместные гулянки после смены и вечера за просмотром фильмов у него дома. Он пытается к ней подкатить, но его сразу обламывают. Оказывается, что у них ещё больше общего, оба залипают на сиськи. И Робин отодвигает Билли, разбавляет жизнь Стива собой и он не сильно от этого мучается. Да, случается пара разговорчиков с другом, но, честно, Стива бесит, что он так кипишует по этому поводу. В конце концов, Робин теперь тоже его подруга, лучшая подруга, он имеет право проводить с ней время. Какая Билли разница, может он с ней спит, они же с ним не вместе. Может быть, он не хочет уезжать из-за неё, Стив не подумав что-то такое в лицо другу на нервах заявляет, заебали его психи Харгроува. Чему тут удивляться? Может быть, он влюблён и не готов с ней расставаться. К чему такая растерянная рожа, Билли, проблемы есть? Нет? Славно. У него обед кончается через пять минут, он побежал, давай, хорошего дня, дружище.

***

Но проблемы не у Билли, проблемы у Стива. Он весь на нервах из-за того, что эта идиотина не выходит на связь. Даже Робин на это пожаловаться не получается, она сразу заявляет Стиву, как только слышит всю историю, что у него нет мозгов и думать надо прежде, чем открывать рот. Девушка так отпинывает его в моральном плане, что он понимает, насколько убого вёл себя. Да и терять Харгроува не хочется, он привык к нему, он скучает по нему. При поддержке лучшей подружки-лесбиянки он осознаёт, что «любовь» тут вполне конкретная. И что такое чувство не обязательно должно возникать между людьми с разными половыми органами, и что такие люди—норма, и что нет ничего постыдного в том, чтобы быть таким человеком. Стив тупой, проехали. Ладно, Билли, ты влюблён, тогда давай полюбим друг друга, только не бросай этого парня с крутой причёской и отсутствием мыслительной деятельности, ты ему нужен. Даже если он не полностью уверен, что любит тебя, Билли Харгроув, он хочет, чтобы ты был рядом, вот тут, под боком, ты ему нравишься, ты для него важен. Поэтому он возьмёт ноги в руки, притащится к тебе в бассейн и признается в любви и в чём угодно ещё, если тебе очень сильно захочется. Только прости его, пожалуйста, он правда будет стараться. — Билли... — он сильно мнётся, не знает, с чего начать этот поток извинений, — я попросил Хизер посидеть ещё пару минут, поговорим? — Стив. — Парень выглядит откровенно помятым, будто по нему чем-нибудь тяжёлым проехались. Ладно, Стив тоже сейчас не главный красавчик, оба, должно быть, нервничали, — давай быстрее, у меня работа. — Да, конечно. Знаешь, всё это время я думал о том, что случилось, о тебе, о нас. Не то, чтобы я обычно об этом не думаю, просто, слушай, я идиот, хорошо? И я повёл себя как мудила, мне стыдно, я не думал о том, что говорю, — он начинает быстро вытаскивать из себя мысль, старается не смотреть в глаза, ему очень неловко. Будто у девушки своей прощение пришёл просить, — у нас с Робин ничего нет, ни с кем ничего нет, она просто моя подруга, близкая, но, ты же знаешь, ты всегда будешь ближе. Ты важен для меня и я не соглашаюсь ехать потому что я тупой и не знаю, чего хочу, проблема во мне и кроме того, что я не определился с будущим, меня здесь ничего не держит, и я хочу быть рядом с тобой, потому что ты дорог мне, Билли, реально дорог, и я идиот, который не разбирается нормально в своих чувствах, — он наконец находит силы посмотреть в чужие глаза, — я люблю тебя, правда люблю тебя, Харграув. — Давай не здесь...об этом, — после этих слов Билли выглядит ещё хреновей, чем выглядел до этого, — я заеду к тебе потом. Завтра? Нормально будет завтра? — Когда угодно, честно, мужик, я скучал, —искренне улыбнувшись, обнимает это блондинистое чудо, — всё нормально? Ты как-то... холодный, — смотрит на чужое лицо, которое выражает только одну эмоцию. А если быть конкретным, всё выражение описывается словом «Проваливай», — окей, до завтра, давай, жду тебя. Спасибо, что не послал меня нахуй? Ладно, всё, хорошего дня, — ретируется. – Я не знаю, что с ним, шериф, но точно что-то ненормальное! — в тот же день он стоит в полицейском участке и выносит мозги Хопперу, — он был холодным, как ледышка, и выглядел хреново. При условии, что он из дома выходит только тогда, когда оценка внешности достигает ста из ста и выше. Вы лучше разбираетесь в том, что за хрень творится в этом городе, поэтому я ничего не утверждаю, но Билли не в порядке. — Он был холодным и не очень ухоженным...— вертит в руках карандаш, явно не очень заинтересованный этим разговором, — парень пришёл не совсем в нормальном состоянии после какой-то тусовки, чем ещё молодёжь занимается? — Когда я его обнял, я через силу от холода не дёрнулся. Он был не просто холодным, он был ледяным, как будто я с трупом в морге обнимаюсь. Рука моей бабушки на похоронах была примерно такой температуры! — У Стива нет никаких сил, чтобы оставаться в адеквате, он падает в кресло и хватается за голову руками, —мы с ним крупно разругались и он несколько дней не выходил на связь, я у всех спрашивал, он ни у кого не был. В последний раз видели на работе, и потом он вот такой. Я бы не стал волноваться, но с Хоукинсом всё не в порядке. — С Хоукинсом всё было не в порядке почти год назад, теперь это обычный провинциальный город, — уверенно произносит слово за словом, так, будто пытается убедить сам себя, — если тебе срочно надо проверить, рискни и запри парня где-нибудь в тепле. Начнёт лезть на стены и орать как умирающий, тогда звони, всё решим. — Завтра вечером, он заедет ко мне завтра вечером, должен, — немного неловко произносит, — пусть Оди тоже будет, на всякий случай. С ним всё не в норме, Хоппер, честное слово! Если я не прав, я буду делать девчонке бесплатное мороженное до конца жизни, что угодно! — Стив, ты многое пережил, но это не повод... — тяжело вздыхает, смотрит на ещё чуть-чуть и зарыдающего парня, — для паранойи. — Я не вру... — смотрит умоляюще, — он мой лучший друг, я умею отличать похмелье от непонятной хрени, особенно его похмелье. — Билли знает обо всём, что происходило, он бы дал нам знать, если бы что-то подобное с ним случилось, — не хочет отпускать надежду на то, что ничего плохого больше происходить не будет, — я думаю, он смог бы опознать что-либо из Изнанки. — А если он не может сказать? Как Байерс-младший?— не успокаивается,— просто один раз, чтобы точно убедиться, я отстану. — Один раз и без разведения психоза, —всё-таки сломав карандаш, выкидывает две части на стол, — я надеюсь, ты ошибся, Харрингтон, очень сильно ошибся.

***

Всё ломается на следующий день. Вечером. Для начала, Билли дико опаздывает, почти ночью появляется у него на пороге. Но Стиву, на самом деле, плевать на это. Да и Оди соглашается подождать подольше, она странновато на него смотрит и вроде бы даже верит, что его слова про Билли не особо являются бредом. Если у девчонки нет дополнительных вопросов, так даже лучше, если она ему верит, значит поможет. Ради Билли он киданул Дастина с Робин, оставил их двоих разбираться с заговором Советов. Простите, уважаемые товарищи, у Стива Харрингтона война на личном фронте. Да такая, что похуже и железного занавеса, и третьей мировой. — Я думал, что уже спишь, Харрингтон, — толкнув парня в плечо, немного вымученно улыбается Билли. На улице, конечно, лето, но это не повод разгуливать по ночи в одной лёгкой незастёгнутой рубашке, — а ты ждёшь меня как верная собачка. — Заходи уже, такими темпами ты схватишь воспаление лёгких, — быстро затягивает друга внутрь и закрывает за ним дверь, — гостиная знаешь где, я заказал нам пиццу, но она, думаю, понятно по какой причине, остыла. — Не парься, детка, я приезжаю к тебе явно не за горячей пиццей, — разувшись, проходит в комнату и уверенно падает на диван, — что сегодня по планам? — Касеты тебя не дождались, я могу подняться за ними, — тоже подходит, аблокачивается рукой на спинку дивана, — если хочешь. — Нет, всё нормально, по телевизору должно быть что-то приличное, — быстро бросает пару фраз, встаёт, переключает несколько каналов и останавливается на какой-то тупой романтической драме, — не стой столбом, присаживайся, — утягивает парня за собой, когда разбирается с выбором фильма вечера. Так и сидят. Билли старается казаться расслабленным, уверенным, но видно, как он зажат. Его рука, ужасно холодная, у Стива, который, так получилось, уселся на подлокотник, где-то в области бедра. Он нервно постукивает пальцами, именно нервно, это не перепутаешь со скукой или заигрыванием. Харрингтон знает эту блондинистую катастрофу как свои пять пальцев, он знает его эмоции. Стоит думать, предполагалось, что вместо подлокотника Стив попадёт пятой точкой куда-то на территорию чужих колен, но теперь уже поздноватенько об этом думать. — Так и... — если бы Билли хоть одну секунду смотрел то, что врубил, можно было бы сказать, что он поднял глаза на Стива. Но он их от его лица и не убирал, — скажешь мне что-нибудь? Вчера ты был поразговорчивее, запал пропал? — В последний раз я делал подобные заявления год назад и это всё крайне хреново для меня кончилось, — поворачивается, чтобы поддерживать зрительный контакт. И, честно, от того количества невысказанной грусти, которое он видит в чужих глазах, хочется расплакаться, — мне нужна пара минут, собраться с мыслями. — И как вообще девчонки на тебя велись? Ты каждой говорил «прости, дай мне минутку, я придумаю повод залезть к тебе под юбку»? — медленно встаёт, немного медлит, но потом идёт к выходу из комнаты, перед этим похлопав Стива по спине, — настраивайся, я принесу нам что-нибудь, в городе пересохло. И Стив не знает, ему страшно, Билли ведёт себя вполне себе как всегда. Да, парень холодный, но кто его знает, может причина есть какая-то у этого обоснованная. Может всё, что он тут собирается устроить, это бред полнейший. Но Харрингтон обязан проверить, потому что лучше Харгроув потом разобьёт ему ебальник, чем умрёт от непонятной иномирной хрени. Он не потеряет его так, он, возможно, ошибётся, и Билли его нахуй пошлёт, но жить дальше будет. А это главное. А потом несколько раз сам по себе переключается канал на телевизоре. Это знак от Оди. Стив был прав. — Тебе надоел фильм, Харрингтон? — доносится со стороны кухни, — мог бы хоть спросить, может я смотрю! — Под это я распинаться не буду, как хочешь! — до боли сжав кулаки, так, что ногти на пальцах царапают кожу, он старается звучать как можно естественнее. Ему страшно. — Я весь во внимании,— быстро вернувшись, тот опять занимает своё место, отдаёт собеседнику стакан с чем-то там, плевать с чем, наверное, с пивом, —твой звёздный час. — Я не каждый день подкатываю к Билли Харгроуву, знаешь, тут надо иметь немалую такую самоуверенность, — вздыхает, всё-таки сползает на колени к причне всеобщего волнения и головой устраивается на груди, он не хочет, не может смотреть в глаза. И он должен ещё раз убедиться, что прав, что Билли реально холодный и что все эти мысли не являются бредом сумасшедшего, — я уже сказал тебе, что мне жаль, что я был не прав, что я не подумал о своих словах, что я идиот, тупой идиот, если хочешь, побей меня несколько раз головой об стену. Я не знаю, серьёзно, я просто... просто сам ещё не понял, чего хочу, ты мой близкий человек, дорогой, самый дорогой, честно, я люблю тебя, мужик, правда, и я не хочу бросать тебя и все подобные дела, ты важен для меня, ты нужен мне, но переезд...это очень серьёзно, — чужие руки ложатся сверху, прижимают к себе поближе, пальцы ритмично стучат по плечу,— это перевернёт всё с ног на голову, я не знаю, готов ли, я хочу уехать с тобой, но, знаешь, — стараясь отвлечься на что угодно, он прислушивается к постукиваниям чужих пальцев. Представляет, что они похожи на морзянку, просто чтобы не зацикливаться на одном и не тонуть окончательно. Что тут у нас? «г», «и»... — я, наверное, очень хочу уехать с тобой. Учиться, работать, снимать квартиру на двоих, заёбывать соседей снизу, — «б», «е», «г»— но я... — у него дыхание перехватывает, когда он наконец разбирает, что Билли настукивает ему по плечу. Беги, беги, блять, беги. — Ты уедешь со мной в Калифорнию?— объятия разжимаются, парень берёт его за плечи, отодвигает от себя, смотрит. Эти умоляющие глаза совсем настоящие, их невозможно подделать. Это Билли, его Билли, — Стив Харрингтон, ты уедешь? Стив тянется за своим стаканом с пивом, который поставил изначально куда-то на тумбочку. Его руки трясутся как при судороге, но ему нужен этот глоток, для храбрости. — Сука! Прости, вот же...! — в последний момент его рука дёргается слишком сильно, совсем не по его воле, половина содержимого стакана выливается на футболку, — я кину это в ванную, минута, это не потому что я не хочу отвечать! Я сейчас, я просто... Дай мне минуту. Когда он забегает в ванную, он стаскивает верх и берёт припрятанный в тумбочке шприц с чем-то, от чего Билли явно отключится. Он всё продумал. Отключить, связать, запереть в парилке, которая имеется в подвале его дома(семья не бедная, позволить себе может), нагреть где-то до ста градусов и ждать, пока там всё что нужно случится. И молиться, молиться так, как никогда не молился. Как же ему страшно, никто не знает, насколько ему страшно. Он старается спокойно и нормально подойти к Билли сзади, чтобы тот ничего такого не заметил. Кладёт ему свободную руку на плечо и, когда тот в ответ ложит на неё свою голову, без лишней мысли и промедления вкалывает ему эту волшебную смесь для мгновенной отключки. Он смотрит на чужое растерянное лицо, испуганное. Немедленно поднимает чужое нелёгкое тело и со всей скоростью несётся вниз по лестнице. Скорости не хватает. Билли отходит слишком быстро, почти мгновенно. Походу эта хрень на паранормального монстра больше не действует. И они вместе катятся по лестнице. Наверное, Стив вывернул себе что-нибудь, не важно. Но и это не страшно, тут их ждёт Оди. Совместными усилиями они заталкивают Харгроува в тесное помещение, запирают так, как только могут, и греют. Греют, слушают эти душераздирающие крики, но греют. Стив рыдает. Он сидит возле двери и обещает ему, но больше самому себе, что всё будет хорошо, что это кончится. А Билли кричит, Билли бьётся в истерике, он умоляет выпустить его, клянётся, что не виноват. Пропускает парочку каких-то слов про Хизер, про её родителей. Извиняется, бесконечно извиняется и колотит дверь с той стороны. И если бы не девочка со сверхспособностями, он давно бы её вышиб. Но потом он затихает, через время, просто падает на пол и ноль реакции. Как будто всё, конец его истории. И Стив ведётся, он готов бежать, открывать чёртову дверь и вытаскивать чёртово тело. К счастью, у малолетки мозгов больше, чем у него, гораздо больше. Одиннадцать останавливает его от того, чтобы так глупо сдохнуть в расцвете сил. Он будет ей не просто бесплатное мороженное всю оставшуюся жизнь делать, он вообще на что угодно пойдёт ради девчонки. А потом ужасный ужас, Билли выворачивает чёрной относительно живой мутью, которая просачивается под дверь и валит через канализацию, сам он в отключке и весьма плохо дышит, так ещё и выясняется, что кусок хреновины у него где-то в голове, Оди шестым чувством своим его там ощущает. И не факт, что его оттуда получился без несовместимых с жизнью последствий вытащить. Как же всё хуёво, у Стива скоро сердце не выдержит, итак уже стучит как бешеное. Билли отойдёт в мир иной от этой странной хуйни, его друг немного поскучнее, от ёбаного инфаркта. Тем временем, девочка зажмуривает глаза и под сбивчивые рыдания некогда Короля Стива, которые тот спешит прекратить и не отвлекать, вытягивает над головой Билли свою руку. Её пальцы немного дрожат, она будто пытается что-то подцепить. А потом эта склизкая субстанция начинает лезть прямо из чужого глаза, откуда-то сзади выползает, немного подёргивается, явно сопротивляется. И это невыносимо, на это невозможно смотреть, это невозможно слышать, но Стив смотрит. Он держит голову Билли ровно, чтобы она лишний раз не дёргалась, и тихо плачет. Не так он представлял своё признание в любви. Сказать честно, он вообще не так представлял свою будущую жизнь. Никогда не думал, что именно в его городе появится странная необъяснимая дичь и начнёт мочить людей. Но, как там говорится, «пути господни неисповедимы»? А ещё он никогда не думал, что в его город примчит умопомрачительно красивый идиот на синей Шевроле Камаро, затащит его в постель на первой же неделе, спасёт ему жизнь. А потом решит сам, походу, умереть у него на руках. Вот это, блять, контраст, спасибо, Билли. *** Всё кончается относительно нормально. Билли жив. Скоро прикатывают какие-то очень важные люди из правительства, забирают их всех и везут в больницу. Оди их вызвала, когда поняла. И, честно, Стив забывает о тайном шифре русских, о правительственном заговоре, обо всём забывает. Он сначала рыдает возле двери в палату, а когда пускают, рыдает возле лежащего в отключке Билли. Прелесть. — Внутренние органы сильно пострадали, но это уже не смертельно, — положив Стиву руку на плечо, доктор провозглашает свой вердикт, — мы вылечим его, физически. Но мы не можем гарантировать, что мозг в нормальном состоянии. Мистер Харрингтон, мне жаль, он может не вернуться. — Я побуду с ним...ещё немного, — крепко сжимая чужую руку, он, когда врач тактично оставляет их вдвоём, оседает на пол, головой оказывается так близко к его, насколько это только возможно. Не плачет, слёзы уже давно кончились, но просто несёт всё, что в голову придёт, этому, возможно, живому трупу. Шёпотом, не знает почему шёпотом, просто хочется так, — я знаю, что ты слышишь меня, Билли, я знаю, что ты не умер бы так тупо. Если ты вернёшься оттуда, где ты сейчас, я что хочешь тебе здесь сделаю. В первый же день уеду с тобой в твою ёбанную Калифорнию, как только на ноги встанешь. Хочешь, мы вместе разукрасим морду твоему отцу перед этим? Знаю, что хочешь. Вломимся в дом, разобьём ему о затылок табуретку, у него на глазах вытворим что-нибудь, пошлём его нахуй. Если хочешь, я буду ходить с громкоговорителем по улицам этого городишки и орать во всё горло, что Билли Харгроув мой парень, что я этим доволен и вообще пиздец как счастлив. Я люблю тебя, слышишь, я люблю тебя, белобрысый уёбок, я не прощу тебе, если ты умрёшь, я подожгу твою машину. Возвращайся, возвращайся и убей меня за эти слова... — замолкает, сильнее сжимает чужую руку, — пожалуйста. — Стив, — слышится за спиной голос Макс, у неё глаза на мокром месте. Что бы она не говорила, она переживает за брата, безумно переживает. Видишь, Харгроув, сколько людей ты разом довёл до истерии? Быстро прекрати этот цирк, немедленно открой глаза и отпусти в адрес сестры какую-нибудь уебанскую шуточку, — он же будет жить дальше, да? — Всё будет хорошо, малышка, он проснётся, —треплет её по голове, сам встаёт с пола и пытается принять уверенный вид, — поизмывается над нами и очнётся. Дай ему отдохнуть, у него были явно трудные деньки, — осматривает новоприбывшую, — это его куртка? Макс, он убьёт тебя, когда узнает, что ты рылась в его шкафу. А это что? Его музыка? Нет, он точно оторвёт тебе голову, — поворачивается к Билли, всматривается в его расслабленное лицо, — слышишь, Харграув, что творится? Давай послушаешь. Не думай, что сможешь в тишине тут отлежаться. — Стив, я думаю, что не надо так, это слишком... — девушка пытается вяло протестовать, — это неуважительно... — Умирать у меня на руках неуважительно, всё остальное так, лёгкий ветерок, — его нервы так давно сдали, что он просто делает всё, что в голову приходит. Но не матерится перед детьми, хотя очень сейчас хочется, — потерпит, не сломается, — подключает всё как надо, подкручивает звук так, чтобы было хорошо слышно, но особо не орало. Медсёстры не оценят, —давай, Билли, развлекайся. Пожалуйста, — и выходит, всё, хватит, итак натворил хуйни. Он идёт вперёд, почти бежит по больничному коридору, не оборачивается, даже когда слышит топот кучи ног, ему плевать, он не хочет знать, что там случилось. У него работа, пусть Харгроув там сколько хочет киснет на этой проклятой койке. Стив Харрингтон слишком сильно для всего этого заебался.

***

После всего того, что произошло вечером и ночью, Стив, честное слово, совершенно не хочет думать о Билли, о себе, о чём угодно. Вентиляция, русские? Окей, погнали, лишь бы отвлечься от всего этого. Лишь бы не вспоминать, лишь бы не волноваться. Робин пытается спросить о том, как всё прошло. Но она умная, ей хватает взгляда. Дастину, правда, не хватает взгляда, но ему хватает подзатыльника от Робин. Признаться, маленькая нахальная девчонка, непонятная беготня по торговому центру— всё это помогает. Он не думает о том, что может случиться. Что, возможно, Билли не вернётся. Что это его конец, что больше не будет голоса с хрипотцой, сногсшибательного парфюма, походов кино с поцелуями на задних рядах, одной сигареты на двоих и задушевных разговоров прохладной ночью. Что теперь будет только Стив Харрингтон, один, что никакого Билли, блять, Харгроува. Никогда. И когда они застревают под землёй, потому что русские не умеют делать лифты, он сидит и делает что угодно, чтобы не думать. Препирается с Дастином, с Робин, слушает, как Эрика препирается с этими двумя. Пытается спать, но, как только закрывает глаза, слышит Билли, его крики, его слёзы. Это был последний раз, когда он слышал его голос. Неужели Стив запомнит его таким? Умирающим, мёртвым? Так и не узнавшим, что Стив уедет с ним в Калифорнию? Так и не услышавшим «я люблю тебя»? Он ведь бы уже заражён, когда они говорили об этом. Слышал ли Билли? Был ли Билли где-то там, внутри? Вернётся ли он? Останется ли просто пустой оболочкой, которая помрёт, стоит отключить её от аппаратов жизнеобеспечения? Сможет ли Стив, если доживёт, пережить последнее? Любит ли он этого парня? Он сказал ему «я люблю тебя», но разве честно? Разве он выдавил это из себя не для того, чтобы тот не прекращал с ним общаться? Разве он так считает? Разве он в этом так уверен? Это «люблю» было любовью или попыткой удержать рядом лучшего друга, любым способом не остаться одному снова? Захочет ли Билли, если переживёт, видеть Стива? Если подумать, если бы они не разругались, если бы последний следил за языком, этого бы не случилось. Всего этого. Если бы Стив нормально разбирался в своих чувствах, он бы сказал «да» или «нет», он бы не тянул с ответом и Билли бы уже давно уехал. И не стал бы частью всей этой хуйни. Он был бы в порядке. Виноват ли Стив в том, что случилось? Он виноват, реально виноват. Какой же Стив уёбок. Но о том, что Харрингтон сделал так и не так, можно подумать потом. Сейчас у них «гости». Сейчас закрывающаяся дверь лифта почти отрубает ему итак многострадальную руку. Сейчас они вчетвером идут по подземному и слушают всякие задротские предположения. Сейчас он подтверждает, что «это» вернулось. И только сейчас думает, что, наверное, впереди врата. Что же, Билли, Стив хочет посоревноваться с тобой в тупости смерти. Он сам лезет к этой непонятной хреновине. На подземной базе русских. Пока ты где-то там вверху валяешься в отключке. Встретимся на том свете, дружище, да? Харрингтон разберётся со всем этим, ценой чего угодно. Ради мира, но в первую очередь из-за того, что эта хрень натворила с Харграувом. Если доживёт, потому что пока на него с Робин наставили пушки куча людей в форме и ведут явно не поболтать. Хотя бы детей уберёг, спасибо и на этом. Ты не такое полное дерьмо Стив, ты что-то можешь. Мог бы спасти Билли? Слава Богу, не нужно думать о таком, пока его допрашивают и превращают всё тело в месиво из синяков, гематом, ссадин, чего-нибудь ещё. Интересно, все кости целы? Скорее всего нет. Но он думает об этом, когда валяется с Робин на полу. Когда понимает, что умрёт с ней здесь, хуй знает где, избитый, связанный, что так и не узнает, спас ли он Билли. Они с Робин разговаривают о жизни, о школе, о том, что тогда было и происходило, о чём они мечтали, чем жили, в чём были уверенны. Но он всё думает: «очнулся ли Билли?». Он думает об этом, когда его накачивают чем-то. Наркотой. Наверно наркотой. Точно наркотой. Потому что ржёт как дебил. И несёт полный бред. Абсолютно всё, что в голову придёт, он не думает. И потом несёт полный бред, как всегда. Когда они выходят из зала вместе с Робин, обсуждают фильм, ему немного полегче. Он может занять мозги пространными рассуждениями. Про название фильма, половую связь и все дела. Он чуть не помер на подземной базе русских, капец, вот это балаган. Если Билли очнётся, им будет что обсудить, посоревнуются в том, у кого всё было хуёвей! Зачётная идейка. И потом они с Роб смотрят на потолок, когда напиваются воды из фонтанчика. Красивый, голубой, сияющий. Как его глаза. Но от глаз Билли Стиву никогда блевать не хотелось, а от этого зрелища наверху хочется. И потом они с Роб сидят в туалете, через стенку в разных кабинках, но это поправимо. Он пролезает к ней, проскальзывает по полу. Они задают друг другу какие-то идиотские вопросы, чтобы убедиться, что уже в нормальном состоянии. И Робин спрашивает: «ты любишь Билли Харгроува?» И Стив задумывает, он не знает. Он сказал это Билли, но может ли сказать это себе? Он столько думал об этом человеке, всё это время, всегда. Любит ли он Билли? Да, он любит Билли Харгроува. Подавитесь. Он любит этого идиота, который, скорее всего, уже мёртв. Любит! Он готов на всю округу об этом орать. «Я, Стив Харрингтон, люблю сдохшего уёбка Харгроува!» Он плачет, закрывает лицо руками, чтобы не было видно его слёз. Он говорит: «он мёртв, Робин, из-за меня, он мёртв». Он сидит на полу в туалете в заблёванной и окровавленной рубашке. Ему больно, наверное, сломана парочка рёбер. Наркота отпустила и он снова всё чувствует, ему снова безумно хуёво. И он убивается по Билли, как сучка, ты прав, Харгроув, как сучка. И когда приходит Дастин, становится не легче. Когда они пытаются скрыться в толпе, становится не легче. Его уже ничего не отвлекает от этих мыслей. Он убил Билли, это его вина, его, блять, вина. Когда они сматывают от погони, немного отпускает, да, когда пытаешься выжить, там особо не до мыслей о погибшем возлюбленном. Но когда погоня заканчивается, и ребята приходят на помощь, и с ними... Макс. Нет, это слишком тяжело, это слишком больно. — Стив!— Она бросается к нему сразу, как видит. Стоит отметить, не выглядит особо расстроенной. Уже оплакала брата? — где ты был, Стив, боже... Он, он звал тебя, я... — Макс, он это... Что с Билли?! — пока все остальные делятся информацией, эти двое глупо обнимаются. Стиву больно, когда давят на грудь, но как же ему сейчас похуй. Он упал на колени перед маленькой девочкой и смотрит ей в глаза, умоляюще, — что с ним, что случилось...? — Он очнулся почти сразу, как ты ушёл. Я хотела тебя догнать, но тебя уже не было. Потом нас с ним забрали в другое место, долго расспрашивали, не давали ни с кем связаться. Я хотела позвонить тебе, но они не дали. Сказали, что нужно убедиться в состоянии брата, что он не опасен, что не отравлен и что-то ещё, много всего, — на фоне слышится шум вертолёта, бегут люди в форме с автоматами, — а когда нас выпустили, ты уже не выходил на связь, тебя нигде не было... Он хотел тебя видеть, правда, ты бы слышал, как он сорвался на всех... Его едва успокоили. Я, я... Стив, поговори с ним, у меня есть рация. Он там. — Билли? — когда девочка отдаёт ему приспособление для связи и отходит, уводя всех остальных подальше, Стив заходит за самый близкий прилавок, садится на тумбочку, облакачивается спиной на стену и нажимает кнопку, — ты там, или рыжая девчонка решила добить меня? — Я проломлю тебе череп, Харрингтон, — слышится чужой голос. На фоне происходит бойня, кто-то в кого-то стреляет, слышится какая-то русская ругань. Стив смотрит на это и ему плевать. Он слышит голос Харгроува и его больше ничего не интересует, совершенно ничего, — говори нормально, я не собираюсь долго разбирать твоё хлюпанье, убеди меня не делать того, что я пообещал тебе ранее. — Прости, я сейчас плачу как маленькая девочка, и у меня сломаны нос и пара рёбер, и здесь происходит пиздец для спасения мира,— немного посмеивается. Как он рад, как же он счастлив,— только что я выбрался из тайной лаборатории русских, где они накачали меня наркотой и чуть не избили до смерти, я не уверен, нет ли у меня сотрясения, так что, наверное, ты немного опоздал для того, чтобы отмудохать меня головой об пол, придумай что-нибудь пооригинальнее. — Ты откапал где-то в Хоукинсе тайную русскую лабораторию и чуть не сдох в ней... — слышится тяжёлый вздох, — ты настолько не хочешь уезжать со мной, Стив? — А ты чуть не откинулся от иномирной мути у меня на руках, мы квиты?— прижимается к рации ухом, старается не терять сознание. Теперь, когда он расслабился, это сделать совсем тяжело, — я рад, что ты жив, Харгроув, я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя. И я уеду с тобой в Калифорнию, да хоть куда угодно, только бы с тобой. Я буду сидеть с тобой у океана и думать, что твои глаза лучше, мы с тобой будем заниматься всякой романтической хуйнёй... Я так рад, что ты жив, веришь, я так рад, — он смеётся и плачет одновременно, и отключается. Он потерял слишком много сил, крови, целых частей тела. — Стив! Стив, ты там? Стив! — слышится с другой стороны, — ответь мне, Харрингтон! Ты ещё там? Как же я тебя ненавижу, блять, Стив, если ты не доживёшь, я...