Закончи начатое

***

      Очередной нудный и мучительный раунд подошёл к концу, игроки вновь появляются у костра. В этот раз выжить удалось каждому, но это было сделано с невероятным трудом и просто с восхитительной командной работой. Обычно после окончания ребята почти сразу расходятся, но в этот раз они решили задержаться и обговорить данную игру, ибо сегодняшняя была ну очень веселой.       — Я считаю, что мы справились великолепно! — с радостью в голове начал сероволосый, толкая Гостя в плечо локтём, — скажи же! Как же это было круто: ты его ударил, развернулся, и я ему зарядил пулей меж глаз! — всё с тем же веселием продолжал парень, его праздничное настроение поддержал шатен, начав немного посмеиваться.       — Я это, кстати, видел, — начал кудрявый, приподнимаясь с бревна, — выглядело это как какая-нибудь сценка из фильма, — он с ярым энтузиазмом начал водить руками по воздуху, старательно изображая ту самую сценку. Это значительно подняло настроение многим, к тому же в этот раз всё прошло более-менее нормально, особенно если учитывать то, что вчерашний раунд был буквальным воплощением ада.       Ребятки начали делиться сегодняшними эмоциями и моментами, которые произошли во время игры. Каждый рассказывал о своём удачном моменте или, же наоборот, о том, как он был на волоске от смерти, то как они долго бегали от убийцы и прочие вещи. И вот спустя пару минут один из игроков резко встаёт с места, осматривая друзей дружелюбным взором.       — Что ж.. Может, вы уже проголодались? — тёплая улыбка расплылась на лице у Эллиота. — Могу предложить вам пиццу или, может, зефирки? — он поправляет свой красный козырёк, после чего вновь окидывает взглядом выживших, дожидаясь их ответа.       Все сошлись на том, что сейчас можно поесть маршмеллоу, заодно можно будет ещё немного поговорить у костра, но уже в более комфортной обстановке. Как только все согласились на зефирки, доставщик улыбнулся и кивнул, далее направляется в центральный дом, чтобы взять заветную сладость, но тут он слышит своё имя из-за спины. Развернувшись, видит, как к нему подходит кудрявый и кладет руку ему на плечо.       — Давай я тебе помогу? — услышав, то что ему хотят помочь, он вновь улыбается, и соглашается на данную услугу. Ребята удаляются, а те, кто остались, начали ждать, попутно продолжая рассказывать о сегодняшнем.       И пока все бурно обсуждали раунд, военный снова чувствует толчок в своё плечо. Повернув голову в сторону, откуда почувствовал прикосновение, видит радостного парня, который, в свою очередь, слегка приподвигается к мужчине, кладя свою руку тому на плечо.       — Ты же не забыл? — с невероятно тёплой улыбкой спрашивает картёжник. От столь милого вида парня солдат сам не замечает, как у него на лице просачивается улыбка. — После этой посиделки сразу ко мне, — отчиканивает напарник, вновь возвращаясь к диалогу с другими ребятами.       — Ребята! Мы тут! — недалеко от костра слышится звонкий голос Шэда, который нёс вместе с Эллиотом пару пачек зефира. Подойдя к остальным, они раздают каждому по одной такой упаковке. Игроки начали насаживать маршмеллоу на палки, затем поднося к костру, делая из белого цвета желтоватый.       И вновь те начали заводить разговор, во время которого кто-то смеялся, кто-то закатывал глаза, а кто-то просто сидел и думал о своём. Одним из таких был как раз Гость, который за всё время проронил пару-тройку слов. Он слишком сильно погрузился в свои мысли, думая лишь о том, как сегодня будет проводить время с одним близким человеком. Каждый раз, когда он думал о нём, на лице появлялась лёгкая улыбка. Когда они проводили время вместе, у синеволосого будто открывались все возможные и невозможные эмоции. Он считал этого парня, тем самым лучиком солнца, который освещал своим светом столь тёмное и адское место. И если сначала он считал того просто хорошим другом, с которым можно весело провести время, то спустя время, проведённое с ним, уже не мог так считать.       Теперь же, он чувствовал какие-то странные чувства к этому игроку. Они были тёплыми и нежными, а при каждой их встрече он всё больше желал прикоснуться к тому. Ему хотелось как можно больше прикасаться конкретно к этому человеку, хотелось получать от него больше внимания, в конце концов просто хотелось быть рядом с ним. Эти чувства были для него весьма неожиданными и пугающими, ведь они, на минуточку, находились в, как уже было сказано, адском месте, в котором изо дня в день нужно было проходить игры на выживание. И если говорить честно, то у игроков вряд ли есть время на такие чувства. Поэтому военный постарался забыть о них, понимая, что они маловероятно окажутся взаимными. Но получилось ли у него избавиться от этих чувств? Получилось ли у него перестать так часто думать о нём? Заглушил ли он желание прикоснуться к нему? Разумеется, нет.       Время шло, а ребята продолжали говорить, сами не замечая того, что время становилось позднее, а небо ещё чернее, чем прежде. Всё-таки заметив это, игроки начали потихоньку расходиться: каждый попрощался, и далее направился к своему дому.       — Что ж, — начал шляпник, приподнимаясь с места, — может, пойдём? — договорив, он повернулся в сторону своего напарника, тот также встал с брёвна и кивнул. Шанс сильнее заулыбался, показывая рукой жест, который говорил: «Следуй за мной».       Направились они к домику любителя азартных игр. Дойдя до места, хозяин дома открывает дверь, и, заходя внутрь, вслед за ним проходит мужчина. Комната картежника на самом деле весьма отличалась от остальных, да и если так посмотреть, у всех дома были почти индивидуальными. Уже сидя на стуле, Гость начал терпеливо дожидаться своего друга, который в свою очередь взял из тумбочки игральные карты. Подойдя к столу, за которым сидел человек, садится рядом, начиная перетасовывать карты в руках.       — Как же рад, что могу хоть с кем-то поиграть, — с той же улыбкой, что и тогда, заговорил парень, раздавая обоим карты. Другой тихо смеётся, ему, возможно, не так сильно нравилось играть в подобные игры, как тому, но ему очень нравилось проводить время конкретно с этим человеком, не важно, чем он будет заниматься с ним или говорить, главное, что он был рядом.       — Может, сегодня удача будет на моей стороне, — проговаривает синеволосый, смотря в свои карты.       — Хах! Даже не надейся, — с усмешкой в голосе сказал парнишка, выкидывая одну из карт на стол.       Раунд начался, и за всё то время, которое военный проводил с игроком, а именно во время когда они играли в что-то наподобие покера, научился играть в неё весьма неплохо. Конечно, не лучше, чем шляпник, но всё же хорошо. В этот раз игра шла гораздо дольше обычного, и от этого она и становилась интереснее. Попутно ребята что-то обсуждали друг с другом, на совершенно разные темы. Разумеется, что одному из них явно не хватило адреналина, когда они играли с убийцей, поэтому во время разговора, Шанс нарочно, провоцировал военного разными подколками. В них не было никакого негатива или желания обидеть, но, учитывая, то что для мужчины сегодняшняя игра далась куда сложнее, чем обычно, так как маньяк почти всё время бегал за ним, у него было достаточно сильное раздражение, а эти не до шуточки парня, выводили ещё сильнее.       И спустя ещё какое-то время, шляпник начинает "дерзить" слишком сильно.       — Ой, да ладно тебе, солдатик, — последнее слово он выделил с максимально игривой интонацией и сразу после этого встречается со строгим взглядом военного, который неоднократно просил не называть его так.       — Я предупреждаю тебя в последний раз, — начал тот, всё также смотря на друга со строгостью в лице, — ещё раз назовёшь меня так, и я въебу тебе — сурово заканчивая своё предложение, кладёт одну карту на стол.       По всей видимости, стрелок не воспринимает слова напарника всерьёз, потому встаёт со стула и, делая пару шагов, становится рядом с солдатом, беря того за подбородок с шаловливой улыбкой, приподнимает голову мужчины.       — Ну нет, солдатик, я согласен только на «выебу», — смеясь произносит парень, при этом не убирая руку. У второго начал дёргаться глаз от злости, вот сейчас Шанс реально бесил, однако опять-таки, если бы не сегодняшний изнуряющий раунд, то он бы вряд ли так реагировал, возможно даже посмеялся бы в ответ, но этого явно сейчас не произойдёт.       Виски начинают опасно давить, синеволосый, правда, пытался держать себя в руках, но даже у него может лопнуть терпение, что, собственно, говорить и случается. Картежник чувствует, как его грубо хватают за руку. Далее военный молниеносно встаёт с места, ведя за собой игрока. Тот не успевает хоть как-то оспорить действие товарища, так как его толкают на кровать. Сероволосый охает после падения, он тут же пытается встать, но руки фиксируют по обе стороны головы, не давая какой-либо возможности сбежать.       — Ты доигрался, — с озлобленным голосом заговорил военный, подставляя колено к промежности парня. Его терпение лопнуло, как воздушный шарик, а хотя казалось, что довести того до примерно такого срыва попросту невозможно, но всё же парнишка и вправду везунчик, раз смог сотворить такое, если, конечно, подобное можно назвать везением, ведь разозлить военного, что явно превосходит тебя по силе и по массовой категории, вряд ли будет хорошей идеей.       Шанс опешил от этих действий, но удивление быстро исчезло, оно покидает его почти что мгновенно. Теперь на лице покорно находилась обыденная ухмылка, а сам он издаёт тихий смешок, смотря на верхнего так, словно выиграл какой-нибудь важный спор.       — Погоди, — с той же самодовольной улыбкой начинает парень, — неужели наш солдатик, что усердно учился дисциплине и выдержке, сейчас потерял контроль над своими действиями? — это не звучало так, словно шляпник пытался как-то унизить своего друга или пристыдить его, нет, это было просто приколом, который сам парнишка, возможно, и не воспринял всерьёз, но вот другой моментально меняется в лице, хватка на запястьях напарника ослабляется, мысли резко начинают путаться, он явно не ожидал подобного от себя, и ведь если бы тот не сказал эти слова, то мужчина, наверное, не остановился бы и причинил бы... вред тому, кого он любил, а сам факт того, что он потерял управление над своими действиями, пугал. — Дружище? — с нотками беспокойства в голосе зовёт друга, видя, как у того резко меняется настроение.       В комнате стало тихо, повисла напряжённая тишина. Хоть цепкая хватка на руках ослабла, стрелок не спешил вылезать из неё, смотрел прямо в глаза напротив, в которых виднелся страх и сожаление. Он не хотел ранить своего друга, он не знал, что тот воспримет его слова всерьёз. Это же была обычная шутка, но по всей видимости, только для самого парня.       — Ты, видимо, забыл о главном, — серьёзным и решительным тоном начал военный, сильнее сжимая чужие запястья, возвращая их в изначальный захват, — меня также учили не отступать от своих целей, — колено начало слегка тереться об промежность шляпника, заставляя того рвано и невольно вздохнуть, вслед за этим покрываясь едва заметным румянцем, — потому что раз ты начал начатое, — он наклонился прямиком к уху, тихо шепча, — то должен его закончить, но... — тот вновь ослабляет ухват на руках, а спустя пару мгновений вовсе отстраняется от друга, ставя того в замешательство, — но если эта цель может сделать больно тем, кого ты любишь, — отвернувшись и прикрыв глаза, договаривает, — то тогда стоит отступить, — мужчина приоткрывает глаза, смотря куда-то в пол виноватым и раздосадованным взглядом, то ли от того, что не смог сдержать себя в руках, то ли от того, что не смог продолжить то, чего очень сильно и давно хотел. Шанс был прав, синеволосый просто не смог сдержать себя в узде, и сам он это понимал, понимал, что виноват перед ним.       Стрелок в это же время лежал с крупным недопониманием в лице. Ему столько всего сказали, вроде бы он понял, что конкретно имел в виду приятель, но не до конца мог поверить, что тот, по всей видимости, его... Любит? Он же ведь сам сказал: «Но если это цель, может сделать больно тем, кого ты любишь». Конечно, возможно, имелось в виду близких людей, но почему-то сероволосый был уверен в том, что это далеко не «люблю как друга». Его раздумья прерывает то, что он видит, как Гость полностью разворачивается спиной к нему и уже собирается уйти. Шанс тут же хватает того за руку, от чего второй поворачивается всем телом на сто восемьдесят градусов к другу, вскинув бровь. Синеволосый чувствует, как его тянут за эту самую руку, и уже когда он был практически вплотную к своему напарнику, замечает, что тот выглядел немного неуверенно. Но сглотнув, смещает руку военного на свой пах. От такого абсолютно неожиданного жеста мужчина округляет глаза, сердце вмиг начало стучаться быстрее, и теперь уже он смотрит с недопониманием в лице.       — Ты не причинил мне боль, напротив, — хоть парень уже не выглядел таким уверенным, как в начале, его голос и действия показывали полную уверенность. Он вовсе не боялся, ему просто было неловко от этой ситуации. Картежник немного надавил на ладонь мужчины, после чего совсем тихо вздохнул. Солдат замер, боясь сделать хоть какое-то движение, — и я хочу, чтобы ты.. продолжил, — с нервной ухмылкой договаривает. Гость, и так удивлённый всему происходящему, сейчас находился в полном потрясении. Казалось, что всё происходящее было лишь сном. Он до последнего думал, что после его действий сероволосый будет в ярости и захочет его ударить, уйти, перевести всё это в шутку, оттолкнуть или, возможно, разнести ему лицо, но он никак не мог ожидать именно такой реакции.       Военный немного погодя приходит в сознание. Может быть, ему не стоит так сильно удивляться, ведь они проводили очень много времени вместе, хорошо общались друг с другом, в моменты рассказывали друг другу ту информацию, о которой никто другой не знал, и при всём при этом они любили эти моменты, любили проводить время вместе, любили поговорить и не важно о чём. Поэтому, может, не только у одного синеволосого есть такие странные, но какие-то тёплые чувства к другому. Хотя, после того, что тот сам сделал, правильнее будет сказать: точно ли сероволосый ничего не чувствует к своему напарнику?       Убрав руку со штанов, он перемещает её на очки парня, и когда получает одобрительный кивок, снимает и откладывает их куда-то на тумбочку, стоявшую у кровати. Смотрит прямиком в прекрасные и столь притягательные глаза, которые затягивают своей изящностью, словно проникая прямо в душу. Если говорить по честному, Шанс никогда не снимал этот аксессуар, он всё время носил эти тёмные, как сам этот мир, очки, никто даже не знал, какого цвета его глаза, и как раз из-за неведения глаз было не совсем легко определить истинные эмоции шляпника, а сейчас солдат мог спокойно смотреть на них столько, сколько захочет.       Картежник вновь берёт того за руку, в этот раз кладёт её на грудь, другой сглатывает, ведя ладонь вниз, останавливается у живота и одним ловким движением проскакивает под рубашку, начиная исследовать каждый миллиметр, каждое место уже достаточно тёплой кожи. Снизу слышатся судорожные и тихие вздохи от каждого такого прикосновения. Вторая рука тоже не лежит без дела, ею он поглаживает щёку парня, у которого в свою очередь виднелся уже более заметный румянец. Гость всё же решает зайти чуть дальше: рука, тщательно исследовавшая тело, смещается к соску, после надавливает на него так, что из уст парня звучит обрывистый стон. Он успевает прикрыть свой рот рукой, дабы заглушить его. Верхний на секунду останавливается – этот звук прозвучал так неожиданно, и он был таким... Приятным для ушей.       — Шанс, — тихо слышится откуда-то сверху. Парень, услышав своё имя, приоткрывает глаза. Верхний слегка наклоняется вперёд, приближаясь прямо к уху, — прошу... Не сдерживай себя... — произносит он тихим, словно бархатным голосом. От такой просьбы стрелок краснеет сильнее, из него вновь вылетает несдержанный стон, но на этот раз уже не от руки, что была под рубашкой, а от той, которая успела пробраться под штаны и нижнее бельё, медленно массируя разгорячённую плоть.       Сердца обоих бились быстрее обычного, воздух в комнате постепенно становился густым и будто горячим, каждое прикосновение, каждый вдох – всё это сводило их с ума, а ведь это только начало. Каждый из них мечтал прикоснуться друг к другу, проявить более тёплую тактильность, чем обычно, но каждый раз они отбрасывали эту затею, боясь, что это может лишь отстранить их друг от друга, а не сблизить. Каждый боялся перейти эту грань между ними, ведь знал, что обратного пути назад не будет.       Верхнюю часть одежды напарника, буквально за пару секунд снимает и кидает куда-то на пол синеволосый, освобождая того от ненужной, на данный момент ткани. Руки вновь начали своё исследование, проходясь по каждому месту на теле, нагнувшись, принимается расцеловывать все возможные места, попутно оставляя багровые пятна и лишь пару укусов, принося другому невероятно восхитительные ощущения. Мурашки тут же пробегают с ног до головы, когда парень чувствует горячие губы на своём теле, внизу уже успело накопиться возбуждение, а внутри начал затягиваться узел.       — Бля.. Пожалуйста, начни уже... — отчаянно говорит игрок, продолжая тихо постанывать от всех возможных прикосновений старшего. Оторвавшись от кожи, перемещает руки на чёрные штаны, после чего вновь смотрит прямиком в прелестные глаза, будто бы спрашивая разрешения и получив одобрительный кивок, одним резким движением снимает весь низ, оголяя уже твёрдый от сильного возбуждения орган.       — Ты точно уверен? — вполголоса произносит мужчина, после того как смачивает пальцы слюной, поднося их к заднему отверстию. Стрелок опускает взгляд вниз, почему-то именно сейчас ему стало немного не по себе, именно сейчас он чувствовал себя неуверенно, но сейчас уже поздно отступать, и он это прекрасно понимал.       Вновь кивнув, закрывает глаза, уже находясь в предвкушении. Один из пальцев начинает надавливать на отверстие, медленно входя внутрь. Лишь одного пальца хватило, чтобы парень почувствовал некий дискомфорт, но хотя бы не боль. Почти сразу к первому пальцу присоединяется второй, потихоньку начиная растягивать узкие стенки. Шанс же в свою очередь старался расслабиться, дабы не усложнять растяжку своему другу, из рта вылетают уже чуть более громкие стоны, ноги начинали слегка дрожать, а сознание начало совсем немного плыть.       Военный не стал спешить, старательно разводил пальцы, имитируя ножницы, пытаясь как можно лучше растянуть парня. Он не хотел причинять ему боль, поэтому старался не торопиться, но каждый звук, который исходил из нижнего, заставлял мужчину нервно сглотнуть. Очевидно, он никогда не видел картежника таким, от одного лишь его вида можно было опьянеть, а если прибавить к этому ещё и звуки, которые тот издавал, то этого уже вполне хватало для того, чтобы внизу начало понемногу ныть.       — Гость, прошу... — сквозь судорожные стоны зовёт своего напарника, на что другой приостанавливает свои действия, дожидаясь того, что скажет парень. — Прошу... Трахни меня уже.. — стыда больше не было, лишь желание почувствовать что-то большее. К щекам приливает кровь от услышанного, но говорить синеволосый ничего не стал, высунув пальцы, Шанс печально простонал от непривычной пустоты. Солдат принялся снимать с себя одежду, и через пару мгновений вся военная форма вместе с боксерами полетела на пол, тем самым открывая для Шанса великолепный вид на строенное и накаченное тело, которое было усыпано шрамами разного размера. Игрок зыркает вниз и в тот же момент издаёт нервный смешок, — хах.. ты только не разорви меня. — Парень всё же думал, что у его друга размеры будут чуточку поменьше. Верхний на секунду ухмыльнулся, он правда был рад, что даже в такой момент шляпник мог шутить.       — Если будет очень больно, скажи, — напоследок говорит мужчина, прежде чем упереться своим достоинством в анус картежника. И если тому ещё на пальцах было не по себе, то сейчас он в самом деле чувствовал весомое напряжение, так же пытаясь морально приготовиться.       Ещё пару секунд и военный всё же входит в горячее тело, почти что сразу входя на половину. Туго, влажно и до невероятного ужаса жарко, уже в тот момент разум начал плавиться сильнее. Второй болезненно шипит, сжимая в своих ладонях простыню, прикрывает глаза, отворачивая голову в сторону. Видя страдания своего приятеля, верхний склоняется вниз, беря того за подбородок и поворачивая лицом к себе, нежно касается мягких губ, стараясь этим самым действием отвлечь от болезненных ощущений снизу, далее спускается ниже, целуя того в шею. Шанс довольно мычит и кажется слегка отвлекается.       Когда парень немного привыкает к странному чувству наполненности, сам же начинает насаживаться на орган, от этого Гость понимает, что может продолжить. Для большего удобства он хватает игрока за бедра, начиная медленно и аккуратно двигаться вперёд и назад, насаживая на половину длины, заставляя принимающего стонать громче, чем до этого. В комнате становится невыносимо жарко, воздух уже давно успел стать густым и тяжёлым, всё это происходило взаправду, оба наконец-таки получают то, что так давно желали и хотели – эту самую близость друг с другом.       Спустя время толчки становятся сильнее и более быстрыми, но не грубыми, дабы не навредить. Комната заполняется интенсивными ударами кожи об кожу, обрывистыми стонами и сбитым дыханием. Оба смотрят друг другу в глаза с тем же желанием и той же страстью. Синеволосый вновь наклоняется к лицу картежника, в этот раз затягивая того в более трепетный поцелуй. Он слегка прикусывает нижнюю губу, сразу же зализывая её. Другой быстро поняв намёк, приоткрывает рот, чтобы мужчина смог углубить поцелуй, проникнув языком внутрь.       — Глубже.. Прошу... — между стонами пробалтывает парень, когда понимает, что узел внутри него становится слишком тугим. Гость на мгновение останавливается, покрепче хватается за бёдра стрелка и одним резким движением входит в того полностью, без остатка, вгоняя член до упора. Нижний вскрикивает от столь резкого толчка. Он сам не понял, как вместо того, чтобы вновь схватиться за простынь, хватается за широкую спину военного, тем самым слегка отрываясь от кровати и приближаясь почти в упор к его уху. Теперь другой намного отчётливее слышал каждый вздох, каждый стон, каждый опошленный звук, который издавал парнишка, и любой такой звук заводил его в разы сильнее, мотивируя толкаться более интенсивно, дабы принести обладателю серых волос незабываемое чувство удовольствия, смешанного с возбуждением.       В один из новых толчков Шанс прогибается в спине, из рта вылетает чересчур громкий стон, а его тело покрылось мелкой дрожью.       — Что это было?.. — с недоумением спрашивает игрок, оказавшись опущенным на кровати, а затем одна из его ног закидывается на плечо напарника.       — Хм? Ты про это? — мужчина делает один резкий и точный толчок в ту самую точку, парень снова громко и протяжно стонет, на глазах уже начинают видеться крупицы слёз, а разум почти полностью затуманился. — Это, дорогой мой, твоя простата, — ещё одно резкое движение, заставляющее другого всхлипнуть. — Приятные ощущения, не так ли? — Теперь, поняв под каким углом нужно входить, солдат задаёт новый темп — быстрый и глубокий, но не ранящий, вынуждая шляпника сильнее прогибаться в спине, а звукам, которые тот издавал, становятся громче и слаще. Сероволосый старается до конца расслабиться, но напряжение почему-то не может уйти. Он вновь чувствует горячее дыхание на своей шее, а потом парочку поцелуев на ней. Одна из рук военного ложится на щёку парня, аккуратно протирая глаза большим пальцем от слёз. После столь нежных действий Шанс начинает таять сильнее, тело становится податливее, полностью доверяя мужчине сверху.       Видя то, как игрок отдаётся ему всем телом, то, как он доверяет, и то, как он выглядел под ним, сводило с ума военного. Он видел каждую его судорогу, каждую дрожь, слышал каждый стон, обрывки каких-то фраз — всё, абсолютно всё будоражило его чрезмерное сильно. Шкала возбуждения и сладостных чувств уже давно превысила норму. Казалось, он мог пробыть с этим парнем вечность, нет, он мог пробыть с ним вечность, он хотел пробыть с ним вечность, не желая уходить, желая, чтобы тот всегда был рядом. Всё это время он думал, что эти странные и тёплые чувства сыграют с ним злую шутку, но всё оказалось наоборот: у обоих было такое влечение друг к другу, такое необычное и мягкое, заставляющее их сердца биться в разы быстрее.       Оба предчувствуют скорую разрядку, и, возможно, им хотелось бы пробыть в таком положении подольше, но оба так же понимали, что нуждались в этом заветном экстазе. Солдат смещает руку на член напарника, сразу же начиная делать более быстрые движения вверх-вниз, картежник уже чуть ли не начал читать молитвы от столь развратных чувств в обоих местах. Пару мгновений, и нижний с громким стоном изливается себе на живот, пачкая липкой жидкостью обоих. Военный делает ещё пару глубоких толчков и, успев выйти из разгорячённого тела парня, также кончает ему на живот, вслед за тем устало облокачивается на стенку у кровати.       — Я и не думал... Что ты и вправду испытываешь что-то такое ко мне... — хриплым голосом бормочет стрелок. Во время отдышки на лице появляется мелкая улыбка, — теперь ты позволишь.. Называть тебя солдатиком? — со смешком выдаёт парень, а после чувствует лёгкий поцелуй в лоб.       — Может быть, — тихо пробалтывает мужчина, ложась рядом и укутав обоих одеялом, приобнимает картежника. Располагая того поближе к себе, зарывается носом в густые и мягкие волосы. — Люблю тебя, — последнее, что говорит тот, прежде чем закрыть глаза.       — Я тоже люблю тебя, солдатик, — под конец добавляет Шанс, прежде чем заснуть вместе с другим в обнимку.