Хаос в До-Мажор

В Оксфорде, где возраст зданий исчислялся веками, а интернет мог исчезнуть быстрее, чем студент после лекции, наступила ночь. Типичная октябрьская ночь, пахнущая сыростью и старыми книгами. Лэйн, скрестив ноги на кровати, уставилась на мерцающий экран своего ноутбука. Чёртов индикатор Wi-Fi безмолвно сигнализировал траур по утраченной связи. — Блин, опять интернет не работает, – проворчала она в пустоту, откидываясь на подушки. Рядом, за столом, свернувшись калачиком, сидела Одри. Она невозмутимо водила маркером по толстенному учебнику «Когнитивно-поведенческая терапия». — Ну, Лэйн, ты же криптограф, расцени это как вызов, – не поднимая глаз, прокомментировала Одри, и в её голосе прозвучали те самые аналитические нотки, которые всегда веселили Лэйн. — Психологически, это отличный повод отвлечься от цифрового мира и заняться более здоровыми формами обсессии. Например, своим соседом. — Я не одержима Яном, – машинально парировала Лэйн, хотя обе знали, что это ложь. Одри отложила маркер и повернулась, её взгляд был мягким, но проницательным. — Дорогая, когда в нашем чате появляется аналитика его ежедневного маршрута от универа до дома, который ты вывела, анализируя отражение в витринах магазинов на его фото в сторис, это, как бы тебе сказать… это уже не просто «лайк». Это курсовая работа по его существованию. И не забывай про блокнот, я сегодня видела твои наброски. Какая же детализация! Ты даже его шрам на скуле идеально передала. Лэйн густо покраснела, натягивая край свитера с открытыми плечами. Эту манеру краснеть при малейшем упоминании Яна она ненавидела больше всего. Они общались уже несколько недель, это были случайные, короткие перепалки у лифта или на лестнице, небрежные «Привет» и пара минут натянутого разговора о погоде, но каждый раз, когда Ян смотрел на неё своими темными, нечитаемыми глазами, Лэйн чувствовала себя школьницей. Она знала, он уже что-то подозревает. На прошлой неделе они столкнулись у почтовых ящиков. Лэйн наклонилась за письмом и их руки едва не соприкоснулись. Ян отпрянул первый, но не раньше, чем Лэйн почувствовала, как тепло его кожи обдало её пальцы. Она сгорела от смущения, быстро пробормотала что-то невнятное и почти убежала. После этого он смотрел на неё с ещё большей, почти хищной насмешкой. — Просто он… слишком, – прошептала Лэйн. — Слишком не такой, как все. И родители… — Твои родители абсолютно не одобряют его статус сына «того самого» бизнесмена, который на слуху у всей страны. Я в курсе, – кивнула Одри. — Но, Лэйн, ты не обязана выбирать того, кто одобрен твоим семейным советом. Твоя задача выбрать того, кто вызывает у тебя… – она сделала паузу, — столь сильное эмоциональное реагирование. Это же катарсис в чистом виде! Лэйн снова уткнулась в ноутбук. Интернет не вернулся. — Надоело, пойду хотя бы кофе сделаю. Она спустилась с кровати, ощущая, как прохладный пол щекочет ступни. В этот момент с улицы, сквозь закрытое окно, внезапно прорвался звук. Сначала тихий, потом нарастающий, словно кто-то решил проверить, насколько прочны стекла в старом Оксфордском доме. Это была музыка. Очень специфическая музыка. Тягучий, басовый, почти церковный хор, переходящий в мощный гитарный рифф. Звучало как симфония, написанная для катакомб и стадионов одновременно. Sleep Token. «The Summoning» или что-то похожее. — Что за музыка под окнами? – Лэйн нахмурилась. Соседи всегда были тихими, а это звучало так, будто кто-то притащил под их окна полноценную аудиосистему. Она подошла к окну, за которым чернели силуэты ночных зданий и тускло мерцали уличные фонари. — Неужели соседи решили протестовать против отсутствия интернета? – усмехнулась Одри, подходя следом. Лэйн приоткрыла шторы. Её сердце сразу же сделало странный кульбит. Прямо под окнами их квартиры, на тротуаре, окутанный ночной тенью и тонкой струйкой сигаретного дыма, стоял Ян. Он был в своём обычном темном худи с капюшоном, который он всегда натягивал, словно защищаясь от мира. Рядом с ним на брусчатке стояла небольшая, но явно мощная портативная колонка, извергающая звуки, которые могли бы разбудить древних профессоров. Ян не просто стоял, он смотрел. Прямо на их окно, на силуэты, которые он, несомненно, видел сквозь тонкие занавески. Он сделал медленную затяжку сигаретой, и его лицо, резко освещённое светом фонаря, стало видно. Лэйн увидела его шрам на шеке, который так часто рисовала. Он был прекрасен и опасен одновременно. Его взгляд, полный той самой насмешки, казалось, прожигал стекло. Музыка заглушала все звуки города, но Лэйн услышала не слова песни, а свои собственные, паникующие мысли. — Кажется, твой объект исследования решил выйти из пробирки, – шепнула Одри, не сводя глаз с Яна. — Это уже не просто флирт, это демонстрация силы. Он явно хочет реакции, Лэйн. Ян не двигался, он просто стоял, слушал свою музыку, курил и смотрел. Как будто он не мог позволить себе позвонить или написать, но и просто стоять не хотел. Он ждал. Синкопированный ритм Sleep Token вдруг оборвался. Наступила мёртвая, напряженная тишина. Ян отбросил сигарету и не отрывая взгляда от окна Лэйн, сделал то, от чего у неё перехватило дыхание. Он поднял руку, костяшками пальцев сжав что-то в кулаке и бросил это в окно. Не сильно, не разбивая, а ровно настолько, чтобы привлечь внимание. Тук Лэйн инстинктивно вздрогнула. — Он… что он сделал? – удивлённо прошептала она. — Кажется, он инициирует невербальный диалог, – проанализировала Одри. — Открой, Лэйн. Это слишком кинематографично, чтобы игнорировать. Ты ему явно интересна. Лэйн дрожащей рукой отдёрнула шторы и наклонившись осторожно приоткрыла створку окна. В свете фонаря она увидела, что он бросил в стекло. Это была смятая страница из её собственного блокнота. Та самая, с рисунком его лица и шрама, которую она, видимо, случайно уронила на лестнице. Его губы скривились в легкой, почти незаметной улыбке, в которой было больше язвительности, чем романтики. — Проблема с интернетом? – его голос прозвучал низко и отчетливо. Лэйн всё ещё красная, как пион, не могла выдавить ни слова. — Спускайся, – приказал он, делая шаг ближе. — Нам надо поговорить о твоей… аналитике. И о моих музыкальных предпочтения. Он явно знал и теперь он пришел.