Хаос в До-Мажор

Шаги Лэйн и Яна глухо отдавались от брусчатки. Тишина после агрессивных риффов музыки Яна казалась оглушительной. Они шли по узким, старинным улочкам Оксфорда, мимо величественных колледжей, чьи окна светились тусклым, книжным светом. Ян нёс колонку и неторопливо курил. Лэйн шла рядом, пытаясь осознать, что только что произошло. Она чувствовала себя марионеткой, которую только что вытащили из коробки. — Куда мы идём? – наконец спросила Лэйн. Ян не сразу ответил. Он выпустил кольцо дыма, которое тут же разорвал холодный воздух. — К ближайшей точке, где можно взять нормальный кофе, несмотря на то что уже поздно. Или, может быть, ты хочешь, чтобы я показал тебе точку G Оксфорда? Лэйн моргнула. — Точку G? — Уютное место, которое знают только некоторые местные, – он усмехнулся. — Там можно сидеть часами и смотреть на реку, слушать, как вода разговаривает с камнями. Но это скучно. Ты же не скучная, криптограф? — Криптография – это не скучно, – возразила Лэйн. — Это поиск скрытого смысла в очевидном. — Вот и отлично, – Ян кивнул. — Тогда пошли к реке. Попробуй найти скрытый смысл в моих словах, пока я не сделал ничего очевидного. Они свернули в сторону Исиды. Тишину нарушал только их шаги и далёкий, приглушенный шум города. Лэйн чувствовала его присутствие, его запах – дым, что-то свежее и дорогое, и едва уловимый аромат ночного Оксфорда. — Ты почему на меня так давишь? – неожиданно для себя спросила Лэйн. — Ты знаешь, что я смущаюсь и используешь это. Ян остановился. Они стояли на мосту, внизу мерцала вода. Он повернулся к ней и в этот раз его взгляд был совершенно открытым, лишенным насмешки. Это была чистая, неприкрытая серьёзность. — А почему ты меня рисуешь? Вопрос был таким же прямым и агрессивным, как и его музыка. Лэйн прикусила губу. — Потому что… ты интересный объект. Твой шрам, твой взгляд. Ты никогда не улыбаешься, всегда словно прячешься за этим капюшоном. Это интригует. — И ты пытаешься это расшифровать, – закончил он за неё. — Вот и я. Я вижу, что ты, в отличие от всех остальных, не пытаешься со мной подружиться, не флиртуешь открыто. Ты просто… наблюдаешь. Как будто составляешь базу данных. Он сделал паузу. — Я не привык, чтобы на меня смотрели так. Обычно люди смотрят на деньги моего отца или на мой статус. А ты видишь шрам, который я получил, когда был мелким идиoтoм, и который я ненавижу. Ты его нарисовала, и сделала это, черт возьми, красиво. Лэйн почувствовала, что ей нечем дышать. — Я… я не знала, что ты его ненавидишь. — Ты не знаешь обо мне ничего, кроме того, что видишь из окна, в универе и в новостях, – сказал Ян. — И при этом ты смущаешься от каждого прикосновения. Это нелогично и это не похоже на твою криптографическую логику. Он подошел к перилам моста и опёрся на них. — Я не знаю, зачем ты это делаешь, Лэйн. Но ты, кажется, единственный человек, который не знает, как себя со мной вести. И это единственное, что зацепило меня за последние полгода. Он повернул голову и посмотрел на неё. — Так вот, моя гипотеза: ты влюблена или одержима. Что в твоём случае, кажется, одно и то же. — Это очень... смелое предположение, – Лэйн пыталась вернуть себе контроль. — А твой рисунок, Лэйн? Это разве не смело? – Ян слегка улыбнулся. — Я не знаю, почему ты меня рисуешь, но я пришел, чтобы узнать. Чтобы убедиться, что ты сделаешь это ещё раз, но уже глядя мне прямо в глаза. Я хочу видеть твой румянец, когда ты не можешь его контролировать. Он сделал последний шаг. — Ты искала скрытый смысл. Вот он. Я здесь, чтобы прекратить игру в прятки. Пошли, ты должна мне рассказать, о чём ты думаешь, когда смотришь на меня. Лэйн не отступила, но и не поддалась. Её щеки горели от смущения, но глаза, глаза оставались настороженными. — Ты думаешь, если ты дашь название моим чувствам, назовешь это «влюблена» или «одержима», то ты получишь над ними преимущество? – тихо спросила Лэйн. — Ты ошибаешься. Мои чувства это мои данные, и ты не сможешь их взломать. — Я не хочу взламывать, – возразил Ян и его тон был непривычно мягким, почти умоляющим. Он скрестил руки на груди. — Я хочу ясности. Я устал от людей, которые видят во мне функцию. Ты видишь шрам, и это, чёрт возьми, зацепило. Я хочу знать, что ты ещё увидишь. — Ты говоришь, что хочешь ясности, но сам не открываешься, – Лэйн покачала головой. — Ты загадка, Ян. Я не лезу в загадки, которые могут меня сломать. Моя жизнь построена на порядке. — Хаос – это тоже порядок, который ты ещё не расшифровала, – парировал он. — А теперь пошли. Я покажу тебе место, где можно поговорить. Он повернулся и двинулся с моста. Лэйн стояла секунду, борясь с мыслью упустить возможность собрать такие ценные для неё данные. Это было немыслимо. Она догнала его, когда он сворачивал в узкий проход. — Куда мы идём? — В «The Quiet Hour». Это местный секрет, – ответил Ян. — У них лучший масала-чай в городе. Проход вывел их на небольшую площадь к кафе. Внутри они выбрали столик у окна. Ян поставил перед ней дымящуюся чашку масала-чая, а перед собой эспрессо. — Итак, – Ян посмотрел на неё. — Ты здесь и это уже прогресс. Ты готова объяснить, почему ты не можешь перестать меня анализировать? — Я не могу это обещать, – честно сказала Лэйн. — Я этим зарабатываю. Я подрабатываю на фрилансе, выполняя заказы по анализу данных. Это уже моя профессиональная деформация, Ян. И да, анализировать тебя – это хобби, которое вышло из-под контроля. Ян кивнул. — То есть, ты – человек, который видит паттерны там, где другие видят хаос. Хорошо, тогда ты сможешь оценить, насколько сложно спрятаться в этом мире. — И ты пытаешься спрятаться? — спросила Лэйн. — Я пытаюсь найти место, где мне не нужно прятаться. Ты предложила мне это место, сама того не зная, – он указал на рисунок. — Теперь моя очередь предложить тебе сделку. — Какую? Ян наклонился чуть ближе. — Ты соглашаешься пойти со мной на одно свидание. Настоящее. Мы говорим о том, о чём не говорят с журналистами. Ты собираешь свои данные. А я получаю то, чего мне не хватает: честную, непредвзятую видимость. Ты не краснеешь и не убегаешь. Ты не притворяешься. А после свидания ты принимаешь решение, либо закрываешь мою «папку с данными», либо продолжаешь. Лэйн чувствовала, как в её голове бьется тревога. Риск был огромным. Свидание с ним? Упустить возможность получить первичные, неискаженные данные? Это было профессиональным преступлением. — Это очень... нечестная сделка, – сказала она, но её голос был задумчивым. — Жизнь нечестна, Лэйн. И я не собираюсь играть по правилам. Ты идёшь? Она посмотрела на него. В его глазах был вызов. Вызов её собственной внутренней логике. — Хорошо, – сказала Лэйн. — Я иду. Но это будет поиск информации, я буду записывать… Ян улыбнулся и это была та самая улыбка, которую она никогда бы не смогла нарисовать, не увидев её вживую. — Отлично. Я готов стать твоим открытым ключом. Послезавтра в восемь. Я заеду за тобой. И, криптограф, обещаю, это будет место, где ты не найдёшь ни одной камеры и ни одного порядка. Лэйн влетела в квартиру, где Одри, невозмутимая, как всегда, уже заваривала мятный чай. — Я согласилась, – выпалила Лэйн, рухнув на диван бросив второй рисунок на столик. — На «поиск информации». Послезавтра в восемь. Одри подняла на неё спокойный, психотерапевтический взгляд, который, однако, искрился неподдельным любопытством. — Ну, что ж, поздравляю с выходом из цикла избегания. Это огромный шаг, Лэйн. Рассказывай все детали. Начиная с того, как он вернул тебе рисунок. Лэйн подробно пересказала весь разговор: музыку, прямые вопросы, его гипотезу и их сделку. — Он сказал, что хочет ясности. Что устал от людей, которые видят в нём функцию, – Лэйн нахмурилась. — А потом он улыбнулся. Одри, ты не представляешь, какая у него улыбка. Она… она как расшифрованный ключ. — Понимаю. Эмоциональная награда за риск. Он ведёт себя как классический объект с «тревожным типом привязанности», который провоцирует драму, чтобы убедиться, что ты его видишь, – Одри поставила чашку перед Лэйн. — Значит, «поиск информации». Отлично, мы составим план.