Типичная вечеринка

      Даня приезжает к открытию один, успевает постоять со своими друзьями в очереди, и даже сделать несколько фотографий с девочками-фанатками, когда Миша практически вбегает в него на полной скорости, вибрирующий нервной энергией. Они отходят к стене клуба покурить и поболтать с бывшими и нынешними зрителями. Рэнделл краем глаза видит сияющие Мишины глаза и полностью разделяет это чувство, как будто им не под тридцатку и завтра не будет никакого похмелья. Даня борется с желанием отобрать у Совергона его тяжелый рюкзак с аппаратурой, закутать его в свое черное пальто и отправить в здание греться. Мелкий противный дождь не сбивает настроения, очередь оживленно гудит, предвкушая возвращение в свою юность, а Даня незаметно заправляет выбившуюся из хвостика прядь волос Мише за ухо и шепчет недовольно-смешливо на ухо об одежде не по погоде и что-то вроде «дома поговорим».       В «Сердце» не протолкнуться, но Рэнделл удивительно комфортно чувствует себя в толпе, всё же годы публичной жизни позволяют к этому привыкнуть. К нему не пристают и не лезут без спроса, всё-таки аудитория взрослела вместе к блогером, от этого никуда не деться. Конечно, Дане не сложно сделать фото и обнять девочку с горящими, чуть ли не заплаканными глазами, даже приятно такое внимание, будто он снова на пике популярности питерской тусовки и глупых видео-челленджей, выходящих на ютубе каждую неделю. Он медленно дрейфует по площадке, некрепкий алкоголь мягко распространяет тепло по телу, наслаждающиеся вечеринкой лица мелькают вокруг в свете стробоскопов. И Рэнделл не может не усмехнуться удивленно, когда видит своего любимого и лучшего друга, энергично формирующего очередной круг посреди зала. Миша уже накидался и врывается во все слэмы, его энергия распространяется по залу и захватывает всё внимание, давая Дане возможность спокойно допить пиво и потанцевать под любимую ностальгическую музыку. Он смотрит на растрепанного друга и пытается вспомнить, остался ли дома тот обезбол, который так хорошо снимал спазмы после тяжелой тренировки или сидения за компом целыми сутками, и его глаза сияют, когда он видит счастливое, пьяное в стельку Мишино лицо.       Когда приходит время их выступления, толпа в зале стекается максимально близко к сцене. Под софитами жарко и постоянно хочется пить от их диких танцев и отдачи зрителей. Они с Мишей несколько дней продумывали плей-лист, вспоминая свои любимые песни, поэтому Нервы бодро миксовались с Пилотами и Бритни Спирс. Совергон работает с толпой, и Даня опускает голову, скрывая ухмылку, когда слышит, как девушки и парни кричат от возможности прикоснуться к Мишиным рукам. Даня к краю сцены не лезет, но он чувствует на себе голодные и восхищенные взгляды, которые слегка тешат самолюбие. Он ходит в зал уже давно, и черная майка в качестве образа на вечер была выбрана далеко не просто так. Ему нравится видеть свое тело красивым и сильным, нравится видеть, как залипает Миша на перекатывающиеся мышцы рук. Совергон не раз в шутку говорил, что внезапно вспыхнувшая страсть Дани к спортзалу – один из его самых любимых побочных эффектов от психотерапии. И Рэнделл не видит, а почти физически ощущает на себе пристальный, восторженный взгляд Миши, то и дело оглаживающий руки, работающие с пультом. Совергон врезается в него со спины, притирается так близко, что Даня чувствует кожей его бешеное сердцебиение. Разница в росте и размерах в таком положении особенно заметна, и это осознание снова и снова простреливает по позвоночнику волной нервного возбуждения. Они пьяны и заведены на максимум, мир вокруг сжимается до этого объятия, прикосновения тонких музыкальных пальцев к широкой груди, обжигающе, как будто им снова нет двадцати, и гормоны бушуют на полную.       К концу сета Миша стягивает с себя футболку, и его бледная кожа красиво светится в белых лучах прожектора. Он обливает водой себя и толпу, валится в объятия их друзей на сцене, и Даня смеется, любуется таким красивым Мишей, а потом спокойно передает ему белую ткань, напоминая про едва заметные, но существующие пятна засосов на груди и спине. Совергон чуть краснеет, почти незаметно на фоне разгоряченного от алкоголя лица, но Рэнделл видит эти маленькие моменты и бережно хранит в своей памяти. Они отправляют зрителям воздушные поцелуи, признаются в любви и лишь переглядываются довольно, слыша крики о рэнделлгоне откуда-то из зала.       Миша уезжает раньше, едва касаясь в толпе руки любимого столько лет человека. Они увидятся через несколько часов, Даня знает, что переживать нет смысла и спешить им некуда, ведь не от кого больше скрываться, не нужно прятаться по комнатам со страхом, что родители или друзья зайдут не вовремя, не нужно раздумывать, что значит то или иное прикосновение, взгляд, двусмысленная фраза. Он остается на сет Эвелинушки, прыгает со всеми вместе под Пошлую Молли и, не стесняясь, орет наизусть «I’m not okay».       Они уже взрослые, им к тридцати значительно ближе, чем к безбашенным семнадцати, а дома ждет кошка и та гора неглаженного постельного. Притвориться, что 2к17-ый год всё еще здесь, было весело, как и почувствовать те отголоски юности, которых так не хватает во взрослой стабильной жизни. Но их жизнь – другая, теплая и уютная, наполненная кружками горячего чая и заботливо накинутым на плечи пледом, звуками стримов из их общего кабинета и совместными завтраками, сессиями с психологом и залом два раза в неделю, мелкими спорами о том, кто сегодня убирает в квартире и сном в одной постели. Они выросли, но никогда не забудут то, как всё начиналось.       Даня прощается с ребятами, отдает кому-то недопитое пиво, смеется, параллельно вызывая такси. Яндекс предлагает адрес с отметкой «дом», на экране почти севшего телефона высвечивается: «Время в пути - 30 минут». Рэнделл улыбается устало и счастливо.