Любовь

О, мой бог… Жан никогда бы не позволил себе даже мимолетной мысли, что жизнь может совершить такой поворот. Рико. Король экси. Непревзойденный гений корта сейчас лежал рядом, свернувшись калачиком и тихонько посапывая, а с другой стороны француза обнимали маленькие ручки, утыкаясь светлой макушкой в плечо. странное, щемящее чувство… Счастье? Его единственной семьей была Элоди. Его сестра. Его единственная родная душа. Но ее больше нет, как и родителей. Но теперь у него есть другой дом и семья. Место, куда он жаждет возвращаться. Где он хочет быть. Кто бы мог подумать, что сразу после проигрыша «Лисам» Рико, такой сильный и жестокий, разрыдается у него на плече, изливая свою изболевшуюся душу, делясь всеми своими потаенными страхами. И Жан слушал, не перебивая, лишь плотно сжав губы в тонкую линию и успокаивающе поглаживая дрожащую спину. Позже, когда Морияму, сломленного и выброшенного на улицу со своими жалкими пожитками, Жан принимает этот груз на свои плечи. Первый год выдался особенно тяжелым. Рико, не привыкший к свободе, постоянно срывался в истерики, круша все вокруг в припадках неудержимой ярости, несколько раз бросался и на самого Моро, оставляя на теле болезненные синяки. Но психология творит чудеса. После нескольких месяцев посещения психотерапевта (первые сеансы, прячась за спиной Жана и с трудом выговаривая хоть слово), Морияма постепенно начал меняться. Француз тоже начал посещать специалиста, жизнь начала налаживаться, но Жана настораживала новая эмоция Рико. Привязанность. Он начинает искать Жана в каждом углу дома, словно тот стал его спасительным якорем в этом бурном море перемен. Каждый раз, когда Жан покидает дом, Морияма лихорадочно бросает взгляды на часы, а в груди зарождается сосущая, неприятная тревога. Он не мог объяснить, почему это так важно, но ощущение, что Моро может исчезнуть, бросить, предать, не давало ему спокойно вздохнуть. Жан, с его бесконечным терпением и тихой добротой, постепенно стал тем единственным человеком, на которого Рико мог положиться. Каждый вечер они сидели вместе, делясь деталями прошедшего дня, и иногда, когда тишина становилась невыносимо гнетущей, Рико неожиданно тихо смеялся над чем-то, а Жан позволял себе робкую ответную улыбку. Эти мимолетные мгновения становились для них спасением. Но вместе с привязанностью пришел и страх. Теперь японец боялся потерять Жана. Это чувство стало таким же мучительным, как и прежние переживания. Рико не мог отделаться от мысли, что однажды Жан уйдет, как ушли все остальные. В очередную истерику, француз целует его. Мягко, нежно, совсем ласково. Отчаянно пытаясь успокоить, согреть. И Рико отвечает, слабо, осторожно, захлебываясь в собственных рыданиях, но отвечает. теперь он точно знал, что он не один.