Вернуться в прошлое можно

Последнее время между Адидасом и Кащеем повисло напряжение. Они ссорились из-за пустяков, молчали днями, будто стена между ними стала толще, чем раньше. Кащей закрылся в себе — холодный, отстранённый, чужой. Он почти перестал отвечать на ласку, на прикосновения, на тихие слова любви, которые раньше заставляли его улыбаться. Вове становилось всё больнее, но он упрямо пытался всё наладить, спасти их отношения: обнимал, шутил, тянулся за поцелуем, надеясь, что лёд наконец треснет. ‎Но в тот вечер Кащей сорвался... ‎ ‎— Вова, я... — его голос дрогнул, — я больше ничего к тебе не чувствую. Совсем. Меня раздражает, когда ты ко мне прикасаешься. Я остыл, понял? У нас нет будущего. Всё, хватит. ‎ ‎Тишина после этих слов была громче крика. Вова не ответил. Только опустил глаза, кивнул и ушёл в комнату. Через пару часов чемодан стоял у двери, а утром его уже не было. ‎ ‎Кащей остался один. Первые дни были будто камень с плеч: тишина, порядок, никто не достаёт. ‎ ‎Но потом... ‎ Пустота. ‎ ‎Он ловил себя на том, что ищет взглядом Вову, что хочет рассказать ему о какой-то ерунде, услышать ворчание в ответ. Что хочет поцелуев, касаний, всего-всего, что было у них. ‎ ‎Но рядом никого... ‎ ‎Кащей понял: он не может без него. Не просто скучает — задыхается. Он всё испортил, но теперь готов на что угодно, чтобы вернуть Вову. Пусть тот злится, пусть не хочет видеть — он не сдастся. Ведь если любовь была настоящей, то он заслуживает прощения, верно? ‎ И вот Кащей стоит на пороге Вовиной квартиры: его глаза были красными от слёз, а сердце билось в такт его дрожащим рукам. Он чувствовал, как его тело напряжено, словно готово вот-вот рухнуть под тяжестью эмоций, которые давили на него последние дни, не давая ни спать, ни есть, ни жить. ‎ ‎Дверь медленно открылась и перед ним появился Вова, его взгляд был удивлённым и вместе с тем обеспокоенным. Кащей не мог больше сдерживаться. С рывком он бросился в объятия Вовы, прижимаясь всем телом, словно боясь, что тот исчезнет навсегда, если он отпустит его. ‎ ‎— Прости меня, я такой дурак, я так ошибался, я не могу без тебя... — шептал Кащей, его голос прервался рыданиями. ‎ ‎Его руки обвились вокруг Вовы, словно пытаясь удержать его, не дать больше уйти. Вова, чувствуя дрожь Кащея, крепко обнял его, его большие руки гладили по волосам, успокаивая, как ребёнка. ‎ Вскоре, когда Кащей более-менее успокоился, Вова отстранил его от себя и впился в его губы страстным поцелуем, погружая его в тепло и знакомый вкус, по которому тот так скучал. ‎ ‎Поцелуй был долгим и глубоким, наполненным тоской и желанием. Кащей чувствовал, как его тело реагирует на прикосновения Вовы, как его сердце начинает биться быстрее, а бабочки в животе оживают. Вова, чувствуя, как Кащей откликается, взял его за руку и повёл в спальню. Мягкий свет лампы создавал интимную атмосферу. ‎ ‎Вова осторожно уложил Кащея на кровать, его движения были полны заботы и любви. Он начал снимать с Кащея одежду, обнажая его худое тело. Кожа Кащея была бледной, под глазами синяки, но Вова видел в нём только красоту, которую он так любил. ‎ ‎ — Ты такой красивый, — шепнул Вова, его губы скользнули по шее Кащея. ‎ ‎Кащей стонал, прижимаясь к Вове, его руки тянулись к его пояснице, дабы прижать крепче к себе. Он чувствовал, как его тело наконецто оживает под прикосновениями Адидаса, как его желания пробуждаются. Вова продолжал целовать его, губы скользили по плечам, по ключицам, шепча слова о том, как он скучал по этой нежности, этой близости. ‎ ‎Кащей чувствовал, как его член твердеет, требуя внимания, но Вова не спешил. Он опустился ниже, его губы скользнули по животу Кащея, приближаясь к его члену. Кащей застонал, когда Вова взял его в рот, он сосал медленно, глубоко, заставляя его выгибаться от наслаждения. ‎ Кащей чувствовал, как его сердце бьется в такт его желанию, как его тело жаждет больше прикосновений, больше ласки. Вова, не говоря ни слова, стал обнажаться сам, его мускулистое тело было покрыто тонким слоем пота, а его член был уже готовым. ‎ ‎Вова взял смазку с тумбочки и начал подготавливать Кащея, его пальцы скользили внутри, растягивая его медленно, нежно. Кащей стонал, его тело расслаблялось под ласками. ‎ ‎— Готов? — спросил Адидас, его голос был хриплым от желания. Кащей кивнул, его глаза были прикрыты, а дыхание прерывистым. ‎ ‎Вова вошёл, его член скользнул внутрь, наполняя Кащея до краев. Кащей замер, его тело напряглось от лёгкой боли и от резко накатившего удовольствия, его глаза закатились, а руки вцепились в простыни. ‎ ‎Вова начал двигаться ритмично, его член скользил внутри, наполняя Кащея теплом и любовью. Кащей стонал, его тело откликалось на каждый толчок, его руки тянулись к Вове, обнимая, прижимая ближе. ‎ ‎— Прости меня, жаным... — снова начал извиняться Кащей. ‎ ‎Вова ускорился, его движения стали жёстче, он шептал грязные слова о том, как он будет трахать Кащея всю ночь, как будет делать его своим снова и снова. ‎ ‎— Ты мой, только мой, и я никогда не отпущу тебя, — шептал Вова, горячо дыша на ухо Кащея. ‎ ‎Кащей чувствовал, как его оргазм приближается, его тело дрожало, а член пульсировал. Вова доводил его до кульминации, его движения были быстрыми и глубокими, заставляя Кащея кричать от наслаждения. ‎ ‎— Вова, я... я кончаю, — простонал Кащей, его тело извивалось под Вовой. ‎ ‎Вова не останавливался, продолжая двигаться, пока сам не достиг оргазма, изливаясь в Кащея, заполняя его полностью. Его стоны слились со стонами Кащея, их тела были покрыты потом, а сердца бились в унисон. ‎ ‎Они лежали в объятиях друг друга, их дыхание постепенно успокаивалось, а тела расслаблялись. Вова целовал Кащея в лоб, шепча слова о том, что они навсегда вместе, что больше он не уйдёт ни при каких обстоятельствах. Кащей улыбнулся, его глаза были полны слёз, но теперь это были слёзы счастья. Он прижался к Вове, чувствуя, как его сердце наполняется любовью и благодарностью. ‎ ‎— Спасибо, что простил меня, — шепнул Кащей, его голос был тихим и дрожащим. ‎ ‎Они так и уснули в объятиях, их тела были переплетены, а сердца бились в такт друг другу. Они нашли утешение друг в друге, вновь обрели любовь, забыв о всех трудностях и боли, которые были до этого. В этот момент Вова и Кащей были одним целым, и ничто не могло их разлучить. ‎