Там, где никто не видит

Нуб всё это время смотрел на фотографии, но вдруг почувствовал едва уловимое движение воздуха за спиной — слишком тихое, чтобы обычный человек обратил внимание, но он уловил. Не поворачиваясь, он слегка наклонил голову и спросил почти будничным, спокойным тоном: — Долго ты там стоишь? Слова повисли в воздухе, мягко, без обвинения. Будто он спрашивал не о нарушении границ, а о погоде за окном. Гость замер. Его сердце стучало так громко, что он был уверен — Нуб слышит это. Щёки горели, ладони вспотели, и в висках пульсировала паника. Но в то же время — что-то горячее, втягивающее, сладкое, словно этот момент был тем, чего он боялся и хотел одновременно. Он сделал один шаг. Тихий. Ещё один — ближе. — Недолго… — выдохнул он почти шёпотом. — Я… просто… хотел посмотреть, всё ли с тобой в порядке. Это была ложь, но он знал, что Нуб понял больше, чем он сказал. Эмоции Гостя росли — неукротимые, как тёмная волна, поднимавшаяся всё выше: страх разоблачения, стыд за тайные фото, восторг от того, что Нуб здесь, в его доме, рядом. И под всем этим — тихая, мучительная надежда. Он подошёл ещё ближе. Настолько, что если бы Нуб чуть отклонился назад, мог бы ощутить тепло его дыхания на шее. И всё же Нуб не дрогнул, не отстранился, не испугался. Наоборот — он стоял расслабленно, спокойно, будто знал заранее, что Гость подойдёт так близко. Будто ему было привычно, что кто-то стоит у него за спиной, прожигая взглядом воздух. — Ты… не злишься? — спросил Гость, и голос его был неуверенным, почти хрупким. Нуб медленно повернул голову и впервые посмотрел прямо ему в глаза. — А должен? — спросил он тихо. В этот момент Гостью словно перехватило дыхание. Он ожидал крика. Ожидал, что Нуб выйдет из себя, потребует объяснений, начнёт собирать вещи. Но вместо этого — спокойствие, понимание и даже… интерес. У Нуба было странное ощущение: будто он увидел в Госте не фанатика, а человека, который… слишком сильно, почти до боли искренне, его любит. Не здорово — но отчаянно. И почему-то это его не пугало. Наоборот — в глубине груди что-то потеплело. Гость стоял напротив него, растерянный, взволнованный, будто сомневался, существует ли этот момент на самом деле. Нуб сделал шаг вперёд — плавно, почти беззвучно. Разница между ними сократилась до предела, и Гость почувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается, будто сердце пытается спрятаться под рёбрами. Нуб смотрел прямо ему в глаза. Без улыбки. Без привычной мягкой сценической маски. Этот взгляд был настолько глубоким и прямым, что Гостю казалось — ещё секунда, и Нуб проглотит его целиком. Не в буквальном смысле, конечно, но в том странном, психологическом: словно этот человек способен проникнуть внутрь, рассмотреть все слабости, страхи, тайные желания — и удержать их в ладони. И при этом Нуб выглядел… прекрасно. В точности так, как на тех сотнях фото, что Гость собирал годами, но ещё более живым, опасным, настоящим. Светлые волосы до плеч мягко блестели в свете лампы — лёгкие, почти невесомые. Часть была собрана назад в небрежный пучок, но длинные пряди по бокам лица, удерживаемые маленькими звёздочками-заколками, падали идеально, подчёркивая его скулы. Под глазом — маленькая жёлтая звезда, словно метка, отличавшая его от всего мира. На фото она выглядела милой. Но вживую — она делала Нуба каким-то… притягательно нереальным. Тот самый синий пиджак с золотыми пуговицами, глубокий вырез рубашки, на шее синяя лента, перевязанная в мягкий узел — всё это контрастировало с тем, что сейчас стоял перед Гостем не нежный сценический ангел, а человек с твёрдым, внимательным, почти хищным взглядом. Даже одетый сейчас в простую футболку Гостя, он сохранял ту самую ауру — то самое сияние, от которого невозможно отвести взгляд. Гость сглотнул. Он пытался отвести глаза, но не мог. Он другой, — понял он. Не тот, кого он видел на сцене. Не тот, кого представлял, когда пересматривал видео или держал в руках фигурку. Этот Нуб — живой — был непредсказуемым, тёплым, удивительно спокойным и… слишком близко. — Ты… не похож на себя, — прошептал Гость едва слышно. Нуб чуть наклонил голову. — На сцене? Или на тот образ, который ты придумал? — тихо спросил он. Гость вдохнул резко. Каждое слово Нуба будто трогало его изнутри. — На… — он запнулся. — На всех них. И это было правдой. На сцене Нуб был сияющим и нежным. В жизни же он излучал мягкую силу, уверенность, странную спокойную власть. Гость чувствовал это всеми нервами — и не мог понять, пугает его это или… притягивает ещё сильнее. Нуб сделал ещё один шаг — почти вплотную. Теперь расстояние между ними было таким маленьким, что Гость мог видеть блики в его глазах и тонкие тени от ресниц. — Значит, — сказал Нуб медленно, — ты наконец видишь меня настоящего. Гость стоял перед ним, взволнованный, растерянный, но искренний до боли. Слова сорвались с его губ тихо, будто он боялся, что Нуб исчезнет, если он скажет их громче: — Я… буду любить тебя в любом виде. В каком бы ты ни был. На сцене, в жизни… настоящего. Любого. Он сам испугался того, как честно это прозвучало. Но Нуб не отшатнулся. Наоборот — уголки его губ поднялись в мягкой, почти хитрой улыбке. Нуб чувствовал, что внутри Гостя бушует целый шторм: страх, обожание, боль, влечение, преданность — всё смешивалось в нём так ярко, так открыто, что это было почти завораживающе. Он впервые видел фаната настолько близко, и впервые чувствовал, как сам тянется к такой одержимости, как будто это что-то тёплое, необычное… и его. Он медленно поднял руку и коснулся щёк Гостя ладонями. Его пальцы были прохладными, мягкими. Гость замер, будто застыл на месте — только дыхание стало резким, тяжёлым, чуть дрожащим. Нуб чуть наклонил голову, разглядывая его, словно редкое животное. — Ты… — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Как кролик. Гость моргнул, не понимая. — К-кролик?.. — голос дрогнул. Нуб улыбнулся шире, тепло, но с искрой чего-то хищного. — Белый, пушистый, трепещущий, очень милый. Гость вспыхнул. В груди у него всё смешалось — стыд, восторг, благоговение. Ему казалось, что его сердце сейчас просто выпрыгнет наружу. Он чуть опустил глаза, но всё же спросил, тяжело сглатывая: — Но… почему ты… не боишься меня? Я ведь… — Он вдохнул. — Ты знаешь, что я… не совсем нормальный фанат… Нуб смотрел на него мягко, спокойно — будто слышал это уже раньше и это не пугало его ни на секунду. — Бояться? — он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись. — Есть ли смысл бояться такого очаровашку? Гость поднял глаза — и увидел, что Нуб говорит абсолютно искренне. Не насмешливо, не снисходительно и не как звезда, что смотрит сверху вниз. А как человек, которому действительно приятно быть рядом. Что-то внутри Гостя сломалось — или, наоборот, наконец стало на место. Ощущение, будто его впервые в жизни увидели таким, какой он есть… и не отвернулись. Нуб всё ещё держал его лицо в руках. Гость дрожал едва заметно — от эмоций, от страха, от восторга, от всего сразу. А Нуб, будто чувствуя это, большим пальцем аккуратно провёл по его щеке. — Вот видишь, — сказал он мягко. — Ты даже дрожишь. Прямо как маленький кролик. Гость закрыл глаза на секунду, чувствуя, что просто не выдержит этого напряжения. А Нуб смотрел на него, и чем больше видел, тем сильнее его тянуло. Не просто к фанату. А к человеку, который любил его так искренне, так болезненно сильно. Нуб медленно поднял взгляд к Гостю — не спеша, будто рассматривал каждую деталь его лица. И вдруг Нуб тихо, почти ласково сказал: — Знаешь… мне нравятся твои глаза. Гость моргнул, не сразу поняв. — Мои… глаза? Нуб приблизился так близко, что мог почувствовать его дыхание. — Эти красные, — его голос стал мягким, почти интимным. — Они прекрасны. Я бы сказал — опасно прекрасны. Гость опустил взгляд, не зная, что сказать, как выдержать такой откровенный комплимент. Он привык, что люди смотрят на его глаза с настороженностью… страхом. Но не так. Никогда так. А Нуб не остановился. Он ткнул пальцем в старую фотографию, которая торчала из папки на столе — то самое фото, где был Гость до всего этого. На бейджике читалось его имя. Нуб чуть улыбнулся: — И это тебе идёт, Гость. Гость резко поднял голову. Такого он точно не ожидал. — Ты… — он сглотнул. — Ты видел… — Угу, — Нуб нагло ухмыльнулся. — Случайно. Но не волнуйся… мне нравится твоё имя. Мне нравишься ты. В груди Гостя что-то сорвалось. Как будто пузырь внутри него лопнул. Он подошёл ближе. Ещё ближе. Ещё.. И резко — почти отчаянно — схватил Нуба в объятия, прижимая к себе так крепко, будто боялся потерять в следующую секунду. Нуб выдохнул, но не оттолкнул — наоборот, обнял в ответ, мягко, заботливо. Пальцы Нуба скользнули по волосам Гостя, медленно, успокаивающе, нежно, как будто они давно были близки. — Гость, — тихо произнёс Нуб, впервые называя его по имени вслух. Гость замер от одной этой интонации. — Как думаешь… — продолжил Нуб, проводя рукой по его затылку, — два психа… могут полюбить друг друга? Гость втянул воздух, его руки сильнее сжали Нуба, будто подтверждая всё, что он не мог выразить словами. И ответил без сомнений, прямо в его шею: — Да, могут. Я — уже. Нуб улыбнулся, легко, тепло, искренне. — Тогда… — прошептал он. — Похоже, у нас всё только начинается. Нуб мягко толкнул Гостя назад, и тот, потеряв равновесие, упал на кровать, едва успев опереться локтем. Нуб тут же устроился рядом, обнял его так тепло и естественно, словно делал это всю жизнь. Его мимика была живой, яркой — глаза сияли, уголки губ то поднимались, то мягко опускались, — он выглядел как человек, который наконец-то нашёл что-то по-настоящему приятное и удивительное. Гость лежал под ним, не сопротивляясь, просто наблюдая. Он всё ещё пытался осознать, что происходит: тот самый Нуб, которого он боготворил, чьи концерты пересматривал по ночам, чьи фото хранил годами… сейчас лежал рядом, прижимался, улыбался, смотрел на него так, будто Гость был центром его маленького мира. Нуб провёл пальцами по воротнику его домашней футболки, будто изучая ткань, а на самом деле — просто наслаждаясь близостью. Потом он тихо выдохнул, почти мурлыкнул: — Мы можем столько всего сделать вместе… у меня в голове прямо список возникает. Он чуть приподнялся на локте, заглядывая Гостю в глаза. — На улицу я сейчас не хочу. Там шумно. Там люди. А у меня отпуск, целая неделя свободы, понимаешь? Целая неделя, чтобы… — он задумчиво улыбнулся, — узнать тебя ближе. Он снова уткнулся лбом ему в плечо, обнял крепче, как будто боялся, что Гость исчезнет. Гость чувствовал, как сердце колотится — слишком быстро, слишком сильно. Но Нуб это только забавляло: он поднимал взгляд, умилялся этому румянцу на его щеках, тихонько касался носом его щеки, словно котёнок, проверяющий, действительно ли его наконец пустили в дом. — Ты такой… — Нуб вздохнул, не находя подходящего слова, но его улыбка говорила за него. Гость не знал, что сказать. Он просто поднял руку и осторожно коснулся Нуба за спиной, будто проверял, что он настоящий. И Нуб, ощущая это трепетное прикосновение, только сильнее прижался к нему, показывая, что он не собирается исчезать. — Неделя, — повторил Нуб, закрывая глаза от удовольствия. — Всего неделя… но, думаю, мы успеем очень многое.