My sweet Georgie

Секс Я знаю, что ты всегда занимаешься этим молча. Ты не спрашиваешь, можно ли сделать это в меня. Особенно, если это ты сделал, когда мы решили зайти в одну кабинку туалета вместе. Ты молча целуешь меня, сильно придавливая к стене, молча надеваешь кондом и молча начинаешь входить в меня. Только я могу различать твое молчание. Для кого-то это покажется диким, но для меня обычное дело. Когда ты долго молчишь и смотришь на меня, я понимаю, что ты хочешь. Если хочу я, я просто уведу тебя. Даже если хочешь ты, ты молчишь, но я понимаю это и увижу тебя. Сам ты ко мне никогда не подходишь. Я знаю, что ты можешь тихо-претихо шептать что-то, когда я под тобой. И когда я готов заорать во всю глотку, ты спокойно скукоживаешься, трясешься во время оргазма , но молчишь. Даже когда ты кончаешь в меня и я чувствую это не очень приятное ощущение, ты всё равно можешь не выходить из меня около минуты. Чувствуя как сжимается мой сфинктер, ты просто ждешь. Я знаю, это не вежливость, ты просто потихоньку дальше кончаешь в меня. Бывает так, что опьяненый ты этим чувством, начинаешь плакать и беззвучно кричать. Когда ты плачешь, это ограничивается парой слезинок на твоих глазах. Ты молчишь не из-за стыда и уходишь из туалета тоже молча, как это делают герои в фильме, испытывающие стыд после интима. Ты вдоволь наслаждаешься этим, только по-своему. Если бы ты переспал ещё с кем-то и сделал это также как со мной, человек бы посчитал, что ты его использовал. Они все (люди) говорят после секса милые слова. "Я тебя люблю", " Это было божественно" , " Ты. Самый/ая лучший/ая ". Ты же этого не говоришь. По началу было страшно. Почему ты ничего не говоришь? Может тебе не понравилось? Или я для тебя игрушка и ты не испытываешь ко мне чувств? Сейчас я понимаю, что ты просто не любишь разговоры. Мы дошли до такой степени любви, что понимаем друг друга по интонации молчания. Я показываю эмоции глазами, ты же молчанием. И мы счастливы. Этой страсти нет, теперь понимание и уважение. Уважение и забота обо мне, когда ты понимаешь, что твоя сперма начинает вытекать из меня , поэтому протягиваешь салфетку. И я знаю, что ты очень пошлый человек. Тебе не нравится говорить то, о чем ты подумал сегодня, принимая душ, поэтому когда ты начинаешь лезть ко мне, твои действия превращаются в русскую рулетку. Я не знаю, как ты поставишь меня. Можешь изредка сказать, что нужно сделать. Но это даётся тебе с большим трудом. Всегда я слышу "пожалуйста". И я знаю, что ты очень любишь входить в меня на сухую. И без кондома. Любишь позу стоя, прижимая меня к стене. Это все твои фетиши. Самый главный фетиш–я сам. Все (люди) рекомендуют заниматься этим именно с защитой и обязательно со смазкой. Я бы сам рад был, если бы ты использовал хоть немного смазки. Я помню наш первый раз. Дурацкое название "первый раз". Будто потрахушки подростков. 1964 год, и ты без пафоса просто входишь в меня. Кажется, я не могу теперь получать удовольствие, если не стою. Я знаю, что тебе больше нравится, когда я свожу брови к переносице и жмурюсь от боли, пока ты сгибаешь во мне свои пальцы. Из того что нравится мне ты знал только один палец, аккуратно входящий в меня. Я не знаю, как мы получаем удовольствие вдвоем , когда наши интересы расходятся даже на том, делать ли это в одежде. Я люблю, когда ко мне прижимается полностью голое и горячее тело, ты же любишь быстро уложился в несколько минут, спустив только штаны. Но все таки есть у нас то, чего не понимаем ив вдвоём. Секс в душе. Один раз, когда мы решили так попробовать, я чуть не поскользнулся, сломав тебе член, а ты наглотался грязной воды. Так еще гребаная вода. Лучше уж сперма и воздух, чем вода. Действительно, я чувствовал себя так, будто медсестра не успела закончить ставить мне клизму. Кстати, про мои фетиши. Я знаю, что ты узнал обо мне много чего, в том числе мои предпочтения. Да, это странно. Но в детстве мне очень нравилась процедура промывания прямой кишки. И как только ты узнал об этом, ты решил устроить для меня маленький праздник. Зато я знаю, как отпугивать от нас МакКартни. Он до усрачки боится больниц, а тогда ты устроил больницу у нас дома. Я до сих пор это помню. Кроме того помню, как ты разрешил войти в тебя. Это было даже интереснее . Как ты начал раздеваться передо мной. Просто по среди дня, разделся и спокойным шагом пошел в спальню. Я даже подумал, что у тебя с головой что-то не так. Зайдя в комнату, я увидел как ты смазываешься смазкой. Посмотрев пару секунд, ты лег на спину и стал ждать. Молча. Ты знал, что я пойму. Я видел как тебе было холодно лежать просто так, поэтому сразу же день к тебе. Я просто залез на тебя, только вот лег я спиной на тебя. Думал, как всегда будет. Но потом ты замотал головой внизу подо мной. Я слез. Сел рядом по турецки. Поднялся и ты. Мы сидели на кровати оба голые и просто смотрели друг на друга. Я моргнул, ты моргнул. Никто ничего не говорил. –Давай сегодня ты? –спрашиваешь тихо ты. Жмешься, будто стыдно. Ты сутулишь плечи его больше, а я тем временем смотрю на стол в другой комнате , вспоминаю, где есть кондомы. Той самой тумбочки у кровати нет. Хоть это и клише, но мы что, дураки? Нет, в столе нет. Я поворачиваюсь в другую сторону, твоя сложенная одежда лежит рядом с моим халатах, который я бросил. У меня в халате есть пара. Ты всё ещё жмешься, не понимая, чего хочешь. Я встаю, чтобы дотянуться до халата, ты поворачиваешься ко мне спиной. Твои волосы до плеч и завитки лежат на сгорбленной спине. Ты ждешь. Я прихожу. У нас еще нет эрекции, но как только я подхожу к тебе со спины, я вижу, что твои руки ритмично двигаются. Ты медленно надрачиваешь себе, дожидаясь меня. Потом сила начинает усиливаться. Ускоряется. Я начинаю возбуждаться от вида твоей бледной прыщавой и худой спины. От того, как ты закусываешь губу, что-то шепча . Я надеваю кондом, но смазки нигде нет. Аккуратно дотронувшись до своих кудрявый и пушистых волос , ты резко останавливаешься. Я снова сажусь на кровать и тут ты начинаешь двигаться. Очень скованно. То отползешь назад и снова останавливаешься. Ты хочешь, чтобы я поставил тебя. Чтобы доминировал. Ты держишь руки на члене, а я беру тебя за шею и кидаю вниз на кровать. Взяв тебя за одну ногу, я ставлю её упираться коленом в матрац, тоже самое со второй. Твоё голое тело трясется , ты начинаешь стонать. –Блядь, Риччи, выеби меня Ты стоишь и сам аккуратно раздвигаешь ноги. Мне неприятно. Странно как-то. Теперь я сверху, а я не знаю, как это. Не знаю, в каком темпе долбить тебя, как в тебя входить. Тебе может быть больно, я не знаю, как тогда поступать. Просто не знаю. Ты снова молчишь. У меня нет той уверенности, что есть у тебя. Я знаю тебя 4 года, вместе мы три года, но я никогда не был над тобой. Для начала я положил свою руку тебе на спину. Напряжённую, гусиную на ощупь, сгорбленную. И стал гладить вверх вниз. Когда я касаюсь тебя вновь и вновь, глажу от затылка до поясницы, ты возбуждаешься ещё больше. Твои волосы падают вниз и закрывают лицо, они болтаются и щекочут тебе щеки и уши. Я чувствую как снова начинаю возбуждаться. Чувствую как кровь приливает к члену. Но не прям так, что я сожрал целую упаковку виагры разом. Это постепенно. Я замечаю, что больше всего тебе нравится, когда я глажу тебя по бокам и животу. Все равно что щекочу тебя. Моя рука перемещается тебе на живот. Худощавый живот. Настолько, что кожа возле бёдер натянута как новая кожа на обод барабана. Ты начинаешь дрожать. И с каждым новым движением моей руки твои ноги подкашиваются. Я начинаю подлезать к тебе ближе. Слышу глухой звук. Это предэкулят капает у тебя прямо на кровать. Ты дрожишь от возбуждения и каждое мое прикосновение для тебя–все равно что ожог. Ты дергаешся и шипишь, закусывая губы. Одна твоя рука потянула к члену, ты начинаешь дрочить себя. Я аккуратно беру тебя за руку и убираю ее. Ты снова стоишь на четвереньках . Твоё молчание становится ещё громче. Я понимаю, насколько тебе невыносимо просто стоять и ждать. Ждать сам чего не зная. Стоять с сильным стояком без возможности поскорее решить эту проблему. Я начинаю понимать, что мне это нравится. Точно так же как и тебе. Ты не начнёшь долбить меня, пока я не застону, или же пока на мне есть штаны. А я просто наслаждаюсь твоим молчанием. Ты тихо начинаешь что-то мямлить. И я понимаю, что тоже возбудился. Я надел кондом ещё давно, так что могу войти в тебя когда угодно. Понимаю, что хочу, чтобы пик моего стояка произошел уже в тебе. Я легко возбужден, но уже настолько, что готов. Раздвигать твои ноги для меня немного странно. Я ещё не настолько окутан возбуждением и желанием тебя, чтобы не осмыслить , что я прямо сейчас делаю. Но я продолжаю. Я подлез к тебе очень близко, одно мое движение бедрами и я полностью окажусь в тебе. Что мне больше всего нравится в тебе–твоя неиспорченность. Конечно, ты любишь кончать в меня, любишь слизывать мою сперму, но я не про это. Сейчас, когда ты можешь сам насадиться на меня, ты продолжаешь ждать. Просто стоишь. С диким желанием, но ты не поддаешься назад как портовая шлюха. Я беру тебя за бедра. За них можно держаться как за петли в автобусе. Начинаю входить в тебя. Мой член проскальзывает слишком хорошо, не то что со мной, когда нужно пихать со всей дури. Ты снова берешь себя за член. И снова я убираю твою руку. Я вошёл в тебя лишь на четверть, а ты уже был готов кончить. Я знаю, что в мыслях ты материшь меня, кричишь и стонешь, и это возбуждает ещё больше. Я немного нелепо, но начинаю двигать бедрами. Тебе это нравится. Я дальше глажу тебя по животу и груди. Ты напряжен до ужаса. От напряжения ты стиксиваешь зубы, они скоро начнут крошится. "Господи.. "–задыхаясь, произносишь ты. Это практически победа. Я переступил эту черту, ты заговорил во время секса. По своей воле. Это возбуждает меня ещё больше. Ты начинаешь шумно дышать, чувствуя, как мой член упирается тебе а простату. Я двигаюсь ещё быстрее. Начинаю долбить тебя в ритме бластбита. "Бляаааать, Риччи..."–я смог услышать такое от тебя после того, как схватился рукой за твой член и начал дрочить тебе. Я чувствую внутри себя оргазм. Нет, я не могу кончить прямо сейчас. Я резко останавливаюсь, от чего ты стонешь ещё громче и уже готов упасть ничком. Это добивает меня. Я хватаюсь за твои бедро, изгибая спину. Оргазм не заставляет ждать долго и тебя. Ты кричишь в экстазе. Просто орешь во всю глотку, кончая прямо на кровать. *** Спасибо тебе за тот секс. Это было интересно. Я был очень удивлен, что ты на вопрос "к чему ты это устроил?" ответил мне:"хотел порадовать тебя" . Ты разделся ради меня. Я знал, что ты постоянно мерзнешь , это была ещё одна причина, из-за которой мы делали это в одежде. Тебе постоянно было холодно. А мне жарко. Я летом всегда умираю от жары, а ты спокойно можешь лежать на солнце, завернуть в ватное одеяло. Может, к этому причастны месяцы нашего рождения? Ты родился в холодном конце февраля и тебе все время холодно, а я в довольной тёплый июль и мне теперь постоянно жарко. Но вот зимой нам холодно вдвоём. Отопление плохое. Не спасают даже валенки, теплые носки и свитера. Поэтому мы часто лежим в ванной вдвоём. Просто залезть вместе в теплую ванну и дальше так лежать. Я лежу на тебе, ты на дне ванны. И нам наконец становится тепло. Скорей даже не из-за воды. Потому что мы лежим вдвоём и нам никто не нужен. Один раз мы пролежали около двух часов. В основном, как ты знаешь, мы ничего не делаем, просто лежим. Иногда можем что-нибудь почитать. *** Отношения. Меня считают довольно глупым. Это если говорить про наш коллектив. Пол и Джон постоянно надо мной шутят, считают неравным. Ну конечно, они пишут столько прекрасных песен, а я ни одной не написал. На мои приёмы на барабанах им плевать, плевать, что я барабанщик–довольно важный член группы. Для них я глупенький Ринго-простачок. Будто умственно отсталый. Зато в Америке меня любят. Но это все не важно, Джордж. Не важно и точка. Я раскусил тебя. Ты испорчен до мозга костей. Тогда ты не насаживался потому что тебе до смерти нравилось сладкое чувство возбуждения и сильная боль из-за неублажения. Если бы ты сразу же удовлетворил себя, то все было бы скучно, а так ты вдоволь насладиться этой острой болью. В этом и есть весь ты. Весь мой Джорджи. Говорящий мало, но всегда метко. С необычной харизмой, с твоим любимым чаем. Читающим мантры. Я могу найти медитирующего тебя в любом закупке нашего дома. От тебя всегда пахнет Индией. Я никогда не забуду наши прогулки по полю пшеницы, когда мы шли в такт колышущемся колосьям. Когда ты уверено вёл меня куда-то, крепкой хваткой держась другой за гриф ситара, а я чуть хрупкой поступью шагал за тобой, оглядываясь назад в след розовым кисточкам кипрея. И как ты привёл меня к старой дряхлой яблоне , на которой висели засохшие красные яблоки. Ты взглянул на меня. Я никогда не видел такого взгляда, ты говорил со мной своими глазами. Как говорил с тобой я. Мои глаза сразу отзеркалили твои чувства, я понял все за секунды. Я понял, что действительно люблю тебя. То как ты посмотрел сразу все встряхнуло во мне. Не уходи, Джорджи. Не бросай меня. Ты сел под яблоней, я сел рядом. Достав из футляра инструмент и сняв обувь, ты сел в нужную позу. Начал играть. Щипками извлекать из струн инструмента звуки. Я слушаю. Ты чуть скривился и начал настраивать ситар, а я все так же смотрел на тебя. Все тем же взглядом. Индийская музыка и серо-зеленый пейзаж прекрасно сочетались в тот момент. И в тебе они сочетались хорошо всегда.