На неведомых дорожках

Лес был темный и странный. Чжоу Цзышу, глава Тяньчуан, тайной службы наследного принца Цзинь, натянул поводья, останавливая коня, заозирался вокруг, пытаясь сориентироваться. Он знал местность отлично: дорога эта была не самая популярная из-за своей ширины и ухабистости: по такой ни телега, ни повозка не пройдет, но вот конный, тем более одиночка, мог изрядно сократить путь до столицы. Сам он не раз ей пользовался, возвращаясь с заданий особой важности, которые не мог поручить никому другому, и стремясь добраться обратно побыстрее. И в этот раз свернул привычно у раскидистого дуба, проехал по поляне, усеянной дикими белыми хризантемами, пересек ручей и ступил на известную тропинку. Как оказалось, не очень и известную. Чжоу Цзышу не заметил, в какой момент ветви полностью сомкнулись над его головой и небо исчезло за плотной листвой, едва пропускающей полуденное солнце. До столицы Цзиньчжоу отсюда оставалось меньше суток пути. Можно было и быстрее, если дорога была бы хоть чуточку получше, но Чжоу Цзышу не считал нужным спешить и гробить верное животное. Он тронул пятками черные бока Чжуя, вынуждая его снова идти вперед. Привычная тропинка стала еще хуже, терялась из виду и словно пряталась то в камнях, то в траве. Так тянулось какое-то время, и в очередной раз упустив дорогу из виду, Чжоу Цзышу задумался. Однако возвращаться обратно не имело смысла: по ощущениям, он прошел половину пути. Тонкие солнечные лучики еще играли в траве, тишина вокруг стояла такая, что Чжоу Цзышу слышал, как сминается под копытами коня прошлогодняя листва. Ни птицы не переговаривались, ни звери не разбегались от его приближения. Поэтому тихое хмыканье, раздавшееся словно над плечом, показалось очень громким. Чжоу Цзышу резко обернулся. Разумеется, за спиной никого не было, но стоило посмотреть вперед, как захотелось протереть глаза. Вместо этого Чжоу Цзышу остановил коня. На низкой ветке сосны, почти над самой дорогой вольготно развалился молодой господин в ярко-красном наряде, на фоне которого его белый веер казался почти ослепительным. Господин обмахивался медленно и с достоинством, и можно было назвать его весьма красивым, даже по меркам искушенной столицы, если бы не одно «но». Сущая мелочь, на самом деле, но все же она приковывала к себе внимание. Его черные как смоль волосы были частично собраны и заколоты белой шпилькой, в остальном же свободно рассыпались по плечам и наряду, но не это впечатлило повидавшего многое главу Тяньчуан. Из темных волос торчали два лисьих пушистых уха, в одном из которых поблескивала светящаяся серьга в виде маленького фонарика. Чжоу Цзышу вполне допускал, что в его вино могли подмешать что-нибудь, и тогда следовало бы отдать должное его врагам: распознать в нем главу Тяньчуан, предсказать случайный выбор небольших поселений и маленьких постоялых дворов… Для этого нужен был недюжинный ум и поразительное везение. А напиться до таких галлюцинаций с одной фляжки вина у него самого точно бы не получилось. — Доброго вечера, прекрасный незнакомец, — проворковал господин в красном, склонив голову к плечу, и сережка в его ухе тихо звякнула, — ты сбился с дороги? Не можешь найти путь к дому? — Чушь, — Чжоу Цзышу выплюнул это слово с резким выдохом. Он и не заметил, как дневной свет сменился на вечерний, и становилось всё темнее. Обычно к этому времени он оказывался уже на опушке, ночевал под сенью деревьев и утром, еще до полудня, возвращался во дворец. Чжоу Цзышу перевел взгляд наверх, на спрятанное за кронами небо, потом посмотрел на землю. Дороги не было. Даже следа или вытоптанной травы, будто он оказался прямо посреди поляны. Нет, даже на перебродившее вино нельзя было такое списать. Точно опоили. — Не можешь найти путь к дому? Я могу помочь! А значит и господин с лисьими ушами — всего лишь плод беспокойного разума. Чжоу Цзышу подстегнул Чжуя идти вперед, огибая корявую, но очень пышную сосну. Господин в красном недовольно поджал губы, но ничего не сказал больше, только продолжил обмахиваться веером. Прикидывать направление Чжоу Цзышу даже не пытался. Просто ехал вперед, как и до этого, надеясь, что дурман выветрится. Никаких других симптомов, кроме странного видения, он у себя не наблюдал. Остатки вина еще бултыхались во фляжке, и надлежало изучить их по возвращению. Стоило только отвернуться, чтобы поискать взглядом потерянную тропку, как снова прозвучал голос: — Айа! Какой красивый и какой бессердечный! Господин с лисьими ушами теперь болтал ногами, сидя на ветке каштана, белый веер был закрыт, и он постукивал им по подбородку, качая головой. Мелодичный звон сопровождал каждое движение. — На вопросы не отвечает, молча по моим владениям шастает и даже имени своего не называет! — он надул щеки, словно обиженный ребенок. — Сперва сам назовись, — Чжоу Цзышу не остановился, приблизился к незнакомому господину и намеревался проехать мимо. — Вэнь. Вэнь Кэсин, — господин в красном сложил руки в приветственном жесте. Чжоу Цзышу миновал его даже не кивнув и, оказавшись дальше, не обернулся. — Проведи со мной ночь и, так и быть, я покажу тебе выход из этого леса, — это прозвучало у самого уха, громким горячим шепотом, заставив побежать мурашки по шее. Тело среагировало так, словно уклонилось от удара. Конь, повинуясь приказу, сорвался с места, насколько позволяла трава и ухабы, понес вперед своего ездока, прижавшегося к шее. И каштан, и господин Вэнь остались сзади, но далеко так уехать не получилось. Сумерки сгустились, и предстояло что-то решить. Чжоу Цзышу залез в потайной карман, выудил оттуда пилюли универсального противоядия и проглотил, не запивая. Возможно, если они подействуют достаточно быстро, он сможет вернуться на верный путь, а не ночевать в богами забытом лесу на голой земле. Ехать дальше было опасно, пока не подействует лекарство. Чжоу Цзышу прикрыл глаза, прислушиваясь к окружающему пространству. — Айа, какой невоспитанный красавец! Чжоу Цзышу распахнул глаза. Лицо господина Вэня сперва оказалось совсем близко: его нос почти коснулся носа Чжоу Цзышу, а потом резко отдалилось. Моргнув несколько раз для верности, Чжоу Цзышу понял, что его визави самым наглым образом висит в воздухе. Воистину, какой любопытный дурман на нем применили. — Мое имя узнал, а свое не назвал! — Чжоу Сюй, — зачем-то соврал собственной галлюцинации Чжоу Цзышу. Не иначе как от неожиданности, других объяснений и быть не могло. — «Сюй» — как пух? — все еще продолжая не касаться земли, господин Вэнь оказался ещё чуть дальше. Чжоу Цзышу промолчал, подозрительно наблюдая за перемещениями собеседника. Только сейчас он заметил, что у ног господина Вэня выглядывают из-под красной ткани белые концы лисьих хвостов. Захотелось потереть глаза и виски. Господин Вэнь отплыл в сторону, пропуская снова зашагавшего коня, и опять надулся. Странно обидчивое видение получалось, но об этом следовало подумать как-нибудь потом. Противоядие, очевидно, не действовало. Сумерки превратились в почти непроглядную темноту. Надо было остановиться и уже точно никуда не ехать. Да хотя бы дать отдых Чжую, который уж точно не был хоть в чем-то виноват. Замерев на месте в размышлении, как быть дальше, Чжоу Цзышу мельком подумал, что одурманить его могло какое-то растение. Пусть он и не был глубоко сведущ в этой области, но некоторые навыки имел. Нет, опасных цветов, которые он мог бы узнать, не встретилось ему по пути, а какие-то редкие травы в глаза не бросались. А еще конь вел себя уж очень спокойно, будь какая-то опасность, наверняка бы среагировал. — Да, остановиться и подумать — верное решение, — голос зазвучал близко-близко, уха коснулось теплое дыхание. Чжоу Цзышу резко повернулся, пытаясь схватить наглеца, но пальцы сжали воздух рядом со вспыхнувшими искрами. Господин Вэнь был уже по левую сторону, у самой морды подозрительно косящего на него коня. — Моё предложение всё ещё в силе. Дернув уголком губ, он исчез на мгновение, оставив от себя всполохи, словно сосновые иголки в костер подбросили, и показался уже с другой стороны. От каждого его движения позвякивала сережка в ухе. — Но думай быстрее. Дотянешь до полуночи — даже я помочь не смогу. Чжоу Цзышу не решался моргать, чтобы не упустить из поля зрения этого настойчивого приставалу. — Я поеду своей дорогой. — Разумеется, поедешь. Проведи со мной ночь, и утром уйдешь, куда захочешь. Лисьи хвосты мели по траве, задевая цветки васильков и колокольчиков, Чжоу Цзышу никак не мог понять сколько их, и только тут вдруг понял, что собеседник не касается ногами земли. Противоядие однозначно не действовало. В первую очередь следовало озадачиться ночлегом. Не то чтобы он давно не спал, просто, наверное, не слишком крепко, и организму такое не понравилось. Необходимо было помедитировать перед сном, успокоить беспокойный разум. Чжоу Цзышу спешился, взял Чжуя под уздцы, прошел мимо Вэнь Кэсина, намереваясь подыскать подходящее для ночевки дерево. Раздражающе-красное пятно осталось позади. — Такой красивый и такой упрямый! — прозвучало слишком близко, и Чжоу Цзышу ощутил на плече чужие пальцы. Он обернулся, сбрасывая руку и отвечая на дерзость ударом в горло. Противник не увернулся даже, просто сместился вправо. А после этого выпада Чжоу Цзышу понял, что не может и шевельнуться. Деревья вокруг вдруг стали увеличиваться. И не только деревья. Через несколько мгновений соцветия лютиков уже возвышались над его головой. В поле зрения появилось лицо Вэнь Кэсина. Он легко поднял Чжоу Цзышу на руки, прижал к груди, словно ребенок куклу, и, подобрав поводья слегка упирающегося коня, зашагал вперед. — Да не трону я тебя, — услышал Чжоу Цзышу, — и хозяина твоего не трону. Давай, пойдем. Ты же не такой упрямый и глупый, как он. Ночь накрыла лес непроглядным покрывалом, Вэнь Кэсин прошел еще немного, потом свернул немного правее. Чжоу Цзышу не видел дорогу, только слышал шуршание травы под копытами да переговаривания ночных птиц. Остановившись, Вэнь Кэсин опустил его в траву, и плотные кроны деревьев сменились пронзительно чистым небом, усеянным множеством ярких звезд. — Дорогой а-Сюй, поверь, тебе не о чем переживать, — судя по звукам, Вэнь Кэсин привязал поводья к ветке дерева, — тут совсем рядом ручей и много свежей травы, твой славный конь не останется голодным. А вот не был бы ты таким упрямым, и мы бы не хуже провели эту ночь, — он прицокнул языком, явно разочарованный. Чжоу Цзышу почувствовал, как смялась трава рядом, а его обняли, прижимая к плечу и накрывая лисьим хвостом. А может и не одним. — Ночи холодные. Я вовсе не желаю, чтобы а-Сюй замерз и заболел. А теперь спи. Перед глазами Чжоу Цзышу появилась большая ладонь с тонким длинными пальцами, провела по лицу, закрывая веки, а потом наступила темнота. Проснулся Чжоу Цзышу от тычка прохладным лошадиным носом в щеку. Не сразу придя в себя, Чжоу Цзышу отпихнул от себя обнаглевшую морду и только потом открыл глаза. Солнце разукрасило небо в рассветно-розовый, шелестели над головой деревья, а впереди, достаточно было чуть проморгаться, виднелся Цзиньчжоу. Чжоу Цзышу на всякий случай ощупал себя. Руки и ноги были на месте, одежда и ценные вещи тоже. Брякнуло что-то, скатившись с груди, и Чжоу Цзышу поднял из травы золотую сережку-фонарик. Она не светилась сейчас, но тихонько позвякивала. Подумав, Чжоу Цзышу приладил ее к поясу. Он легко поднялся на ноги, тело ощущалось немного натруженным, будто от хорошей тренировки, но вполне отдохнувшим. Чжуй фыркнул ему в ухо и продолжил жевать траву. Они были на опушке, вниз спускался пологий склон, но ни дороги, ни даже тропинки не было видно. Чжоу Цзышу обернулся. Лес отсюда казался темным, таинственным и очень тихим. Стряхнув внезапное оцепенение, Чжоу Цзышу отбросил ненужные мысли о странной дороге. Принц Цзинь ждал его доклада, стоило поспешить. *** Ивовый дом был самым дорогим в городе. Впрочем, Бэйюань никогда и не выбирал ничего хуже. Хорошенькая служанка провела Чжоу Цзышу в комнату, где его уже ждал друг и родственная душа по распитию вина, а также коварнейший интриган северной столицы — и всё в одном лице. Смех Цзин Бэйюаня Чжоу Цзышу услышал еще на подходе. Маленькая служанка открыла ему дверь, поклонилась и задвинула створку, как только он вошел. Комната была довольно большая, сюда доносились музыка и пение из центрального зала, на столе уже стояли вино и закуски. На диване сидел У Си, хмуро косясь на Бэйюаня, который, очевидно довольный, о чем-то переговаривался с мужчиной, стоявшим спиной к вошедшему Чжоу Цзышу. Мужчина был высок и строен, одет в нежно-розовое, а часть его волос удерживала белая нефритовая шпилька. Чжоу Цзышу предположил в нем работника этого места. — Друг мой! Наконец-то! — Бэйюань всплеснул рукам. — Мы все заждались! У Си коротко кивнул Чжоу Цзышу в знак приветствия, Чжоу Цзышу кивнул в ответ. Недовольство его было понятно: раньше Бэйюань не таскал своих «цветочных мальчиков» на их совместные попойки. — Позволь тебе представить. Я встретил этого выдающегося знатока вина и поэзии внизу и сразу понял, что нам будет о чем поговорить. Слышал бы ты, как он читает Цюй Юаня! — Бэйюаню разулыбался ярко, по-лисьи хитро. Чжоу Цзышу слишком хорошо знал его, чтобы не заподозрить подвох. Видимо, выводы его оказались поспешными. Собеседник Бэйюаня наконец обернулся, и Чжоу Цзышу показалось, что земля под ногами дрогнула. — Позволь представить, этот хмурый, но весьма интересный человек — Чжоу… — Сюй, — закончил за него Чжоу Цзышу, и Бэйюань лишь самую малость приподнял бровь на его ложь. — Рад познакомиться, — лисьих ушей не было, хвосты из-под подола не торчали, но лукавый прищур нельзя было не узнать. — Меня зовут Вэнь. Вэнь Кэсин.