Человеку нужен…

Шэгги Хозяина услышал ещё с улицы, когда знакомое шмыгание донеслось из приоткрытого окна. Лапы уже привычно разъехались на скользком островке пола возле лежанки, когда он резко подорвался ко входу. Не выключенный с утра метроном ровно стучал где-то в недрах дома. С ним у Шэгги были отвратительные отношения: странная треугольная штука виляла своим металлическим хвостом и цыкала, мешая спать в ожидании Хозяина. Приходилось отвлекаться и поучительно лаять на нарушительницу спокойствия. Она не сдавалась, видимо, тоже по-своему скучая. Хозяин у них был хороший, только немного рассеянный. Сегодня вот явно опаздывал на работу, заигравшись красивой музыкой. Поэтому и забыл выключить противную стучащую штуку. Шэгги Хозяина любил. Вот прям так сильно, что при встрече готов был описаться. Он делал так раньше, когда найденным щенком скулил в тёмном уголке неизвестного дома и ждал топота ног своего спасителя. Прыгал к этим ногам, стоило вспыхнуть маленькому электрическому солнышку наверху, лизал слегка содранные носы ботинок (те всегда на вкус были одинаково пыльные и щекотали неровностями язык). Хозяин не злился, только смеялся заливисто и обязательно целовал в нос, пока нёс в мокрую ванну мыть лапки. Свои он тоже отмывал, что-то рассказывая на своём человеческом языке. Шэгги нравилось просто слушать, мотая хвостиком и вытирая им осевшие на раковине капли. Это была его любимая раковина. Пока он не перестал в ней умещаться. Что было до встречи с Хозяином, Шэгги не особенно помнил. Там было всегда холодно, грязно, неприятно пахло, а ещё постоянно хотелось есть и чесаться. Хозяин его отыскал как раз в момент, когда он пытался выгрызть что-то, копошащееся в его свалявшейся коротенькой шёрстке. Шэгги (тогда его так никто почему-то не называл), вообще-то, до этого грозно лаял на кошку, которая не хотела делиться кусочком вкусной бумажки из мусорного бака. Ему даже казалось, что противная чёрно-белая сосиска на лапах готова была сдаться и в ужасе убежать, но внезапно прямо у хвостика кто-то неприятно куснул. Шэгги с этими невидимыми вредителями боролся каждый день. Рычал, кусал сам себя в попытке ухватить незримого противника, но очень быстро уставал и засыпал где-нибудь около горячих труб или приоткрытых дверей. Из них ещё всегда приятно пахло едой. Иногда даже Шэгги что-то перепадало вкусненького. Этот бой грозил стать решающим, так как, кажется, он зубками нащупал прыгающую невидимую гадость, а кошка вдруг перестала шипеть и спряталась за вонючим баком. Сзади Шэгги запоздало услышал чьи-то громкие шаги и не менее шумное сопение. Человек. Человеков Шэгги любил, хотя те не всегда отвечали взаимностью. Настолько не всегда, что он перестал им доверять и начал бояться. Особенно когда они вот так же громко топали и сопели. Прижав уши, он тонко заскулил и засеменил к кошке в укрытие. Места там хватило бы обоим. Но под пустой животик вдруг подхватили чьи-то большие и мягкие руки. Подняли над землёй так высоко, что Шэгги сразу представил себя птицей. Он мечтал стать ею. Можно было бы летать над головами человеков и выхватывать у них из рук вкусную еду. Шэгги даже замахал в воздухе лапками, с надеждой ожидая, пока те превратятся в крылья. Прижатые ушки вдруг уловили странные звуки, донёсшиеся раньше увиденной картинки. Человек точно что-то говорил. Его лицо расплывалось слишком близко, но голос казался самым лучшим голосом на свете. — Какой ты крошечный! Не бойся, маленький, я тебя не обижу! Сейчас-сейчас… Дурацкий замок! Сейчас согрею… Ты ведь такой умница, да? Умница! Хороший… мальчик? Тих-тих, я только проверю. Мальчик! Хороший мальчик, красивый такой, смелый. Идём домой? Про Дом Шэгги знал от других собак. Ухоженных, с ошейниками, которые гордо вышагивали у ног своих Хозяев. От этих собак пахло своим Домом. Дом же его человека пах резко, был слишком светлым, а ещё внутри ходило много других людей и животных. От страха Шэгги забрался глубже во вкусно пахнущую куртку и закрыл глаза. Так стало спокойнее. И человек пах радостью и немножечко волнением. Хорошим таким волнением, приятным. Потом были чужие руки — тоже мягкие, но недостаточно, вкусно пахнущие, но недостаточно. Потом его невидимый враг вновь укусил, но уже в лапку. Было больно, но его человек снова говорил и гладил, поэтому терпеть стало даже приятно. Вновь спрятавшись во вкусной куртке, он впервые услышал собственное имя. — Как зовут вашего щеночка? — Э-э-э… Шэгги. Тебе нравится это имя, Шэгги? Оно, конечно, не рычащее, но так тебе подходит! Его спрашивали! С ним разговаривали! Шэгги радостно лизнул склонённый к нему нос и прикрыл глаза. У него появился Хозяин. Как оказалось позже, у Хозяина был настоящий Дом. Там пахло невероятно: свежей едой, горьковатой травой, слегка пыльными листами и сладковатым средством для мебели. А ещё было ужасно тепло и сухо! И никаких кошек! И вкусная еда, которую не надо отбирать или воровать из вонючего бака! — Надеюсь, мы с тобой станем хорошими друзьями, лохматик. Хозяин его пускал в свою вкусную и тёплую кровать, разрешал точить чешущиеся зубы о старую резиновую игрушку, купал после каждой прогулки. У него был такой замечательный Друг! Его испугались даже невидимые кусачие прыгуны, больше не мешая спать и играть. На улице становилось всё теплее, животик Шэгги становился всё мягче и перестал болеть, а резко удлиняющиеся лапы иногда смешно путались, стоило сойти с шершавого ковра на гладкий пол. Конечно, сам он не смеялся, но Хозяин так искренне фыркал, утыкаясь носом в нежную шёрстку, что Шэгги даже не думал обижаться. После тепла вновь пришли холода, затем опять тепло. Всё менялось. Теперь уже совсем взрослый Шэгги перестал бояться темноты комнат, научился дольше спать в ожидании Хозяина и прекратил жевать его вкусненькую обувь. Это удел щенков, а не взрослых состоятельных собак. Хотя иногда нет-нет, да полизывал. Писаться при встрече всё равно иногда хотелось. Просто очень уж Шэгги своего Хозяина любил. Вот и сейчас, едва дождавшись, пока откроется дверь, он сорвался с места и чуть не сбил непослушным хвостом упавший на пол рюкзак. Подпрыгнув (Хозяин у него был чудо как высок!), Шэгги лизнул слегка сопливый с холода нос и принялся цепляться лапами за шуршащую ткань куртки. — Эй, лохматик, хорош! Привет-привет, и я тебе рад! Блин, ты, наверное, погулять хочешь? Прости, я задержался. Зато альбом почти готов! Скоро купим тебе такую лежанку! Хозяин продолжал делиться чем-то своим человеческим, пока Шэгги радостно пытался влезть в лежащую на пуфике шлейку. Та была мягкая и совсем не мешала гулять. А ещё делала его красивее! Другие человеки часто спрашивали Хозяина, какой его питомец породы, и тот гордо отвечал: — Помесь благородной дворняги с нереальным симпатягой. Шэгги был уверен: это звучало круто и важно, потому что спрашивающие человеки после ответа часто кивали или удивлённо ахали. Ещё всегда просили погладить. Шэгги разрешал только маленьким щеночкам человеков и очень добрым взрослым особям. На тех, от кого пахло чем-то злым, он тихо ворчал. Хозяин тогда вежливо прощался и шёл гулять с Шэгги дальше. Сейчас в парке было пусто. Здесь сладковато пахло опавшей листвой, чем-то горьковатым от небольшой палатки с напитками у дорожки (Хозяин такое пить не любил), другими собаками и даже белками. Те быстро прыгали по деревьям и не хотели с Шэгги играть, даже когда он приносил им свой любимый резиновый мячик. Этот парк ему нравился больше собачьей площадки и другого парка, потому что можно было свободно побегать. Одно было плохо — Хозяин приходил сюда, только когда грустил. Вот и сейчас он, пройдя к пруду мимо занятой кем-то лавочки, опустился прямо на влажную траву и задымил. Сигареты Шэгги не любил. Они воняли хуже мусорных контейнеров и заставляли нос неприятно чесаться до чихов. Но Хозяин эту гадость любил, а Шэгги любил Хозяина. Приходилось мириться. Сев рядом, он демонстративно чихнул и положил голову на удобно опустившееся плечо. Хозяину было одиноко. Это Шэгги понял давно. Вначале хотел помочь: чаще лез играть, прятал обувь по тёмным углам, поскальзывался на полу, чтобы вызвать смех, спал под чужим боком, даже когда становилось невыносимо жарко, нырял носом в пенную ванну, пока Хозяин там мылся, и потом икал пузырьками. Это всё помогало, но ненадолго. Иногда к ним Домой кто-то приходил. Шумные и весёлые человеки — чаще. Их Шэгги отнёс к друзьям. Те смеялись, тоже дымили, смотрели на бегающие картинки в телевизоре и обязательно дарили что-то ему. Хозяин после таких встреч пах радостью. Приходили и другие, их Шэгги называл кошками, или вонючими сосисками. Они каждый раз были разными, пахли тоже по-разному и не всегда угощали. Хозяин закрывался с ними в комнате. А потом пах этими человеками и кислым отчаянием. — Эй, ты не замёрз? Побегай немного, я что-то задолбался на работе. Потом придём домой, угощу тебя вкусняшкой. Знакомое слово мгновенно заставило хвост радостно крутиться. Хозяин вообще очень о нём заботился. Не о хвосте. Вернее, не только, о Шэгги в целом. Надо бы тоже ему о нём позаботиться и найти человека. Хорошего, вкусно пахнущего, и чтобы чухал за ухом правильно. Шэгги, разумеется. Не Хозяина. Его пусть любит так же сильно, как сам Хозяин умеет. Чужое внимание Шэгги умел распознавать мгновенно. Точно в его породистой родословной было что-то от охотничьих собак, потому что выслеживать он умел хорошо. Вот и сейчас чужой взгляд почувствовал сразу. Слегка повернув голову, он уставился на занятую скамейку и едва не тявкнул от радости. Человеку нужен человек! Он уже хорошо знал, кого любил приводить домой Хозяин, и этого человека точно бы пригласил. Тот сидел и перелистывал шуршащие страницы книг. С блестящей тёмной шёрсткой на голове, которая так же забавно вилась, как у Хозяина, в пальто с налипшими ворсинками шерсти. Значит, тоже любит собак! Хоть бы собак… А ещё человек смотрел. Не в книгу, как показалось раньше, а на Хозяина. Украдкой, слегка повернув голову, чем-то напоминая самого Шэгги. Ему даже стало радостно от того, как этот человек на него похож! Худой, правда, совсем без мягкого животика. Но ничего, Хозяин умеет вкусно кормить, так что и животик они ему обязательно отрастят. Осталось лишь понюхать. Осторожно отойдя от Хозяина, всё ещё дымящего у кромки озера, он медленно направился к лавочке. Лапы неприятно мокли, но нос уже заинтересованно вылавливал среди сладковатых ароматов запах человека. Тот продолжал безотрывно смотреть на сгорбленную спину Хозяина и не замечал приближения Шэгги. Позволял себя унюхать с ближайшего расстояния. Человек пах волнением и интересом, а ещё цветами и чем-то горьким. У него быстро стучало в груди, пальцы как-то чересчур рвано скользили по краям страниц, то цепляя те ногтями, то разглаживая заломы. Боясь испугать такого вкусно пахнущего незнакомца, Шэгги чуть тявкнул и тут же припал на передние лапы, виляя хвостом в разные стороны. Взгляд человека мгновенно переместился. Запахло страхом, тут же сменившимся теплом. Незнакомец улыбался. — Привет, красавчик! Далеко ты убежал от хозяина. Хотел поздороваться? Или поиграть? Играть! Этот человек тоже умеет играть! Ну какой же он хороший! Сделав ещё шаг вперёд, Шэгги вдруг услышал чужой рык. Не человеческий. Из-за лавочки, скалясь, показалась чужая собака. Надо предупредить человека! Громко залаяв, Шэгги бросился вперёд в попытках защитить будущего Друга от нападения. — Леди, нельзя! Сидеть! Только вблизи Шэгги понял, что от собаки пахло её Хозяином. Тем самым, что теперь сидел напротив на корточках и тянул к нему шершавую ладонь. — Тихо, не бойся… Вот так. Хороший мальчик. — Шэгги! Ко мне! Запах Хозяина — тяжёлый от грусти и внезапного волнения — появился совсем рядом. Стало вдруг ужасно стыдно от того, что так бросил его у воды. Прижав уши, Шэгги развернулся и ткнулся мордой в родные ладони. Они, в отличие от другого человека, были ужасно влажными. Как собачий нос. — Простите, пожалуйста! Он обычно без меня ни к кому не подходит. Вы в порядке? Хозяин ужасно волновался. Шэгги слизал капельку солёной воды с его руки. — Да, в порядке. У вас очень игривый пёс. Моя Леди перепутала это качество со злостью. Хотела защитить… — Разумеется, так и надо. В смысле, она у вас умничка! Австралийская овчарка, да? Очаровательный носик у вас! В смысле, у неё… Извините, мы пойдём. Когда Дома за спиной Шэгги закрылась дверь, он понял, что у Хозяина жар. Так уже было, когда тот громко кашлял и долго лежал в постели. Они проводили много времени вместе, без постоянных исчезновений Хозяина. — Чёрт, как тупо! Идиот… Хозяин ушёл вглубь дома, впервые забыв протереть Шэгги лапы. Тот стоял и ждал, пока где-то в комнате звенела посуда. Издав растерянный скулёж, он тут же услышал быстрые шаги. Крепкие руки обняли за шею, на ухо взволнованно что-то зашептали. — Прости, дружище, я что-то совсем потерялся… Сейчас вытру, вот так… Давай в ванную. Такой я идиот, лохматик. Хозяин повторял последние слова, пока мыл ему лапы и накладывал еду в миску. Метроном так и стучал в дальней комнате. Почему-то Шэгги казалось, что тот человек с лавочки очень бы Хозяину подошёл. Смог бы выключать эту тикающую штуку. Будить утром, чтобы тот успевал погулять с Шэгги перед уходом. Веселить каждый день, как делают это редко приходящие друзья. Тот человек пах так вкусно, что Шэгги был совершенно не против, если бы Хозяин стал пахнуть им. В следующий раз в парк они пошли после долгого дождя. Дорожку совсем залило, и Шэгги резво бегал по лужам, радуясь оседающим на шерсти каплям. Вернувшись к Хозяину, он принялся прыгать вокруг, пытаясь выхватить из рук любимый мячик. Как классно тот пищал! — Надо завести для тебя друга, Шэг. А то ты так со мной совсем стухнешь. Заинтересованно повернув голову набок, Шэгги прислушался. Друг — это хорошо. Как только Хозяин найдёт своего человека, можно и себе друга найти. Вдвоём слюнявить ботинки и ждать человеков с работы должно быть гораздо веселее. Знакомый запах принесло ветром откуда-то из-за деревьев. Радостно тявкнув и толкнув нерасторопного Хозяина, Шэгги умчался вперёд. Незнакомец всё так же сидел на скамейке, а его собака — рядом. Живут они здесь, что ли? Надо тогда точно их Домой забирать, чтобы согреть, отмыть и накормить. Человек вон какой грустный сидит, даже книгу не листает. Неправильная у него собака. Почему не веселит? Почему не играет? Надо спасать. Человек его точно узнал — грусть ненадолго сменилась сладким привкусом радости. Шэгги подскочил к скамейке, как будто привычно уже поднырнул под ладонь и едва не вывалил язык от почесушек за ухом. Человек точно умел — чуть сжимал и чухал прямо там, где было приятнее всего. Задняя лапа предательски задвигалась в попытке не то помочь, не то просто выразить радость. Собака напротив лишь внимательно смотрела и, кажется, очень сильно хотела своего Хозяина оттащить в сторону. Шэгги понимал, он своего тоже никаким собакам трогать не разрешал. Интересно, а они подружатся? Лежащая под носом книга вдруг показалась удивительно хорошей игрушкой! Хозяин частенько бегал за Шэгги по дому, пока тот старался спрятать те разбросанные по столу листочки. Они неудобно липли к языку и оставались потом кусочками бумаги в пасти. А тут какая удобная форма! Точно не прилипнет! На вкус книга была почти как те листы, разве что пахла незнакомцем. Такая же шершавая, как его ладони. Удобнее схватив зубами новую игрушку, Шэгги завилял хвостом и рванул навстречу Хозяину. Сзади слышался чужой лай и крики человека. Они играют! Все вместе! От радости хотелось тявкать, но тогда пришлось бы отпустить свою заветную добычу. Хозяин тоже бежал навстречу, широко расставив руки, видимо, чтобы обнять. Он это любил. — Шэгги, сидеть! Сидеть, я сказал! Кажется, играть Хозяин сегодня не хотел. Ещё и звучал так грозно, что хвост сам поджался вместе с ушами. — Отдай! Новую игрушку тут же вытащили из раскрывшейся пасти. За спиной щёлкнула застёжка поводка. Подбежавшие человек со своей собакой тоже не пахли радостью. И почему все так часто стали волноваться? Весело же было! — Мне так стыдно, простите снова… Не знаю, что с ним. Никогда такого не было. Я вам куплю новую книгу. Подскажите, вы часто здесь бываете? — Каждый вечер… Послушайте, э-э-э… — Антон. — Очень приятно. Антон, вы не обязаны. У меня самого собака, я всё понимаю… — Нет-нет, так не пойдёт. Придёте завтра? Я принесу, честное слово. Хозяин вновь начал отступать назад. Что за странный человек! А как же понюхать под хвостом, ткнуться носом к носу? Так он никогда не подружится с этим красивым незнакомцем! И ведь не боится его, Шэгги-то чувствует. Не боится, но пятится. Если бы природа не обделила его Хозяина хвостом, тот бы сейчас точно жался к задним лапам. Какой нерешительный! Хорошо, что у него есть Шэгги. Почувствовав ослабление поводка, он резко рванул вперёд и принялся кружить вокруг замерших человеков. Те смешно перебирали ногами, пытаясь выбраться, но Шэгги всегда был быстрым и высоким, как Хозяин, так что поводок заматывал всё выше, притягивая незнакомца всё ближе. Голоса звучали громче и громче. Хозяин строго требовал перестать, но Шэгги лишь закручивал последние обороты, пока голова не упёрлась в чужие колени. Радостно тявкнув, он влез носом между едва расставленных ног незнакомца и вывалил наружу язык. Взволнованная собака тоже принялась прыгать вокруг, толкая передними лапами Шэгги. Тот заворчал и попытался оттолкнуть сплетённых человеков подальше. Послышался сдавленный крик, а затем Шэгги с писком, за который ему перед чужой собакой очень стыдно, упал на землю. Конечно же, у Хозяина и незнакомца, стоящих всего лишь на двух лапах, не было такой хорошей опоры. Теперь они лежали друг на друге и пыхтели. Хозяин — так точно. Человек сверху же слишком подозрительно затих. — Вы не умеете воспитывать собак. Какой колючий! Ещё и потеплел весь. Наверное, болеет. — Я сейчас соглашусь со всеми вашими словами, у меня собственных не осталось. Одни извинения. Если позволите, я нас распутаю… Шэгги любил так же играть с другими собаками на площадке. Кувыркаться, напрыгивая друг на друга, радостно хватать за лапы и уши, тыкаться носом в попытке спихнуть. Хозяин с человеком делали то же самое: хватались друг за друга, пытаясь вылезти из затянувшегося вокруг тел поводка, цеплялись за руки и тела. Незнакомец, как дрессированный, прополз, выгнувшись, чуть вперёд, пока Хозяин мокрыми ладонями спускал поводок вдоль отсутствующего хвоста и смеялся. — Простите, это от неловкости! Незнакомец, наверное, не очень любил такие игры, раз не смеялся в ответ. Таких среди собак Шэгги тоже встречал. Это Хозяин был из тех, что всех обнимут и заласкают. Человек ему подходил всё больше. Хозяин, когда подружится с ним, будет обнимать только его и Шэгги и больше на других человеков и собак не посмотрит! Вот так-то. Дома они долго отмывались. Вообще-то, Шэгги понравилось, как пахло от Хозяина после игры с незнакомцем: к горечи дыма и терпкости травы очень правильно добавились ароматы какого-то цветка и того самого невкусного напитка из палатки. Главное, чтобы человек его не успел заразить, а то вон, горячий весь и бормочет, как во сне. Потом Хозяин играл красивые мелодии. Едва не забыл покормить Шэгги, хотя тот даже не очень хотел. Оставил корм на ночь, а сам вернулся к громкому инструменту и противному тикающему метроному, чтобы тихонько подвывать музыке Хозяина. Тот совсем не по-собачьи мурлыкал что-то под нос, то и дело смотря не на невкусные листочки, а на аппетитную игрушку-книжку, которую прихватил с собой. Шэгги так и уснул на кровати под стройную мелодию, пока рядом не завалился Хозяин и не засопел в мягкое пузо. На следующий вечер тот явно нервничал. Шэгги ходил вокруг него кругами, скуля и не понимая причину. Заболел? Не похоже. И противных человеческих кошек не приводил уже давно. Только в парке Шэгги вспомнил, что вот-вот увидит незнакомца со своей собакой. Надо бы с ней подружиться. Хозяин, кажется, тоже не забыл, потому что нёс в замечательно шуршащем пакете новую книжку-игрушку, которую строго-настрого запретил грызть. И пах сегодня как-то иначе: помимо волнения и непривычной вонючей воды, которую на себя вылил перед выходом, он совершенно точно радовался и чего-то ждал. Идя мимо неприятно пахнущей палатки, Шэгги вдруг замер и дёрнул за поводок. Хозяин непонимающе уставился на него, взглядом спрашивая причину остановки. Вот ведь правда нос у него не зря всё время забит, не учуял! Вновь дёрнув, Шэгги подошёл и боднул стену. — Думаешь, он любит кофе? Пф-ф, Шэгги не думал, он знал всем своим охотничьим нюхом. Человек сидел всё на той же скамейке, разве что пах тоже иначе, почти как Хозяин. Зажатый в зубах пакет неприятно натирал язык, но они весь вечер учили это дома. Шэгги очень хотел услышать такой же довольный смех от незнакомца. Тот уже улыбался, пока он нёс ему заветный подарок. Может, после такого с Шэгги кто-то поиграет этой славной книжечкой? — Беру свои слова назад — он у вас прекрасно воспитан. Шершавые пальцы, чуть влажнее обычного, снова приятно потрепали за ухом и забрали надоедливый пакет. Решив не мешать Хозяину, Шэгги отошёл к сидящей собаке и принялся аккуратно обнюхивать. Та дружелюбно приподняла хвост и закружила вокруг. Они точно подружатся. И будут вместе гонять белок! — Спасибо. Говорю же, с ним творилось что-то странное. Кстати, это не всё извинение. Есть ещё кофе. Любишь? Не против, если на «ты»? — Ой, а я тоже нам купил… Конечно не против. Я, кстати, Арсений. Шэгги тогда подружился с Леди. Её можно было прикусывать за бок и бодать, но на попытку лечь рядом та недовольно урчала. Пока не пускала, но они точно станут друзьями навсегда. Как минимум, белок вдвоём гонять оказалось куда веселее! Хозяин тоже был довольным. Он никогда ещё не пах так ярко в этом парке. Громко смеялся, жался к боку Арсения, подолгу смотрел ему в глаза и ходил, как потерянный щенок, следом. Наверное, будь у того хвост, точно бы обнюхал. Или человеки делали это иначе? Вот как сейчас: тыкались друг другу в лицо, что-то шептали и цеплялись за шею. Прошло много совместных прогулок в парке, прежде чем Хозяин привёл Арсения в их Дом. Он был без Леди, но принёс целую корзину вкуснючей еды. Сказал, что та передала, но Шэгги-то не глупый пёс, всё он знал. Грыз себе косточку, пока Хозяин и Арсений прятались за закрытой дверью. Они не вышли до самого утра, оставив Шэгги спать на своей лежанке. Потом был смех. Громкие утренние объятия в четыре руки, новое лакомство и совместная прогулка в парке. Леди пришла с небольшим человеком, который Шэгги сразу понравился. Он пах печеньем и свежим автомобильным салоном, а ещё очень аккуратно обнимал за шею и даже обещал покатать с открытым окном. Арсений приходил Домой всё чаще. Хозяин теперь всегда пах цветущей полянкой, на которой Шэгги летом любил кататься в траве. Метроном перестал противно цыкать, вкусненькие листы не валялись на столе, чем очень огорчали. Почти каждый вечер Хозяин возвращался вдвоём с Арсением, готовил что-то ароматное, чем иногда делился с Шэгги. А потом непременно желал спокойной ночи и уходил со своим человеком за закрытую дверь. Шэгги тяжело вздыхал, вспоминая уютную большую кровать. Наверное, все вместе они там теперь не уместятся. Хорошо бы Арсений быстрее привёл Леди. Вдвоём куда теплее и уютнее.

***

Арсений казался каким-то неземным. Фарфоровой куклой лёжа на соседней подушке, он едва слышно дышал. Оголённая грудь мерно вздымалась, расслабленное лицо казалось ещё моложе, чем в жизни. Антон редко просыпался раньше, но закономерное волнение не давало нормально выспаться. Наградой тому была удивительная картина спящего под боком Арсения. Его любимого Арсения. Не выдержав, Антон легонько коснулся пальцами родинок у сгиба локтя и невесомо провёл линию до шеи. Приникнув к той ртом, он почувствовал спокойный пульс, который на его губах тут же ускорился. — Ты не спишь, — улыбнувшись в кожу, прошептал Антон и прикрыл глаза. Носом ткнулся в тёплое местечко за ухом, вдыхая сводящий с ума запах родного тела. — Ты мне не даёшь, — раздался над ухом довольный хрип. — Вообще не спал? У них какая-то особенная связь. Поначалу Арсений казался духом, застрявшим тут после Хэллоуина — слишком уж точно он считывал настроение Антона и его мысли. Не боялся говорить и умел слушать. Поддерживал не только словами, но и своим присутствием. Порой Антону казалось, что он просто пропадёт, если рядом не будет Арсения с его нежными объятиями и горячими поцелуями. Особенный. И для него, и даже для Лохматого, который вот так просто взял и выбрал себе второго хозяина. Без согласования и предпосылок. — Немного. Больше дремал. Очкую жёстко. Ухо ушло из-под губ, зато собственного коснулось тёплое дыхание. — Всё будет отлично. Раскачаешь зал. Я буду рядом. — За спиной? — Как захочешь. Могу за спиной, могу перед пультом, могу хоть сверху залезть. — Дурак. Люблю тебя. — И я тебя. Они лениво ласкались, забирая у утра заветные минуты до начала бешеного дня. Антон собирал губами мурашки с мраморной кожи, дуя на мокрую дорожку от языка. Арсений же позволял этот их редкий, но важный ритуал, прижимаясь всё крепче и притираясь бёдрами. Напряжение с каждым толчком стекалось со всего тела к паху, поцелуи становились дольше и крепче. Упругие ягодицы под руками сжимались на каждом новом движении, пальцы сильнее тянули мягкую ткань брюк. Им так нравилось иногда: без контакта кожи, только плавными движениями навстречу друг другу. Не секс — их личная мантра. До мычания и тихих всхлипов, слизанных с губ друг друга признаний и финальных стонов. Сбросив на пол испачканное бельё, они тихо болтали, посмеиваясь и оставляя на остывающих висках дорожки поцелуев. За дверью уже клацали коготками их мохнатые друзья, вежливо напоминая о правилах приличия и часах кормления. Оставив Арсения нежиться, Антон нырнул в чистые штаны и распахнул скрипучую дверь. Леди воспитанно сидела возле миски, лишь одним мотающимся хвостом выдавая свою радость. Шэгги же, в очередной раз едва не запутавшись в лапах, понёсся навстречу. Мокрый язык мазнул в опасной близости от губ. Не пёс, а любвеобильная прыгучая блоха. Как бы с таким настроением опять не обнаружить обмусоленные ботинки. Арсений всё пытался отучить того от порчи кожаного имущества, но потом просто спрятал всю дорогую обувь в шкаф, оставив на виду пару собственных тапочек и старые резиновые сапоги. Он даже как-то предложил сделать шуточный трек, состоящий из звуков их собак: того самого клацанья, сонного сопения, ворчания, скулежа, чавканья и прочего. Антон согласился, а сам пообещал сделать трек со стонами Арсения. Тот долго бил его подушкой по бокам, пока бордовые щёки выдавали смущение с потрохами. И не сказал «нет». Антон любил свою маленькую уютную семью и каждый день благодарно чмокал мокрый коричневый нос Шэгги за то, что когда-то решил всё за них двоих. Человеку нужен человек. Так решил один очень умный пёс. Их пёс.