Прости, я буду на другой стороне...

Кэйа не помнил как давно оказался в этой огромной комнате, в которой даже звук его дыхания раздавался эхом. Кажется это случилось... Неделю назад? Или это было позавчера? А нет, подождите, кажется последний раз Альберих был в Мондштате месяц назад, и даже виделся с Кли. Хотя... Может всё-таки и пара дней. Синеволосый первое время сопротивлялся, когда после того, как очнулся, оказался тут и увидел перед собой странного вида мужчину, который в последствии представился "Дотторе". Этот самый Дотторе сразу же заверил, что не желает Кэйе ничего плохого, вот только улыбался гадски, и уже тогда капитан кавалерии не верил ни единому его слову. В одном учёный не соврал, цели убить Альбериха у него нет. И он ни за что не позволит этому ценному экземпляру настолько легко умереть. Дело вот в чём... Дотторе прознал, что в Кэйе, стало быть, течет кровь его предков из Каэнри'ах, и это оказалось очень будоражащей подробностью, потому что учёный мечтал проверить возможности кого-нибудь из нераскрывшихся потомков павшего королевства. Дело было решено, а для предвестника было не тяжело вывезти человека без сознания из региона свободы. И вот уже некоторое время Альберих подвергался опытам от Дотторе, которые, скажем так, приносили мало удовольствия, а всё тело ныло и ломило от бесконечного давления и веревок, которые сжимали конечности и удерживали Кэйю в положении на коленях. Капитан кавалерии молчал. Не издал ни звука, не кричал, просто жмурился и сжимал зубы так сильно, что в некоторые моменты задумывался — а способны ли они раскрошиться во рту? В итоге пришел к выводу, что не способны. Иначе это уже бы случилось. На смуглых щеках высохли дорожки от безмолвных слёз, а разноцветные глаза — ведь, как оказалось, под повязкой скрывалась янтарная радужка — пустым взглядом смотрели вперёд. С противным звуком дверь вновь открылась, а Альберих не хотел даже смотреть на своего мучителя, просто поджал губы, уже предвкушая новые изощрённые методы издевательств. И всё ради чего? Чтобы открыть в нем способности его предков? Это даже звучит как бред. Если бы Кэйе и правда досталось что-нибудь от его родителей, связанных с Каэнри'ах, это бы проявилось и без пыток, но разве это вложишь в больной мозг ученого? Вслед за открытием двери не последовали шаги и капитан кавалерии всё-таки посмотрел в дверной проем, думая, что Дотторе дожидается его взгляда. Но там стоял другой предвестник... Тарталья стоял в дверях, глядя на своего возлюбленного шокированным, даже немного напуганным взглядом, от которого Кэйа даже немного оживился. Их роман начался стремительно... Рыжеволосый оказался в Мондштате, потому что выдалось свободное время, изучал культуру, обычаи, наслаждался природой. И судьба подкинула ему Кэйю, который очаровательно улыбался, заглядывал в глаза и звал выпить загадочного туриста, а тот просто не смог отказать. Их общение после того вечера продолжилось, потому что парни не на шутку увлеклись друг другом, будто их что-то притягивало, и уже через некоторое время они начали отношения, которые, естественно, не афишировали. И теперь Тарталья видел Кэйю стоящим на коленях, со следами от слёз на глазах, с кровоподтеками, синяками и ссадинами, привязанным в таком неудобном положении. — Кэйа... Рыжеволосый позвал, будто не веря, что всё это правда. И к сожалению Альберих откликнулся, глядя на него разноцветными глазами, в которых появилась надежда. — Тарталья... Развяжи меня! Быстрее, пока этот псих не вернулся! Предвестник уже сделал шаг к возлюбленному, и правда намереваясь скорее отпустить его, но как только подошёл ближе, замер, сжимая ладони в кулаки. Тарталья вдруг вспомнил, что происходит с Дотторе, когда его планам что-то или кто-то мешает. У него всегда находятся рычаги давления, а у рыжеволосого этот рычаг был слишком явным — его семья. Аякс начал медленно отходить назад, из-за чего наткнулся на озадаченный взгляд Кэйи. — Я не могу... Он же доберется до моей семьи, ты понимаешь? — С чего ты это взял? Да откуда он вообще узнает, кто меня выпустил? Альберих нервно заёрзал на месте. — Ты не понимаешь, кто он, потому что с ним не сталкивался. Синеволосый вдруг тоже замер, медленно поднимая взгляд на человека, которому отдал своё сердце. — Тоесть ты мне не поможешь? — Кэйа, ты не понимаешь, на кону моя семья! Если бы у тебя была семья, ты бы рисковал ей? От постановки вопроса у Альбериха по спине пробежали мурашки. Если бы у него была семья... — Знаешь, а я ведь думал, что семья у меня есть. — мрачно начал капитан кавалерии, глядя в пол. — Да, в детстве я считал себя глубоким сиротой, брошенным нерадивыми родителями и подобранным чужой семьёй, которой и без меня было бы хорошо. Но постепенно я начал чувствовать себя их частью, начал считать Крепуса отцом, пусть и называл его так только про себя, а Дилюка братом. И я почти стал им родным, как вдруг Крепус умер, а там... Ты знаешь. Конечно с Дилюком мы потом помирились, начали снова сближаться, но когда ты взрослый понятие семьи оно... Расширяется. И хочется, чтобы в это понятие входил любимый человек, родная душа. И такой человек появился. Пусть из другого региона, пусть мы с ним не всегда друг друга понимали, но мне казалось, что я наконец обрёл семью. Я был готов ради него на многое и теплил себя надеждой, что эта готовность взаимна, что я не один ощущаю то, как мы и правда стали семьёй. Наконец Кэйа притих, подняв взгляд на Тарталью и через минуту проговорив негромко, но твердо: — И видимо я ошибся. Рыжеволосый хотел было что-то сказать, как вдруг двери снова открылись и в них уже показался учёный, который расплылся в гадкой улыбке. — Аякс! Решил посмотреть на мою новую куколку? Я польщён, но в следующий раз предупрежай о своих визитах. Дотторе легко повёл Тарталью к выходу, оставив его за дверями и хлопнув ими у его носа. И последним, что видел рыжеволосый перед тем, как двери закрылись, было измученное лицо Кэйи, который не открываясь смотрел на Аякса пустым взглядом.