Аберрация

      Джек ненавидел его заблаговременно. Он возненавидел сразу несколько его имён, окрашенные тёмные волосы и натурально-рыжие всполохи, он терпеть не мог все изменения, что случились с его внешностью и с его статусом.       Любое упоминание этого человека заставляло клокотать изнутри. Он был переполнен ядом, желчью и гневом. К Нилу Джостену, которого встретил первым.       Он покинул корт, на котором его школьная команда отыграла последнюю игру. Победили, он бы иного и не допустил. Экси циркулировал по его крови. Джек играл многие годы, в отличие от…       Мысли сами выкидывали его на берег этой злобы. Он играл долгие годы, прошёл через множество тренировок, он — достойный, но рядом с Кевином Дэем и на пьедестале команды лисов стоял…       Нил Джостен, что облокотился о стенку рядом с запасным выходом и курил. Сигаретный дым касался его спокойного лица, словно вырисованного, фантастичного — черты совмещали и плавность, и остроту, природные линии пересекались со шрамами и ожогами, оставшимися почти белыми следами на светлой коже, чуть отросшие медные волосы. И пронзительный взгляд, пробирающий, как грозное небо при вспышке молнии. Он повернулся на Джека, но ни единая эмоция не тронула его.       Джек ненавидел его, терпеть не мог, не выносил, его тошнило от этого придурка, но он, черт возьми, на секунды засмотрелся на него.       — Сигареты? Серьёзно? Если уж у твоего больного папаши не получилось достать тебя, может быть, хоть рак лёгких преуспеет, — ухмыльнулся Джек.       То ли атака, то ли защита. Словно в доказательство своего полного равнодушия, Нил сделал затяжку и выпустил дым, с пухлых губ сорвалось туманное кольцо и развеялось в ночи.       — Да, у Кевина талант выбирать обмудков, — меланхолично звучал Джостен.       — И это говорит протеже Кевина Дэя?       — Вот именно.       Через объективы камер десятый номер выглядел другим. С ним действительно нужно встретиться в живую, чтобы прочувствовать это. Джеку захотелось ненавидеть его ещё яростнее, чтобы эти чувства перекрыли Нилу кислород. Но Джостену было плевать на все его злые взгляды.       — Ты пришёл вербовать меня? — спросил Джек, всё-таки желание играть с легендой экси, Кевином Дэем, пересилило.       — Не я.       — И что же тогда ты тут делаешь?       — Курю?       — Собеседник из тебя такой же херовый, как и игрок.       Нила утомлял этот разговор, он сделал последнюю глубокую затяжку, потушил сигарету о стену и точным попаданием бросил в мусорку. Джек пристально следил за каждым его движением.       — Так я не особо горю желанием беседовать с тобой, — пожал плечами Нил, — Это должны были быть…да, вот они.       Под его слова появились Кевин и Ваймак, за ними с ничего не выражающим лицом шёл Эндрю. Блондин даже не взглянул на Джека, занял место рядом с Нилом и нагло влез рукой в его карман, забирая сигареты и зажигалку. Джостен заинтересованно наблюдал, как Миньярд закуривал, позабыв о претенденте в команду. В тот момент Джек поклялся себе, что достанет Джостена. Он станет его персональным адом.       Больше в тот день Нил с ним не говорил, лишь бросил Кевину что-то на французском, и они с Эндрю ушли к машине.       Джек накапливал свою враждебность, умножал, с особой тщательностью сцеживал, чтобы обрушиться на Джостена. То, что Нил будет вице-капитаном, подпалило фитиль недовольства новобранца. Сколько играет этот Джостен? Два года? Это даже любительством не назвать, считал Джек. Он играл десятки лет, и он не стал бы принимать какого-то дилетанта ни за товарища по команде, ни за будущего капитана.       И конечно, когда на первой тренировке этот «дилетант» пролетел мимо него, как вспышка, и забрал мяч, Джек был разъярён. Нет таких слов, чтобы описать всю ненависть к этом человеку. К его ужасной отчаянной игре, будто эти секунды на корте — его последние в жизни. К его омерзительному виду после тренировок, когда к влажному телу липла форма. К его нерушимой уверенности, на которую почему-то велась вся команда. К его чертовой ухмылке, когда он был убеждён в своей правоте. Джек не понимал, почему у него одного были мозги, и он замечал, какой Нил отвратительный.       — В чём твоя проблема? — вопросил Джостен, когда они волей случая остались одни в раздевалке.       — Ты моя проблема, — поведал Джек.       Пользуясь возможностью, пока остальные лисы не заступались и не охраняли своего ненаглядного Нила, новобранец приблизился и толкнул к шкафчикам, угрожающе нависая над ним. Но это не возымело эффекта — Джостен упёрся в него невпечатленным взором.       — А, я понял, — бросил он, — Ты просто сам по себе ущербный на понимание человек. С детства обиженный, а в более взрослом возрасте не сумевший перешагнуть эти обиды, оттого не способный на нормальные взаимодействия с окружающими. Спасибо за твою смелость признаться в этом.       Рука Джека потянулась к его шее, чтобы задушить. Но он придумал кое-что поинтереснее: схватил за руки, на которых тот носил парные с голкипером повязки, которые Джек почему-то терпеть не мог, и резко дёрнул ткань, оголяя кожу.       Бледные дорожки шрамов, на которые он смотрел слишком долго.       — Было интересно, тут такое же уродство, как и на лице? — хмыкнул Джек на дернувшегося от неожиданности Джостена, — Вижу, что даже хуже! А знаешь, тебе подходит. Смотря на твоё лицо, твои руки и, вероятно, твоё тело, люди справедливо признают тебя уродливым. Хоть у кого-то внешность совпадает с внутренним миром, да, отпрыск маньяка?       Нил хотел оттолкнуть его, но Джек всем телом прижал его к шкафчику, он хотел схватить за подбородок и нажать на шрамы на лице, но не ожидал от Джостена такой прыти. Он изловчился, пнул по ноге и оттолкнул, но новобранец не расстроился. Джек получил главный подарок — реакцию. Он упивался его эмоциями.       Джек хотел разворошить его, залезть в раны и разбередить их, сжать в собственных пальцах его струны души и дёрнуть что есть сил.       Его едкое внимание было прицеплено к вице-капитану лисов, куда бы тот не шёл. Он начал с первого дня. Это был выверенный каждодневный план, как он будет сжимать удавку на чужой шее. Джек ненавидел его, он хотел быть отравой, что заставит Нила мучиться.       Но Джостен оказался не таким. Его стойкость даже немного восхитила, как если бы Джек насладился красивой расцветкой бабочки, прежде чем прихлопнуть её. Джек врезался в него самыми ужасными словами, что только можно, он с ликованием наблюдал за изменениями на лице, когда задевал что-то внутри Нила. Он буквально жаждал увидеть эмоции в ледяных глазах. Он нарушал все его жизненные ритмы — портил сосуществование в общаге, пусть они и в разных комнатах, делал всё, чтобы испортить лично ему тренировки и подорвать статус вице-капитана.       Это приносило особое удовольствие. Пылающая ярость в голубых радужках заставляла подходить ближе и наседать. То, как Нил сжимал ракетку, приводило в восторг. Но его прочность и выносливость всё ещё потрясали, потому что Джостен, черт его побери, не ломался. Иной раз целился в больное не хуже, чем сам Джек.       Новобранцу было абсолютно плевать на других, исключая Кевина, у которого он мог многому научиться, другие же лисы были не его. Нила. Это раздражало, потому что команда почему-то носилась вокруг Джостена, как вокруг какого-то сокровища. Даже ненормальный Миньярд. Что в этом Ниле такого? Джек не мог понять. И с этой высоты началось его падение.       Он как-то задал вопрос Дэю:       — Почему Нил?       Джостен захватил пространство, время и людей: в матчах он играл больше Джека, Кевин чаще выбирал его своим напарником, Ваймак отдавал ему больше внимания, вся команда крутилась около десятого номера.       — Потому что на поле он стоит больше, чем ты когда-либо сможешь.       Звучало, как начало конца, просто Джек не осознал, что своего. Он вновь думал о Ниле.       Нил стал навязчивой мыслью. И новобранец очень поздно заметил, как этот человек засел в нём. Это имя реквием звучало в нём.       Нил Джостен. Нил Джостен. Нил Джостен. Нил Джостен. Нил Джостен.       Десятый номер лисов, которого Джек видел уже даже во снах. Кошмарах. Не он должен был видеть кошмары с эти человеком, а Нил наяву окунуться в кошмар из-за него. И тут новобранец начал осознавать собственные проблемы.       Джек впивался испепеляющим взором в спину удаляющемуся вице-капитану, Нил с Аароном поехали на плановую проверку к психиатру. Рядом с новеньким остановилась Элисон, она хитро улыбнулась.       — Ты же следующий к Бетси? — задала вопрос, но её едкий тон уже не нравился Джеку.       — Да.       — Будь добр, на благо всей команды, скажи Бетси о своей нездоровой одержимости. Сделай с этим что-то, пока Эндрю не вспорол тебе глотку, хотя, меня бы это порадовало.       Это внесло такой резонанс в его мысли, что он не успел ей ответить. Он одержим Нилом?       Смешно. Очень смешно! Джек испытывал ненависть, не одержимость. Иначе это значило бы, что всё его существование крутилось вокруг этого придурка, что он просыпался и засыпал с единственным именем в голове, что он… везде искал его глазами.       «Нет. Я ненавижу его. Ненавижу.» — повторял про себя Джек.       И при чём тут вообще Миньярд? Новобранец знал, что этот невысокий парень держал в страхе почти всю команду и неразрывно следовал за Джостеном, но он думал, те друзья. Это мнение развалилось, как и почти все выстроенные блоки Джека, очень быстро и легко.       В общаге он заметил, как Нил зачем-то направлялся на крышу, и Джек, из интереса и желания достать его и там, направился следом. Он задержался у приоткрытой двери, услышав второй голос. Миньярд. И их голоса звучали иначе, не как при команде. Интимнее. Одна догадка вызвала у Джека внутренний раздор.       Чтобы проверить, он незаметно подобрался к узкой щели двери и всматривался. От увиденного он оцепенел.       Расслабленный и довольный Нил сидел слишком близко к Эндрю, и, когда он смотрел на него, глаза сияли так, что это невозможно было не заметить. Губы тронула мягкая улыбка, которую никто и никогда не видел, кроме Миньярда. Дико… Блондин же что-то прошептал, и Джостен сам протянул ему свои запястья, отдаваясь. Спустя секунду Эндрю завалил его на неровную поверхность крыши и укрыл собой. Пальцы их рук переплелись.       — Да или нет? — единственное, что смог расслышать Джек.       — Да.       Это было невыносимо. Тот самый Нил, которого Джек с первой встречи пытался разрушить, покорно и податливо отдавался Эндрю Миньярду. Такого даже в кошмарах не привиделось бы.       Прежде чем закрыть глаза в безумном поцелуе, Джостен посмотрел на партнёра так, будто в нём заключена вся ценность. Будто он готов отдать жизнь за этого человека. Поцелуй был и в правду безумным, пылкий и чувственный, они не желали отрываться от губ друг друга. И даже если бы над ними пролетал метеорит, они бы предпочли ему этот поцелуй.       Издалека видно, как Эндрю прикусил нижнюю губу Нила, оттянул её и заглянул в глаза, и там его встретило честное дозволение. Джостен в его руках был разгоряченным и отзывчивым.       — Шея.       Приказал Миньярд, и его послушались, чуть дрожащие от эмоций руки Нила осторожно опустились на шею блондина. А ладони Эндрю спускались по телу нападающего, жадно касаясь, сжимая, трогая без возможности насыщения. Вновь они сошлись в глубоком поцелуе, и от влажных звуков Джеку стало отвратительно, но он продолжал смотреть. Он не мог поверить, что Джостен мог быть таким…       Нил раздвинул ноги, чтобы Эндрю мог удобнее устроиться и прижаться ещё теснее. Прикосновения говорили громче: Джостен гладил его шею, чрезвычайно хрупко для такого человека, а ладони Миньярда скрылись под одеждой. Несложно догадаться, что он обводил чужие шрамы.       Всех троих пронзил тонкий и тихий всхлип Нила, когда Эндрю не сдержался и сквозь одежду толкнулся между его ягодиц. Миньярд чуть отстранился, разглядывая тяжело дышащего парня под собой, его губы покраснели.       — Ненавижу тебя, — признался Эндрю совсем не тем тоном.       — Хорошо, — улыбнулся Нил, — Меня это очень даже устраивает.       Эндрю не дал ему сказать что-то ещё, заткнул поцелуем. Когда его руки расстегнули ремень Джостена, Джек рванул от них прочь. Он сбегал по лестнице вниз, не понимая, почему его так трясло.       Он ненавидел Нила. И то зрелище, что лицезрел, тоже должен был возненавидеть. Тогда почему, закрывая глаза, Джек видел выгнувшегося от удовольствия Нила, страстно отвечавшего на поцелуй? Это чувствовалось ударом со всей силы и писком в ушах от болезненности.       Джек ужаснулся. Его ненависть была такой яркой, сильной и безумной, что вовсе не была ненавистью. Эти чувства захлестывали его, душили, и он принял самую безопасную, на его взгляд, позицию — ненавидеть.       Но он не ненавидел Нила. Гораздо хуже — он правдиво ненавидел Эндрю Миньярда, желая вместо него сжать руки Джостена.       Джек так рвался уничтожить Нила, что не заметил, как сам пал перед ним. Кто кого уничтожил…       Это открытие было хуже кошмара. Смерть, должно быть, ощущалась менее мучительно, как самая страшная истина о себе. Он пропитался этой токсичностью, он пропитался Джостеном, и в какой-то момент в нём была страсть только к экси и к вице-капитану команды. Он разрушился.       То количество наказаний, что он изо дня в день придумывал для Нила, обернулись против него. Джек каждый день видел Джостена. Джостена и Миньярда, он знал, что у них происходило за закрытой дверью. И каждый день, вместе с ликом Нила, приходили озарения, о которых Джек никогда не просил.       Он не ненавидел, он жаждал внимания этого человека.       Он не ненавидел, он хотел проглотить любую реакцию и эмоцию этого человека.       Он не ненавидел, он был зависим, он мечтал о похвале, он мечтал быть замеченным вице-капитан команды, он мечтал разыграть с ним идеальный дуэт на корте.       Он не ненавидел, он был чертовски одержим.       Джек понял, что это могло бы быть иным, но он уже всё омрачил. И не было обратной дороги, он ничего не мог поделать, его той же силой тянуло к десятому номеру. Он точно нездоров, он точно омерзителен, смирился — он продолжил потрошить нервы Нила.       Один раз он поймал взгляд Эндрю. Говорящий. Джек со страхом понял, как выглядел перед Миньярдом, и тот подтвердил это. В светлых глазах помимо незаинтересованности была насмешка. Над ним надсмехались, потому что видели его насквозь.       И весь смрад непережеванных чувств Джек пытался вылить на Нила. Это он был во всём виноват. И тогда случилось самое худшее, что могло случиться за всю жизнь новенького. Желающий преклонить преклонился сам.       Выдержка Джостена долго терпела спесь Джека, но однажды лопнула, когда новобранец в очередной раз пытался довести его на тренировке. Нил подошёл к нему ближе, раздражённый провалом в нападении.       — У нас скоро игра с Троянцами, если ты, блять, не начнёшь думать своей башкой, Кевин сам тебя четвертует. А я разрешу. Заткни свои комплексы и играй нормально, — процедил Нил.       — С тобой-то? Ты клюшку-то когда научился держать правильно?       — Когда ты уже уймёшься?       — Никогда, — оскалился Джек, — Даже когда залезу тебе под кожу, не успокоюсь.       — Залезть мне под кожу? — колкая усмешка Нила оцарапала собеседника, — Можешь не стараться, тебе там места не найдётся.       Джек не ненавидел Нила, но хлёсткие удары его темперамента терпеть точно не мог.       — Занято? — с издёвкой протянул Джек, — Дай угадаю! Голкипером? Это твой уровень — пользоваться использованным и не бояться испачкаться.       Это была секунда, когда он познакомился с настоящей злостью Нила Джостена. Это не шло в сравнение с раннее добытым раздражением. А в следующее мгновение была боль, вице-капитан нанёс ему удар, завалил на корт и чуть не проломил грудь коленом, нависнув сверху и сжав рукой горло сквозь защитный ремень. Пальцы с силой впивались в шею, и впервые Джек явственно понял, что ему не одолеть этого человека.       — Ты обманулся на мне. У тебя есть язык только потому, что я никогда не причиню вреда лисам. Но есть исключение. Если ещё раз твой поганый рот скажет нечто подобное, я сделаю так, что команда лишится тебя, а ты лишишься возможности передвигаться на своих ногах. Навсегда.       Джек не мог вздохнуть, тем более справиться с подступившей паникой. Он поверил в собственные слова, в которых сравнивал Нила и его отца. Это действительно могло быть губительным.       Джостен отпустил его и встал, демонстративно отряхнувшись. Джек сделал вдох и пошевелился, он оглянулся на команду, но никто не стремился к нему на помощь. Толька Шина, видимо, хотела вмешаться, но Элисон сбила её с ног, а остальные ждали этого исхода очень давно.       — Немного передохнули? — обратился вице-капитан, — Продолжаем тренировку.       И всё продолжилось, кроме Джека. Он закончился ещё под коленом Нила, под волей и стойкостью этого человека. Джостен силой заслужил его уважение, и Джек ещё с рукой на шее догадался, что так жить не получится.       Он не будет больше даже пытаться ненавидеть Нила. Однако жизнь не станет легче, Джек будет вынужден видеть его всегда, смотреть, как Джостен срывается с места и несётся к Эндрю, когда начинается драка, как они существуют в своей вселенной, неразрывной и магнитной, когда все их движения становятся связанными и зеркальными, а взгляды долгими и цепляющими, как они вечно растворяются, а по возвращении весь Нил наполняется неведомым умиротворением.       Это было наказание Джека, его крах, и ему пришлось с этим уживаться.       Как оказалось, и другим. Когда новобранец пришёл на последнюю тренировку перед летними каникулами, он столкнулся в раздевалке с Аароном, тот уже был в своей форме, и Ники. Обычно монстры перемещались вместе, и из Джека неосознанно вырвался вопрос:       — Нил на корте?       Миньярд одарил его самым презрительным взглядом, на который только способен. Когда-то давно, в начале года, Джек ошибочно решил, что они с Аароном сойдутся на фоне ненависти к Нилу, но защитник пусть и цапался с Джостеном, как собака с кошкой, всё равно оставался на его стороне и стороне своего близнеца.       А Ники растянулся в глумливой улыбке.       — Мне уже даже жаль тебя, — поделился Хэммик.       — Что? — не понял Джек.       — Ты знаешь. Сначала я не понимал, как Эндрю тебя терпит, обычно он за этого рыжего идиота готов любому перерезать глотку, — рассказал Миньярд, — Но потом Кевин и Эндрю поведали мне, в чём причина. Они забавлялись, смотря, как ты пытаешься привлечь внимание Джостена. Полный шлак, конечно.       — Завались, — повысил голос Джек.       — Да, именно об этом я и собирался тебя попросить, — язвительно произнёс Аарон, — Завались раз и навсегда. Ты достал уже всю команду.       — Меня вообще удивляет твоя тупость, — подхватил Ники, — Ты ведь заметил, что происходит между Нилом и Эндрю? И, смотря как Эндрю на всё готов ради Нила, ты всерьёз решил, что тактика бэдбоя может зацепить Нила? Боже, оставь это, он на тебя в жизни не посмотрит, раз уж даже у меня это не получилось…       — Фу, блять, — прокомментировал Аарон, будто Джека вовсе не существовало.       — Короче, заканчивай с этой херней, — посоветовал Хэммик, — Пока мы не рассказали всё Нилу. Вот умора будет.       Хлопок дверцы шкафчика Ники звучал как приговор. Точка невозврата.       — Пошли, — позвал брата Аарон и прошёл мимо обомлевшего Джека.       — Правда, больше не стоит, — рассмеялся чуть задержавшийся рядом Хэммик, — Это было весьма жалкое представление, но благодаря тебе я выиграл деньги в споре, спасибо!       И они оставили его одного в раздевалке. Одного в своей обманчивой ненависти к Нилу Джостену, который лишь своим непробиваемым характером отразил все нападки и разгромил их источник. Одного в своей безысходности, потому что он никогда не сможет возненавидеть этого человека, но и никогда не сможет стать тем единственным, кто занимал особое место в сердце Нила, — Эндрю Миньярдом.       Джек сокрушенно рассмеялся. Вся боль, уготованная Нилу, отравила его самого.       Это Нил Джостен стал его персональным адом.