Забери мою боль

Тяжёлый камень прилетает прямо ему в голову. Перед глазами всё плывёт, кожа разодрана, со лба стекает горячая кровь, заливая веки. А затем ещё, и ещё, и ещё… Острые булыжники бьют по костям, ударяются в живот, спину, плечи. Ноги подкашиваются, в ушах стоит звон. Где-то вдалеке слышны неразборчивые людские крики и треск пламени. Едкий дым поднимается к небу, в воздухе повис удушающий запах гари. Тошнота подкатила к горлу…    Тишину сумрачной пещеры нарушает всхлип, а затем слабый стон. Горькие слёзы собираются в уголках серых глаз и предательски катятся по щекам. Дрожащая рука едва касается его лица, на котором видны свежие ссадины, царапины и шрамы. Теперь они останутся навсегда, как страшное напоминание о халатности Каменного Хранителя… Как же Треф сейчас жалок и беспомощен…        - Прости… они изуродовали тебя моим же оружием… - голос Куромаку срывается на хрип, когда он видит, что всё тело Данте усеяно синяками, порезами и ранами, некоторые из которых всё ещё кровоточили. Эти ужасные следы оставили люди, когда бросали в него камни. Его камни…        - Тише, тише… - Бубновый перехватывает его ладонь и мягко целует, едва касаясь губами. Он не держит зла, ведь Куромаку не виноват в случившемся, это всё жестокость людей. Но сердце Трефового всё равно болезненно сжимается от обиды, горя и ненависти к самому себе. Он осознаёт, что страшно виноват перед Хранителем Огня, ведь не смог тогда их остановить. Куромаку облажался, и хотелось хотя бы немного облегчить страдания своего дорогого товарища…    Тонкие пальцы нежно гладят его щёки, а затем плавно спускаются к шее, оглаживая раздражённую кожу. Данте облегчённо вздыхает и закрывает глаза, позволяя ему делать с собой всё, что захочется. Бубновый знает, что Куромаку никогда его не обидит. Треф один из немногих, кому он доверяет целиком и полностью…    Прикосновения Хранителя Камня холодные. Холод успокаивает ноющие раны, которые всё это время горели огнём. Приятная волна прокатывается по телу, и Данте запрокидывает голову назад.         Куро делает шаг вперёд и аккуратно запускает пальцы в его огненно-красные пряди. Он робко целует парня в лоб, языком слизывая сочащуюся из раны кровь. Затем дотрагивается губами до носа и подбородка. Спускается ниже, целует его в шею, положив ладони на веснушчатые плечи Бубнового. Трефовый делал всё максимально осторожно, боясь навредить ему ещё больше. С губ Данте невольно срывается слабый стон, леденящие касания Хранителя Камня так приятны… Саднящая боль отступила, уступив место наслаждению. Он мягко обнимает его за талию, желая быть ближе…         - Позволишь? - закончив целовать, Маку неловко берётся трясущимися пальцами за ткань его одежды, глядя на него исподлобья. Данте тепло улыбается и медленно снимает с себя одеяния, полностью обнажая перед ним тело и душу…    Трефовый снова не может сдержать слёз, видя все эти уродливые шрамы. Он тоже раздевается и притягивает парня в свои крепкие каменные объятия. Данте сильно сжимает его. Хранитель Огня хочет раствориться в этой холодной коже, такой приятной и чуть шершавой на ощупь. Прикосновения Куромаку излечивают. Бубновому так не хватало этой простой, но такой живительной человеческой ласки…        Горячие пальцы пробегаются вдоль выпирающего позвоночника, огибают худые ключицы, пересчитывают каждое острое ребро, спускаются к тощим бёдрам.     Данте загорается: волосы вспыхивают огнём, а кожа раскаляется до предела, словно угольки в горящем костре. Так всегда происходит, когда он испытывает сильные эмоции. Куромаку задыхается от боли и наслаждения, закатывая мокрые от слёз глаза. Огненные касания Бубнового болезненно прожигают, ноги уже не держат, а мозги плавятся. Но есть в этой боли что-то особенное, нежное, чувственное. Что-то, что заставляет сердце ярко пылать… Им обоим было мало… Мало друг друга…    - Куромаку?    - ..?    - Забери мою боль…    - …        Маку кричит, ногтями цеплясь за горящую кожу Данте, когда тот жадно целует его в шею. Это тепло, этот невыносимый жар… Он уже успел позабыть об этих неповторимых ощущениях - за годы одиночества его каменное сердце превратилось в кусок льда, но сегодня Хранителю Огня удалось его растопить… И Куро уже был на грани… Впрочем, как и Данте…        От молодых разгорячённых тел исходит пар, прерывистое дыхание эхом отдаётся от стен пещеры. Наконец в этом бурном потоке они находят губы друг друга и сливаются в одно целое в трепетном страстном поцелуе, продолжая жадно ласкать друг друга руками. Одни руки раскалённые, другие ледяные…        Больше нет ни боли, ни страха, ни одиночества. Нет больше обиды, ненависти, горечи. Только всепоглощающее умиротворённое спокойствие… Конец.