Дистанция

Понадобилось несколько дней исследований Мохенджо-Даро, пока Гермиона начала ориентироваться в этой огромной цивилизации. Команда работала в поисках любых потенциальных признаков магии в течение нескольких дней, но масштабы города были настолько велики, что неудивительно, что они до сих пор ничего не обнаружили. И всё же день за днём они трудились под палящим солнцем.   Гермиона была честна перед собой и для неё работать на жаре было предпочтительнее той скрытой магии, которая, казалось, витала в воздухе Хараппы и пыталась затащить Дина и Малфоя в недра земли.   Но отсутствие новых находок означало отсутствие ответов.   При каждом удобном случае она пыталась снова нащупать триггер, чтобы увидеть события, которые происходили в прошлом, но безуспешно. Гермиона старалась воспроизвести точные мысли, которые были у неё, когда появились первые два видения, и всё напрасно. Малфой не давил на неё, но они оба знали, насколько было бы значимо, если бы она смогла увидеть, что на самом деле произошло в Мохенджо-Даро или Хараппе.   К сожалению, мадам Моро посетила другие города цивилизации Долины Инда в соответствии с маршрутом, который раздобыл её сын. Если в Мохенджо-Даро они ничего не найдут, им предстоит отправиться в портовый город Лотхал, который приведёт их на юго-восток, в Индию.   Чем больше Гермиона узнавалa и чем больше видела во время исследований, тем сильнее в ней росло убеждение, что ей необходимо найти ответы — хотя бы по простой причине чувства завершённости.   Но приоритетом, конечно же, оставалось найти способ противостоять магии, которая медленно пожирала жизни четырёх авроров, включая одного из её лучших друзей и ещё одного бывшего однокурсника.   Гермиона видела, как с каждым днём Малфой всё больше нервничал. Она знала, что он ставит под сомнение своё лидерство, даже если не произносит этого вслух.   Они постоянно поддерживали связь с аврором Робардсом и Невыразимцем Бёрком, и каждый день, когда им было нечего сообщить, они обменивались недовольными взглядами и отправляли отчёты. В ответных письмах Гермиона тоже чувствовала напряжение.   И сколько бы Гермиона ни старалась сохранять оптимизм, она тоже начала задаваться вопросом, не пожалели ли Бёрк и Робардс о том, что отправили именно их двоих руководить командой, пусть даже остальные участники и были отобраны за свою компетентность. Всё-таки они с Малфоем оставались самыми зелёными.   Однажды вечером Малфой сидел на кровати, под его глазами залегли тёмные круги, взгляд метался по отчёту, который авроры передали ему днём. Он тяжело вздохнул и направился в ванную комнату, чтобы принять душ.   Гермиона вернулась к переписке с Рэндалл. Они решили, что будет полезно ежедневно сообщать целителю о её попытках получить доступ к триггеру, зная, какую важную роль может сыграть умение использовать новообретённую способность.   Если бы всё было так просто — поднять глаза и представить себе то, что когда-то произошло, а затем увидеть это. Несколько минут Гермиона смотрела на дверь и нахмурилась, когда ничего не появилось. Она услышала, как выключилась вода, и решила, что ей тоже следует принять душ и приготовиться ко сну, ведь завтра снова предстоял изнуряющий день под палящим солнцем и поднялась из-за маленького столика. Подойдя к сумочке за пижамой, Гермиона замерла, когда Малфой вошёл в номер через главную дверь. — Где ты… — спросила она, потирая глаза. Гермиона могла поклясться, что только что Малфой был в душе; должно быть, он проскользнул мимо неё, когда она не смотрела. Но Драко проигнорировал её, провёл рукой по волосам, собрал со стола свои записи и, фыркнув, уселся на кровать, и начал их перелистывать. — Подожди, — выдохнула Гермиона. — На тебе надето…— она прижала руку ко рту и покачала головой. — Малфой! — Что? — спросил он, высунув голову из ванной; его волосы были мокрыми, и он уже переоделся в пижаму. — Малфой… — снова выдохнула она, размахивая руками перед собой. Её взгляд был прикован к Драко, развалившемся на кровати, и сердце бешено заколотилось в груди, когда она увидела его одетым в повседневную одежду. — Ты… ты просто там. Лежишь на кровати и читаешь свои заметки. — Что за хрень, Грейнджер? — он сморщился. — Я только что принял душ. — Нет, — прошипела она, указывая на кровать. — Ты там. — Нет, — выдохнул Драко, мгновенно осознав, что к чему. — Где? — Вот здесь, — сказала Гермиона, приближаясь к кровати с напряжённой сосредоточенностью. Она прижала руку к виску, желая, чтобы Малфой из прошлого остался. Блондин подошёл к ней, уставившись не на то место на кровати, где сидел его двойник; его дыхание было ровным. Малфой, лежавший на кровати, спустя мгновение фыркнул, поднялся и направился к ванной. — Ты только собираешься принять душ. Всё откатилось всего на несколько минут назад. — Грейнджер, — выдохнул Малфой, стоя рядом с ней; его серые глаза расширились. — Я не могу поверить… Ты ведь это не выдумываешь?   — Нет, — отрезала она, нахмурившись. — Я бы не стала такое выдумывать.   Малфой из прошлого прошёл прямо сквозь настоящего Малфоя, и Гермиона вздрогнула, вообразив их столкновение.   — Ты ничего не почувствовал? — спросила она.   Он покачал головой.   — Я что, прошёл сквозь самого себя?   Гермиона кивнула, собираясь последовать за Малфоем из прошлого в ванную, когда поняла, куда он направляется, и остановилась, чувствуя, как румянец заливает её щеки.   — Ты пошёл в ванную.   — А это означает, что я уже разделся, — усмехнулся он. — Можешь пойти следом, если очень хочется…   Она метнула в него убийственный взгляд.   — Я не стану вторгаться в твоё личное пространство подобным образом, поскольку рассчитываю на такую же вежливость с твоей стороны.   — Это несущественно, — пожал плечами Малфой, — учитывая, что я никогда не смогу увидеть твои версии из прошлого, разгуливающие и принимающие душ. Слишком поглощённая происходящим, чтобы ответить на выпад, Гермиона лишь покачала головой.   — Я не могу поверить, что я действительно получила доступ к этому. Конечно, я смогла увидеть события не тысячелетней давности, но…   — Но у тебя получилось, — перебил он. — А раз получилось один раз, получится и снова. Просто потребуется время, чтобы научиться намеренно заглядывать в прошлое.   Внутри неё разгоралось сияющее ликование; губы сами растянулись в улыбке, затем в широкую ухмылку, когда она повернулась к Малфою. Он тоже ответил ей ухмылкой, качая головой.   — Драккловы гиппогрифы, ты это сделала, Грейнджер.   Его серые глаза сверкнули, когда он посмотрел на неё.

***

Когда Драко проснулся на следующее утро, он почувствовал лёгкое давление на своём плече. В воздухе витал запах волос Грейнджер, и он открыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Она прижалась виском к его виску, уткнувшись половиной лица ему в плечо. Малфой стиснул челюсть и попытался отодвинуться, не желая иметь дело с последствиями ситуации, если Грейнджер проснётся. Но она пошевелилась, и Драко почувствовал на своей руке мягкий выдох её дыхания. Он нахмурился и вздрогнул, когда её ладонь легла ему на плечо, а пальцы нежно коснулись его живота. Её губы были слегка приоткрыты, а на лбу пролегла лёгкая морщинка. Гермиона тихо вздохнула сквозь сон и повернулась к нему всем телом, подвигаясь ближе. Малфой ощущал тепло её кожи, мягкое прикосновение её колена к своей ноге. Тихо выругавшись, Драко попытался высвободиться, пока она не нарушит ещё какие-нибудь из установленных ими физических границ. Её веки затрепетали, и Гермиона открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Драко перестал дышать, уставившись на неё, когда она моргнула, чтобы сфокусировать взгляд.   — Что ты делаешь? — прошептала Грейнджер сонным голосом. — Пытаюсь вырваться из твоих цепких когтей, — отрезал Драко, желая дать понять, что всё это не его рук дело, чтобы она не вздумала злиться.   Гермиона посмотрела вниз и отпрянула, заметив, насколько близко лежит к Малфою, как её рука покоится на его предплечье, как всё её тело было к нему прижато. Словно только сейчас осознав, насколько навязчиво вела себя во сне, она поспешно отодвинулась, широко распахнув глаза.   — Прости, — выдохнула Гермиона, обхватывая себя руками.   — Всё нормально, — сказал Драко, стараясь унять бешено колотящееся сердце.   Ощущение её дыхания на коже, мягкое касание пальцев... Он глубоко вдохнул, уставившись в потолок.   — Я не хотела… — прошептала она, выглядя ужасно смущённой.   Её карие глаза скользнули по его лицу. Драко отвёл взгляд; это был не такой уж и ужасный опыт, чтобы Грейнджер вела себя так, будто проснуться рядом с ним — худшее, что с ней когда-либо случалось.   Он сжал губы в тонкую линию, снова выдавив из себя:   — Всё нормально.   Гермиона прикусила нижнюю губу. Малфой остался лежать, уставившись на противоположную стену, пока она не поднялась и не ушла переодеваться в ванную. Его полусонное тело определённо чувствовало её присутствие, и он ни за что не позволил бы ей узнать об этом.   Драко нахмурился, одеваясь и готовясь к новому дню. Как будто того, как он к ней относится, было недостаточно, но она продолжала делать и говорить вещи, которые давали понять, насколько он ей неприятен.   Ему нужно сосредоточиться на деле.   Чем скорее они найдут ответы, тем быстрее завершат миссию и вернутся в Лондон. А там он сможет окончательно отстраниться и и сделать всё возможное, чтобы выбросить Грейнджер из головы.

***

Гермиона ходила взад-вперёд среди редких кустов на месте бывшего жилища в Мохенджо-Даро, большая часть которого давно обрушилась. Палящее солнце нещадно жгло, и даже под кепкой, которую ей приходилось носить, её лоб слегка блестел от капелек пота. Она вытерла лоб и полезла в расшитую бисером сумочку за бутылкой воды. Гермиона не видела Малфоя больше часа — пробормотала какое-то оправдание о том, что хочет сосредоточиться на попытке вызвать видение, а он лишь приподнял брови и пробурчал: — Конечно, Грейнджер, — после чего ушёл. Уставившись под ноги, она позволила себе отвлечься. Ему не нужно было изображать такое возмущение из-за того, что она перебралась на его половину кровати — Гермиона спала, а во сне имела склонность шевелиться. Ситуация до сих пор заставляла её краснеть, а его реакция ничуть не облегчила переживаний. Мало того, что она неосознанно выставила себя дурой, так ещё и Малфой потом даже смотреть на неё отказывался. Гермиона думала, что в последнее время они действительно начали ладить. И если быть честной с самой собой, ей всё больше нравилось его общество. Он стал для неё своеобразной константой посреди дела, в котором всё остальное было хаосом. И она не могла отрицать, что его реакция задела её за живое. Неужели мысль о том, чтобы проснуться рядом с ней, настолько ужасна, что ему пришлось быть кратким и грубым в своих ответах? Если для него это так важно, Гермиона просто вернётся на диван. Или, ещё лучше, спустится вниз на ресепшн и снова спросит о свободном номере. Он наверняка будет рад иметь собственное пространство. Где-то в глубине души у неё зародилась маленькая надежда, что, возможно, Малфой действительно преодолел свой комплекс превосходства по статусу крови. Она находила его умным, интересным и довольно остроумным. И ещё существовал тихий голосок, который с каждым днём становился всё громче, утверждавший, что он, безусловно, привлекателен. Гермиона ловила себя на мысли, не видит ли Драко этого сам — того, что замечали другие, когда говорили, что они подходят друг другу. Сначала она этого не замечала, но чем больше времени они проводили вместе.… Будучи раздражённой, Грейнджер оборвала ход своих мыслей, волоча ноги по сухим зарослям. Она была здесь не просто так, у неё была миссия — спасти Гарри и других авроров, которые находились в Мунго из-за магии той фигурки. Вот и всё. Гермиона определённо была в Долине Инда совсем не для того, чтобы томно вздыхать по человеку, который сделал её школьные годы невыносимыми и лишь совсем недавно стал порядочным. И в любом случае, его противоречивых сигналов было достаточно, чтобы вывести её из себя. Чем скорее они разберутся в этом деле, тем быстрее вернутся домой в Лондон, и Гермионе больше не придётся иметь дело с Малфоем. Всё это просто превратится в эпизод, и пережитый однажды опыт.   Прищурившись, она удвоила усилия.  

***

  В тот вечер Драко валялся на кровати после того, как отправил совой отчёт аврору Робардсу. Команда поужинала в ресторане отеля, и он с нетерпением ждал возможности пораньше лечь спать. В Мохенджо-Даро прошёл ещё один день без особых происшествий, и Малфой всё чаще думал, что им стоит поскорее отправиться в Лотхал на случай, если там найдутся какие-нибудь зацепки.   Грейнджер осталась в ресторане с другими невыразимцами, а Драко вернулся в номер один. Ему хотелось принять душ и смыть тонкий слой пыли, который неизменно оседал на коже и в волосах после дня в поле.   Она влетела в комнату с письмом в руке и направилась прямиком в ванную, даже не взглянув на него.   Драко поднял глаза, откладывая книгу в сторону.   — Грейнджер, — сказал он, отмечая страницу, — я подумал, что если завтра в Мохенджо мы ничего не найдём, стоит ускорить визит в Лотхал.   Её лицо показалось в дверном проёме.   — Конечно.   Гермиона снова исчезла и через несколько минут вышла уже с косметичкой. Драко приподнял бровь, наблюдая, как она убирает её в сумку, и нахмурился, наблюдая, как она складывает одежду.   — Что ты делаешь? — спросил он, скрестив ноги на кровати.   Грейнджер подняла на него пустой взгляд.   — Я переезжаю. У меня теперь свой номер.   Что-то неприятно кольнуло его в животе от того, как легкомысленно она произнесла эти слова, и он скривился:   — В каком смысле «переезжаешь»?   — В прямом, — сказала она тоном, будто объясняла очевидное ребёнку. — У меня есть свой номер, так что тебе больше не придётся делить со мной своё пространство. И не нужно будет переживать, что ты будешь просыпаться слишком близко ко мне.   Драко мог только смотреть на неё.   Она собрала свою сумку, убирая оставшиеся книги и одежду с полок и шкафов.   — Ты действительно переезжаешь.   Малфой моргнул, глядя на неё, и в его голове закружилось смятение. Ему казалось, что они начали ладить. Он начал даже думать, что между ними может быть что-то ещё. У него внутри всё сжалось при воспоминании о том, как она отшатнулась от него утром, с выражением ужаса на лице. Будто сама мысль оказаться так близко к нему была для неё невыносима. У Малфоя скривились губы, когда он наблюдал за ней, поднимаясь с кровати. — Это из-за утреннего происшествия, — отрезал он, скрестив руки на груди. Грейнджер не посмотрела на него, но Драко заметил розовый румянец на её щеках. — Это из-за того, что я злоупотребила твоим гостеприимством, оставаясь в твоём номере. Мне стоило съехать ещё несколько дней назад. Он нахмурился, чувствуя, как ярость закипает в его жилах. — Ты ничем не злоупотребляла. Если бы я хотел, чтобы ты съехала, я бы сам спустился к администратору. Гермиона остановилась, её руки замерли; она уставилась на содержимое своей сумки. — Тогда, возможно, это связано с сегодняшним утром. Драко уставился на неё, кипя от злости. Он не мог поверить, что так ошибался в ней — в них. — Потому что тебе невыносима мысль о том, чтобы спать со мной в одной блядской постели, — рявкнул Малфой, стиснув зубы. — Потому что как ты вообще могла опуститься до… — Это была ошибка! — воскликнула Гермиона, перебивая его. — Я, чёрт побери, спала! Я же не специально передвинулась на твою сторону, и то, как ты себя вёл... Его глаза сузились, когда он уставился на неё. — То, как я себя вёл?! — рявкнул он, шагая вперёд. — У тебя был такой вид, будто я убил твоего дракклового кота, хотя я вообще ничего не сделал! — Вот именно, ты ничего не сделал! — её слова отозвались эхом, а щёки вспыхнули. — И дал совершенно ясно понять, что никогда и ничего не сделаешь!   — Да о чём ты, блять, говоришь?! — заорал Малфой, проводя рукой по волосам.   — Ты был груб, и ты даже не взглянул на меня, — прошипела Грейнджер, и её глаза заблестели, — будто одно моё присутствие запятнало твою королевскую кровь…   — Мою королевскую… — он захлебнулся словами, оборвав себя на полуслове, его грудь тяжело вздымалась.   Грейнджер злобно посмотрела на него, вытирая глаза, и отвернулась, чтобы продолжить складывать вещи в свою сумку без прежней ловкости.   — Ну что ж, — отрезала она, закрывая сумку. — Тогда на этом всё. Увидимся завтра на раскопках. — Грейнджер, — процедил Драко, хмуро глядя на неё. — Что, гиппогриф меня дери, ты имеешь в виду, когда говоришь «никогда и ничего не сделаешь»? — Очевидно, ничего, — возмутилась она, перекидывая сумку через плечо, не применив никаких подходящих чар невесомости, и пошатнулась под её тяжестью. Его желудок подкатил к горлу, сердце бешено колотилось. Если она уйдёт, то больше не вернётся. И откуда вообще взялся этот спор? Драко не мог понять ни единого дракклова слова из того, что Гермиона сказала. В его воспоминаниях об утре, именно Грейнджер пришла в ужас от мысли проснуться так близко к нему. — Поставь сумку, — прорычал Малфой, делая шаг вперёд и нависая над ней. Она вздрогнула, но не сдвинулась с места. — Ты не можешь наговорить бессмыслицы, а потом просто сбежать! — Ты сам ясно дал понять, что не хочешь, чтобы я была рядом! — закричала Гермиона, швыряя сумку на кровать. — Я просто облегчаю жизнь нам обоим! — Какого хрена ты решила, что я не хочу, чтобы ты была рядом?! — взорвался Драко, глядя на неё сверху вниз. — Я провожу с тобой каждый проклятый день! — Сегодня утром! — ответила она, скрестив руки на груди. — Когда ты устроил грандиозную сцену из-за того, что не хочешь находиться рядом со мной! Когда ты даже смотреть на меня не стал! Грейнджер снова потёрла глаза, что выглядело неловко и грубо, а Драко уставился на неё, пока её слова крутились у него в голове, не имея никакого смысла. — Забудь! — воскликнула она, вновь хватаясь за сумку. — Скорее всего, я неправильно всё поняла. Он смотрел, как её пальцы боролись с ремешком, пока она не разозлилась и не ударила по сумке тыльной стороной ладони. Драко сглотнул, когда до него дошёл смысл её слов. — Да ты издеваешься надо мной, — выдохнул Малфой, не сводя с неё взгляда. Гермиона вскинула голову, её глаза гневно сверкнули, когда она открыла рот, чтобы что-то сказать… что именно, он не знал и знать не хотел. Малфой схватил её за запястье, когда она пыталась справиться с ремешком сумки, и Грейнджер замерла, не сводя с него глаз. Драко покачал головой, глядя на неё и чувствуя, как кровь бежит по венам и стучит в ушах. — Ты ни хрена не поняла, — прошептал он и, притянул её ближе, прижимаясь своими губами к её. Поцелуй был страстным, но нерешительным, неуверенным, и первоначальный прилив энергии, пробежавший по позвоночнику Драко, был одновременно неожиданным и волнующим, когда он снова прижался к ней губами, подняв другую руку, чтобы зарыться в её в локоны, и закрыл глаза. Он почувствовал мягкое дуновение её дыхания, когда отстранился, его разум кружился, а сердце бешено колотилось. Малфой задавался вопросом, не ошибся ли он в ней, когда Гермиона схватила его за воротник и снова крепко поцеловала. Драко ответил на поцелуй, ощущая вкус её губ, и притянул Грейнджер к себе. Её язык встретился с его, Гермиона издала тихий стон, зародившийся где-то в горле. Он поцеловал её глубже, зарываясь пальцами в волосы, а другой рукой обнял за талию. Грейнджер подняла руки, чтобы перебрать его волосы, изгибы её тела прижимались к нему, пока её язык скользил по его языку, и кровь забурлила в ушах Драко, когда он прижал Гермиону к стене, зажав её нижнюю губу между зубами. Другой рукой он коснулся её лица, подушечка большого пальца дотронулась до щеки, когда он отстранился.   Малфой почувствовал учащённое дыхание Грейнджер на своих губах и открыл глаза, чтобы встретиться с ней взглядом; она смотрела на него, приоткрыв рот и нахмурив брови.   — Что это было? — прошептала Гермиона, скользя рукой по гладкой ткани его рубашки.   — Это, — выдохнул Драко, умоляюще глядя на неё, — я сказал тебе не уходить.   — Ладно, — выдохнула она с дрожащей улыбкой, её глаза засияли. — Я не уйду. Губы Драко начали растягиваться в улыбке.   — Хорошо, — пробормотал он и снова притянул её к себе.