Скорость притяжения: Дрифт сквозь сердце

Ровно через год «Гараж Мюррея» преобразился до неузнаваемости. Но это было не то преображение, которое ожидал бы кто-то от свадьбы последней наследницы клана Аддамс. Да, здесь были цветы — но не розы, а полевые, собранные Агнес и ее друзьями. Был праздничный торт — но испеченный Эстер Синклер, с крошечными сахарными фигурками белого «Монстра» и черной BMW. И был нарядный костюм на Гомесе, который он то и дело пытался расстегнуть, и платье на Мортише, в котором она выглядела как императрица, снизошедшая до вечеринки простолюдинов. Но главное — здесь были они. Вся их стая. Инид стояла перед зеркалом в небольшой каморке, которая когда-то была кладовкой. На ней был не белый наряд, а идеально скроенный кремовый костюм, в кармашке которого лежал тот самый кулон-машинка. Ее «что-то старое». Дверь приоткрылась, и вошла Уэнсдей. В своем строгом, но невероятно элегантном черном платье с открытыми плечами она была воплощением сдержанной красоты. В руках она держала две маленькие коробочки. — Готовность номер один, капитан? — спросила Инид, поворачиваясь к ней. Уэнсдей улыбнулась той редкой, беззащитной улыбкой, которую дарила только ей. — Нервничаю сильнее, чем перед первой гонкой с тобой. — Ничего, я тебя обгоню, — пошутила Инид, но голос ее дрогнул. Уэнсдей открыла одну из коробочек. В ней лежали два обручальных кольца. Не классические, а стилизованные под гоночные трассы — две полосы, сливающиеся в бесконечность. Внутри была гравировка: «Ты и есть скорость» на одном, и «А ты — моя правда» на другом. — Мне кажется, это лучше, чем просто имена и дата, — тихо сказала Уэнсдей. Инид не смогла сдержать слез. Она просто кивнула, не в силах вымолвить слова. Церемония была такой же необычной, как и они. Они стояли друг напротив друга не в церкви, а под стальным каркасом ангара, украшенным гирляндами. Роль распорядителя на себя взял Кент, чей голос звучал непривычно тепло. Рядом, как почетный караул, стояли Чарли и Джон. Джон сжимал в руке рисунок — двух девушек, ведущих свой танец на фоне бесконечной дороги. Когда настало время давать клятвы, Инид взяла слово первой. — Уэнсдей Аддамс, — начала она, глядя ей прямо в глаза. — Ты вошла в мою жизнь как ураган, опрокинув все мои представления о врагах и союзниках. Ты научила меня, что сила — не в том, чтобы ехать быстрее всех, а в том, чтобы ехать с тем, кто подберет тебя после падения. Я обещаю быть твоим штурманом в любой буре, твоим механиком в любой поломке и твоим вожаком в любой стае. Я люблю тебя. И да, я с гордостью становлюсь Инид Аддамс-Синклер. Потому что наша история — это навсегда. Уэнсдей, слушая, качала головой, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Когда настала ее очередь, она на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. — Инид Синклер, — ее голос был чистым и звонким. — Ты ворвалась в мою выстроенную вселенную и заставила все законы логики работать по-твоему. Ты показала мне, что самые важные переменные нельзя просчитать, их можно только почувствовать. Я обещаю всегда быть твоим щитом от ледяных ветров, твоим аналитиком в самых безумных твоих планах и твоим домом, в который можно вернуться с любой трассы. Я люблю тебя. И я с гордостью становлюсь Уэнсдей Аддамс-Синклер. Потому что наша правда — это навсегда. Когда Кент объявил их женами, и они поцеловались под оглушительные аплодисменты, из колонок грянула не традиционная музыка, а тот самый трек, что играл в их первую ночь в закусочной. Инид рассмеялась, а Уэнсдей покраснела, но обеих тут же окружили их друзья. Йоко, рыдая в голос, обнимала их обеих одновременно. — Я же говорила! С первого взгляда! Вы мои самые долгоиграющие OTP! — Она всю дорогу смотрела запись с камер наблюдения из закусочной, — с притворным стоном пояснила Дивина, но сама сияла как солнце. Гомес обнимал всех подряд, а Мортиша, подойдя к дочери, просто прошептала: — Он гордился бы тобой. Обоими. Праздник длился до глубокой ночи. Под конец, когда гости разошлись, Инид и Уэнсдей вышли на пустой трек. Вдалеке светился город, который они спасли. — Ну что, миссис Аддамс-Синклер, — сказала Инид, обнимая жену за талию. — Куда держим курс? Уэнсдей прижалась к ее плечу. — Домой. У нас завтра первое собрание по поводу той самой академии для юных гонщиков. И, кажется, нам нужно подумать о расширении гаража. Под две колыбели. Инид засмеялась, и ее смех смешался с ночным ветром — быстрым, свободным и бесконечно счастливым. Их гонка закончилась. Начиналось вечное путешествие. И самое удивительное, что теперь они могли просто идти, не торопясь, наслаждаясь каждой секундой пути, потому что самый главный приз в их жизни они уже нашли — друг в друге.