Show Must Go On.

Холл отеля был непривычно тих. Обычно здесь стоял шум, музыка, смех Чарли. А сейчас — только хруст стекла под её каблуками. Девушка стояла посреди комнаты, держа в руках телефон, на экране которого всё ещё горел логотип новостного канала “666”. — …Аластор, легендарный Радиодемон, оказался не тем, за кого себя выдавал… — звучало в записи. Голос Кэти Киллджой был масляным, мерзко-вежливым. — …по достоверным источникам, он покинул проект Чарли Морнингстар после того, как… Она выключила телефон. Экран треснул, когда ударился о пол. — Он солгал… всем? — прошептала она, но голос дрожал не от злости — от страха. — Нет. Нет, он бы не… Сзади послышались шаги. — Не принимай всё близко к сердцу, милая. – Люцифер спустился по лестнице, поправляя манжеты. Его улыбка — та самая, фирменная, выглядела натянуто. — Иногда ложь звучит громче истины. Особенно, если она управляет всем телевиденьем в Аду. — Пап, ты видел это?! — Чарли повернулась к нему, с глазами полными слёз и гнева. — Он выставил Аластора предателем! И… и нас всех! Он унизил саму идею отеля! Дважды! — Вокс — шавка. Громкая, блестящая, но всё та же шавка. — Надо поговорить с ним! Публично! Я могу... — Можешь, я и не сомневаюсь. — Люцифер тихо рассмеялся, но без злобы. — Но только, есть ли в этом смысл? С такими как он, нет смысла говорить. Они не услышат. Чарли сжала кулаки. — Я не ребёнок, папа. Он вздохнул, положив ладонь ей на плечо. — Я знаю. Но иногда без помощи не обойтись, больше я не совершу тех же ошибок. Позже, когда отель снова погрузился в ночную тишину, Люцифер стоял у окна своей комнаты. Небо Пентаграмм-Сити переливалось бликами рекламы. Среди них — гигантское лицо Вокса, ухмыляющееся в камеру. — “Семейка Морнингстар снова в центре внимания! Не пропустите прямой эфир — только на 666” Щелчок пальцев. Окно треснуло. — Ладно, Вокс. Сам напросился. Ви-тауэр. Мегаполисный гигант, освещённый до тошноты. Тонны электричества, тысячи камер. И ни одна не успела зафиксировать момент, когда по коридору пронеслась вспышка света. Сирены взвыли. Экраны начали мигать. — Что за... какого ху... Охранник не успел договорить. Из тумана вынырнула трость, удар — и парень полетел в стену. Люцифер прошёл мимо, как будто так и должно было быть. — Скучная декорация. Пора добавить спецэффектов. Пламя вспыхнуло, облизало панели, а по коридору прошёлся низкий смех. На верхнем этаже, за толстой дверью, Вокс орал в микрофон, координируя охрану. — Закройте уровень С! Он идёт сюда, этот долбанный ангел! — Не утруждай себя, Вокс. Голос прозвучал прямо за спиной. Люцифер стоял у панорамного окна, глядя вниз, где горели экраны. — Ты дважды оклеветал мою дочь. А теперь ещё и схватил моего... хм... “коллегу”. — О, вот значит в чём дело! Ты пришёл спасать своего пса! Как трогательно! — Нет. Я пришёл вырвать кабель, через который ты гадишь в эфир. Вокс поднял руку, пальцы вспыхнули током. — Я не какой-то там грешник, Люцифер. Я — сигнал. Я – можно сказать бог! Меня нельзя убить! Люцифер усмехнулся. — Опа, что-то телек заглючил, сейчас попробуем "починить". Они столкнулись посреди зала управления. Экраны мерцали, звук шёл волнами, искры летели отовсюду. Каждый удар Вокса — электрический разряд, каждая атака Люцифера — чистая энергия света и пламя. Мир вокруг превратился в хаос рекламы и дыма. — Ты слишком долго был у власти! Пора дать дорогу молодым и прогрессивным! Ад изменился, старик! — ревел Вокс. — Хах, ну и что? Зато мои силы – нет! Щелчок. Разряд. Экран взорвался. Вокс рухнул, искрясь. А за его спиной — силуэт в тени. Аластор. Сидит привязанный на каком-то кресле, на лице маска с опущенными вниз уголками губ, что пытается скрыть ненавистную многим улыбку. Люцифер подошёл, и одним лёгким движением перерезал верёвку, освободив Аластора. Тот лишь медленно поднял голову. Глаза — два тлеющих красных пятна. — Вы… решили поиграть в спасителя? — Нет. Просто решил поставить на место один назойливый телевизор. Аластор хмыкнул, облокачиваясь на стену. — Как благородно. Только вот не думай, что я стану тебе благодарен. — Мне плевать. Но если Вокс ещё хоть раз тронет мою дочь — я лично выключу его навсегда. Он взял демона за руку — не из жалости, а просто чтобы тот не упал — и потащил к выходу. — Пошли, радио. Эфир закончился. Отель снова ожил к утру. Чарли металась по холлу, разговаривая с Вегги: — Он просто исчез! Никто не видел его всю ночь! Если он… если он сделал что-то безрассудное… Двери распахнулись. На пороге — Люцифер, с обгоревшими краями плаща. Рядом — Аластор, бледный, хмурый, но живой. Все замерли. Чарли сделала шаг вперёд. — Пап… что ты… — Разобрался с Воксом. — Люцифер смахнул пепел с плеча. — И вернул твоего друга. — Снова! — Чарли вскрикнула. — Ты снова решил всё за меня! — Я решил проблему. А ты всё ещё веришь, что с такими как он – можно договориться. — Ты ужасен! Он замер. Улыбка погасла. — Да. Этим я и отличаюсь от тебя. Он ушёл. Тишина накрыла зал. Аластор стоял посреди холла, слушая, как за ним закрываются двери. Сжимал микрофон, будто что-то хотел сказать, но не смог. Потом усмехнулся, тихо, почти себе под нос: — Интересно… зачем ему это было нужно? Ответа не последовало. Только короткий треск помех в эфире. Позже. Бар был полон тишины, густой, липкой, как дым. Только слабое потрескивание лампы и тихая мелодия доносились из динамиков старой радиосистемы. Аластор сидел за стойкой, поправляя треснувшую петлю микрофона. Лицо — как всегда, безупречная ухмылка. Только вот в отражении она выглядела какой-то… пустой. Щёлк. Дверь открылась. — О, наш герой дня! — весело протянул он, даже не оборачиваясь. — Видок должен сказать, у вас не из лучших. Или это ваше обычное выражение лица? Люцифер зашёл, не глядя на него. Бросил плащ на кресло, налил себе из бутылки — не глядя, на автомате. — Ты, кажется, должен быть благодарен, — сухо сказал он, — вместо того, чтобы язвить. — Благодарен? Тебе? — Аластор фыркнул, поднимая бровь. — Ты, по-твоему, спас меня? Нет. Ты просто решил блеснуть перед дочуркой. Старый номер: папа разносит плохого парня, чтобы снова стать героем. — Следи за языком. — А то что? Выключишь? Или кинешь в меня очередной своей игрушкой? — усмехнулся он, покачивая микрофон. — Хотя, должен признать, ты неплохо справился с Воксом. Молнии, пафос, дым — всё как на шоу. Люцифер медленно обернулся. — Не испытывай моё терпение, радиодемон. — А что, оно у тебя ещё осталось? — Аластор чуть склонил голову, в глазах вспыхнули искры. — После того, как ты подставил собственную дочь? Щёлк. Трость Люцифера вонзилась в пол. — Я очищал её имя. — Ты унизил её на глазах всех! Сделал её бессильной. Она — хотела сама решить. — Она слишком добра и милосердна! Так нельзя с такими как Вокс и ему подобные твари! — Ты не герой, Люцифер. Ты просто не выносишь, когда кто-то другой управляет историей. Повисла тишина. Две силы, два голоса — столкнулись без ударов. Люцифер посмотрел прямо на него, без улыбки. — Если бы я знал, что ты будешь настолько назойлив, — оставил бы тебя гнить в той чёртовой башне. — Следовало бы, — тихо ответил Аластор. Они стояли в нескольких шагах друг от друга. А потом Люцифер резко развернулся и пошёл к двери. — Отдыхай, Бемби. Дверь хлопнула. Аластор остался сидеть. Пальцы сжали микрофон так сильно, что тот хрустнул. На губах мелькнула улыбка — привычная, хищная. Он переключил станцию. Старый джаз заиграл в полголоса. И в полутишине бара, где ещё витал запах спиртного, было слышно только одно — его тихое, короткое, но странно искреннее: — Спасибо.