Мученик

Скэриэл медленно водил рукой по белой стене, каждый раз обмакивая пальцы в красную лужицу на полу. Он стоял на коленях, его взгляд ничего не выражал, лишь изредка тот смотрел на бледное лицо Готье, улыбался и слегка касался его белых волос. Взгляд полукровки поплыл, слёзы капнули прямо на чужое холодное лицо, но спустя несколько секунд он вновь опустил руку, коснулся запачканного пола и оставил на стене несколько тёмных штрихов. Рука дрогнула, Скэриэл громко стукнул по стене, провёл по ней пальцами, словно хотел стереть неудавшуюся линию, а после схватился за голову. — Готи, почему у меня ничего не выходит? — спросил он шёпотом, но некогда уверенный голос вдруг надломился. Рука полукровки снова прошлась по стене, размазывая ошибку ещё сильнее. Он сжал пальцы, впиваясь в ладонь ногтями, а после резко поднялся с колен на ноги. На руке образовалась тёмная материя. — Мне нужно больше, — тихо сказал Скэриэл. Руки дрожали, но полукровка всё же смог обуздать её и прикоснуться тёмным пламенем ко второй руке. Боль пронзила кожу, прожигая её и оставляя тёмный след на запястье. Лицо Скэриэла не изменилось, но в глазах застыла ненависть. В мыслях пронеслось: "Ещё", а после тёмный сгусток стал твёрдым и острым, проколол кожу, оставляя глубокий надрез. Кожа разошлась, тёмная кровь медленно начала вытекать наружу. Хотелось разодрать руку до мяса, так, чтобы показались кости, но ощущения оказались не самыми приятными. Полукровка поморщился, когда боль стала невыносимой. Он отдёрнул руку, закусил губу, чтобы не взвыть от боли, тёмная материя резко исчезла. Глаза прошлись по глубокому надрезу на предплечье. Теперь крови было слишком много и Скэриэл вновь поднёс руку к белой стене. Тёмные капли покатились по засохшему рисунку. Полукровка с силой надавил на кожу и часть стены покрылась алым пятном. Он провёл пальцами по каплям, делая пятно больше, а после отошёл на пару шагов, разглядывая получившуюся картину. — Это "мученик", Готи, как тебе? — спросил Скэриэл, касаясь пальцами его щеки. На коже чистокровного остались красные пятна от пальцев, голова безвольно двинулась в сторону. Скэриэл опустился на пол и вновь почувствовал, как слезились глаза, он укусил вкутреннюю сторону щеки до треска и вкуса крови, а после тихо засмеялся. Полукровка провёл пальцем по линии на шее Готье, сильно закусил язык, несколько секунд разглядывая его лицо. — Почему ты не отвечаешь? — с надломом спросил он. Слёзы капнули на белые волосы, тут же впитались, смешались с кровью. Рука Скэриэла до невозможности болела, он прижал кожу, будто бы пытаясь соединить её вместе, но почти сразу отпустил. Кровь до сих пор капала, пачкала одежду и кожу. Руку обжигало, голова будто становилась тяжелее и начало клонить в сон. Полукровка взял руку Готье, сжал её, прикоснулся к бледным губам своими и отпрянул. — Прости, Готье, — шёпотом произнёс полукровка. — Умоляю, прости, — его голос дрожал и с каждым разом произносить слова становилось всё сложнее. Скэриэл провёл рукой по шее, а после телу Готье, коснулся красного пятна, накрыл его ладонью и сжал одежду. Полукровка поднёс руку к его сердцу, подержал несколько секунд, а после снова погладил волосы чистокровного, поджал губы и сглотнул. — Я не мог по-другому, понимаешь? — шептал тот, опускаясь ближе к лицу Готье. — Ты ведь точно понимаешь, Готи, — тон Скэриэла понизился до настороженного. Он снова поцеловал чистокровного, затем поднялся на ноги, подошёл к стене и осмотрел её. В воздухе стоял сильный запах железа, но полукровке было на это всё равно. Скэриэл устало поднял руку, мышцы напряглись, тёмная материя вдруг выросла и превратилась в горячее пламя. Полукровка погрузил в него руку, чувствуя, как загорается кожа, быстро одёрнул и прошёлся огнём по предметам в комнате. Всё разом вспыхнуло и начало гореть, послышался треск. Скэриэл стоял спиной к трупу Готье, будто боялся, что тот откроет глаза и позовёт его по имени. В голове полукровки отчётливо прозвучало нежное: "Скэр". Этот голос был для него самым важным, но теперь он не услышит его вновь. Это произошло по его же вине, значит и закончится здесь и сейчас. Скэриэл помнил отчётливо каждую секунду, но отказывался это принимать. Помнил, как ударил Готье тёмной материей, а затем ещё и ещё. Слышал его слова и крики, но всё равно продолжал. Всё же это не было случайностью, Скэриэл не остановился на этом и решил добить чистокровного, а теперь на том месте зияла глубокая кровавая дыра. Полукровка помнил треск костей и страх смерти в глазах Готье. Он бы никогда не смог забыть этого, поэтому решил уйти следом за чистокровным. Окна выбило потоком жара, пламя охватило всё, в том числе труп Готье и самого Скэриэла. Картина "мученика" лишь следила за происходящим, переживая каждый момент и впитывая в себя боль и крики.