No below

В столовой стоял шум: девчонки обсуждали новые сплетни, мальчишки отбирали еду у младшеклассников, и только за одним столом никто ничего не говорил — ученики обходили этот траурный стол десятой дорогой. Ведь всего лишь один взгляд Ли Минхо мог вырубить сразу. — Нужно набить ей ебало, — резко заявил Джисон. — Нет, — отрезал Чан. — Никто физичку бить не будет только из-за оценок. — А если взломать комп и исправить? — не унимался Джисон, будто соревновался сам с собой в идиотизме. — Нам просто надо подготовиться и пересдать контрольную. Иначе хуй нас куда-то отпустят на Новый год. — Ну нет, Чан, это скучно. Мы сами не подготовимся нормально. Давайте все скинемся и дадим взятку? — Блять, Джисон, рот закрой. Если твоим родителям похуй на тебя, это не значит, что у всех так, — бросил Хенджин, поднимаясь. — Чан сказал: готовимся и пересдаём. Значит, так и делаем. — А чего он злой такой? — шепнул Джисон, наклонившись к Чонину. — Да хз, — пожал тот плечами. — Говорят, у него новый сосед появился. И он его почему-то пиздец как бесит. — Понял, принял, — кивнул Джисон. После большой перемены парни решили, что в школе им больше ловить нечего, и дружно съебались к Минхо домой. — Слышь, а кто у тебя сосед новый? — спросил Чанбин, заваливаясь на диван. — Пацаны, вы не представляете, что это за монстр. Я его всю жизнь ненавижу. А теперь он безмамным остался, тётка усыновила. И, походу, он будет учиться в нашей школе. Надеюсь, не в моём классе. — А чего сразу «монстр»? — не понял Чанбин. — Подожди… Ты про Феликса? — догадался Минхо. Хван только кивнул. — Ебать, ты драму развёл, — фыркнул Минхо. — А про маму правда? Если да, то сходим, проведаем. — Да вы чё, парни?! — у Хенджина глаза полезли на лоб. С самого детства у него с Феликсом были тёрки. Тот был красивый, умный, добрый — словно из другой вселенной. Каждый раз, когда мама Феликса оставляла его у тёти, Хенджин чувствовал, как внутри всё закипает. Его собственная мать только и делала, что восхищалась блондином: «Вот, посмотри, какой Феликс вежливый, какой воспитанный!» — и у брюнета всё сжималось внутри. С тех пор он не мог видеть его без раздражения. — Хён, забей хуй на него, — сказал Чонин. — Он тебя не трогает — и ты его не трогай. Хенджин хотел бы, чтобы всё было так просто. Он правда пытался что-то в себе поменять. Но стоило увидеть эту светлую макушку — и в голове сразу вспыхивали мысли, как он хватает Феликса за ангельские волосы и впечатывает его лицо в стену. Парень не стал задерживаться у Минхо. Сказал, что устал, и пошёл домой — на самом деле просто не хотел напрягать пацанов своим настроением. Последнее время он и сам чувствовал, что стал каким-то злым. Всё раздражало. Особенно разговоры про блондина. Минхо проводил его до двери, бросил короткое: — Позвони, как дойдёшь. Парень кивнул. — Слушайте, я, конечно, понимаю, что у Хенджина там своя драма, но он с этим Феликсом реально перегибает, — заметил Минхо, когда дверь закрылась. — Угу, — кивнул Чан. — По факту. Тот парень вообще ничего плохого не сделал. — Да он просто ревнует, — вставил Чанбин. — С детства. Ему, видимо, тяжело, что его мама всегда того хвалила. — Ага, и теперь каждый раз, как видит Феликса, будто крышу сносит, — добавил Джисон, плюхаясь рядом с ним. Сынмин, до этого молча листавший телефон, вдруг поднял голову: — Слушайте, а если… Феликс нас к физике подготовит? Все уставились на него. — В смысле? — переспросил Чан. — Ну реально, — пожал плечами Сынмин. — Он же умный, шарит во всём. Мы всё равно сами нихуя не поймём. Пусть поможет, чё. — В целом… идея норм, — первым сказал Минхо. — Только одно «но». — Хенджин? — хором произнесли остальные. — Ага, — кивнул Ли. — Вот с ним будет пиздец как сложно. Он же, блядь, скорее сожрёт учебник, чем согласится проводить время с Феликсом. — Ну… значит, мы ему это аккуратно преподнесём, — ухмыльнулся Джисон. — Ага, аккуратно, — фыркнул Чанбин. — Только потом не удивляйтесь, если он кому-то врежет. — Короче, план гениальный, но шанс выжить — процентов десять, — резюмировал Чонин.

***

Хенджин волочил ноги по заснеженной дорожке, кутаясь в шарф и мечтая об идеальном вечере: открыть физику, попытаться что-то понять, залезть в дискорд, поржать с пацанами. Может, пару каток сыграть. Но как только он подошёл к подъезду, судьба решила поднасрать. У входа стоял Феликс. Снежинки прилипали к его ресницам, руки были засунуты в карманы, и он выглядел так, будто уже стоял там минут десять. Или двадцать. «Просто пройти мимо. Он — пустое место. Воздух. Мимо проходящий куст. Его не существует». Но Феликс поднял голову: — Я ключи забыл. «Оставить его тут. Всего –5», — мелькнуло. Но мать бы его прибила. — И что? Я должен впечатлиться? — Мне холодно, — тихо сказал Феликс. — Быстрее заходи, пока не превратился в ледышку, — буркнул брюнет. Они вошли в лифт. Молчали. Даже лифт шумел тише обычного. — Спасибо, — сказал Феликс на этаже. Хенджин что-то невнятно рыкнул и ушёл. Он ворвался домой, скинул ботинки и, проходя на кухню, крикнул: — Ма, я дома. Мама, Сумин, что-то помешивала на плите, пар поднимался вверх, пахло жареным луком и чем-то вкусным. — Привет, сынок, — улыбнулась она, не оборачиваясь. Хёнджин кивнул и метнулся в комнату. Пнул носком тапок, который почему-то стоял посреди комнаты, и лёг на кровать лицом в подушку. Настолько устал, что даже переодеваться не хотелось. Мама заглянула без стука: — Ты решил умереть там? — спросила она, глядя на сына, размазавшегося по кровати. — Я отдыхаю, — буркнул Хёнджин, не поднимая головы. — Ага, — мама опёрлась на дверной косяк. — Только предупреждаю: сегодня придут Феликс и его тётя Кёнхи. Хёнджин приподнял голову, словно кто-то ударил его тапком. — Ма… можно я исчезну? — Нет, — спокойно ответила она и ушла. Она ушла, а Хёнджин плюхнулся за стол, открыл физику и через две минуты понял, что его мозг официально капитулировал. Когда в коридоре послышались голоса Феликса и Кёнхи, он закрыл учебник так, словно хотел его убить. — Хёнджин, к столу! — позвала мама. — Не хочу. Женщины немного повздыхали и, конечно же, приняли гениальное решение отправить Феликса в комнату к Хёнджину. Феликс вошёл осторожно, как будто проверял, не швырнут ли в него чем-нибудь. — Эм… я пройду? — спросил он. — Ты уже прошёл, — буркнул Хёнджин, не двигаясь. Феликс прошёл ближе, оглядел комнату и неожиданно фыркнул: — Слушай, у тебя как-то… слишком чисто. Я думал, тут будет бардак. — Тебя никто не просил думать, — мрачно ответил Хёнджин. Феликс уселся на стул, покачиваясь: — Ты так всегда людей встречаешь? Или это специальное отношение? — Специальное, — парировал Хёнджин. — Для особо надоедливых. Феликс ухмыльнулся и кивнул на стол: — Ого. Ты даже учебники держишь открытыми. Что дальше? Скажи, что ещё и домашку делаешь? — Не твоё дело. — Так ты реально учишься? — не унимался Феликс, изображая шок. — Я думал, ты питаешь свой мозг сарказмом и общим недовольством жизнью. Хёнджин раздражённо встал: — Если тебе жить надоело — продолжай. Феликс тоже поднялся. — Я просто разговариваю. Ты нормальным способом вообще умеешь общаться? — С нормальными людьми — да. — А я не нормальный? — Ты? — Хёнджин фыркнул. — Ты — ходячая ошибка. — О, спасибо, — усмехнулся Феликс. — От тебя это почти комплимент. Феликс стоял напротив, руки в карманах, взгляд упрямый. Хёнджин уже чувствовал, как внутри поднимается раздражение — знакомое, тягучее. — С тобой невозможно нормально поговорить, — сказал Феликс. — А я и не собираюсь, — ответил Хёнджин, сдерживаясь. — Ну да, ты же у нас особенный… Хёнджин сжал зубы. — Просто заткнись, ладно? Феликс усмехнулся коротко, почти беззвучно. Этого хватило. Хёнджин сделал шаг вперёд и толкнул Феликса в грудь — не собираясь сильно, просто оттолкнуть, чтобы тот отстал. Но получилось сильнее, чем он планировал. Феликс отступил назад и ударился спиной о шкаф. Глухо, неприятно. Дверца чуть приоткрылась. Феликс шагнул вперёд — не чтобы нападать, а просто чтобы не выглядеть слабее. Но брюнет принял это как вызов, и толкнул его второй раз — уже неконтролируемо. Блондин не удержался, схватил Хёнджина за локоть — просто чтобы не упасть. Но именно этот хват и стал началом потасовки. — Отпусти, — сказал Хёнджин, пытаясь выдернуть руку. — Да я просто… — выдохнул Феликс, но было поздно. Они оба завалились на кровать — неуклюже, тяжело, громко. — Слезь! — Хёнджин попытался оттолкнуть парня от себя. — Да я же не сижу у тебя на лице, успокойся! — Феликс тоже пытался подняться, но запутался ногами в одеяле. Они одновременно попытались встать — и только сильнее толкнули друг друга, снова заваливаясь боком. Хёнджин дёрнулся, Феликс перехватил его запястье — не чтобы ударить, а чтобы удержаться. Но вышло грубо. — Отпусти, говорю! — Хёнджин рывком освободил руку. — Да я держусь, чтобы не упасть, блять! — Феликс раздражённо ответил. Они пытались подняться, но каждый толчок выглядел как нападение: слишком резко, слишком нервно. Половина происходящего была не дракой, а неуклюжей борьбой за точку опоры. Дверь распахнулась. Мама Сумин и тётя Кёнхи стояли на пороге, словно две грозовые тучи. Сумин строго сказала: — Встали. Оба. Они поднялись. Кёнхи добавила: — Мы минуту назад сидели спокойно за столом! Минуту! Что могло случиться за минуту?! Хёнджин открыл рот, чтобы оправдаться, но Феликс опередил: — Это он начал! — Ты сам меня бесишь, и прошло больше минуты, тётя Кёнхи, — огрызнулся Хёнджин. — Парни! — резко сказала Сумин. — Ещё одно слово — и оба будете драить весь подъезд. Или друг друга, там уж как получится. Оба тут же заткнулись. — Мам, ты хоть поняла, что сказала?»