Тонкая грань между мной и тобой

Я всегда был каким-то не таким. Нелюдимым, отстранённым, флегматичным. Странным — да, пожалуй, так. Ещё с малых лет мне было трудно общаться с людьми, особенно со сверстниками. Я как будто был в некоторых аспектах безнадёжно старым. По многим темам начинал «гундеть» — пускался в длинные рассказы, если не потоки сознания. Временами надолго задумывался о том, чего не понимаю. Интересовался совсем не тем, что интересовало обычно моих сверстников. Я избегал общения с ними и не особо нуждался в обществе живых людей в принципе. Мне было приятнее в одиночестве и ночной темноте. Особенно без луны — когда вокруг настолько темно, что не понимаешь, куда идёшь, ориентируясь лишь на смутные мрачные очертания объектов. Бывало, я сбегал из дома в ближайший лесопарк или на кладбище и бродил там, пока не устану так сильно, что начну вырубаться. Приходил домой глубоко за полночь и получал нагоняй от отца. Но вскоре он привык к этому и перестал возмущаться. В конце концов, я был мальчиком, к тому же довольно крепким, но при этом тихим. Я никогда не доставлял ему каких-либо неудобств и хлопот. Только когда ленился по учёбе, но это было всего пару раз. Когда я поступил в универ, отцу пришлось сменить работу на другую, предполагающую регулярные командировки — так он мог зарабатывать больше. Мы договорились, что я буду заботиться о себе сам, а он будет отсылать мне каждый месяц добрую сумму, чтобы я не жертвовал учёбой и не шёл работать раньше времени, и мы не будем друг друга беспокоить. Я любил отца и думал, что буду скучать по нему, пока он будет в отъезде, но вышло так, что без него мне даже стало спокойнее. В его отсутствие в нашей небольшой двухкомнатной квартире я стал чувствовать себя настолько легко и вольготно, что не только впервые перестал запираться в ванной на замок, но и через пару лет вообще превратил её в подобие склада для своей коллекции цацок и косточек и даже начал ходить по дому голышом — да, я ведь уже говорил, что я странный. Но спокойствие моё всё-таки не могло длиться вечно. Пожалуй, за несколько лет учёбы и изнурительной практики на скорой я всё-таки успел заскучать по милым размеренным беседам по вечерам и, видимо, тоже ощутил одиночество и скуку. Иначе бы я вряд ли решил принять столь дерзкий вызов, который подкинула мне жизнь. Как-то раз, пока я вечером ехал домой с занятий в метро, меня не покидало чувство, что на меня кто-то пялится. В час пик в вагоне было слишком много людей, чтобы я осмелился осмотреться вокруг достаточно активно, потому просто вплоть до своей станции продолжал глядеть в телефон и старался не отсвечивать, как и всегда. Разумеется, к взглядам посторонних я уже привык, ведь я был весь в пирсинге, бледный, синеволосый, одетый как гробовщик — как правило, такой образ не вызывал у людей желания приближаться ко мне, и они глядели издалека, порой довольно пристально и часто с осуждением. Ну и пусть — мне же спокойнее. Но не в тот раз. Когда я вышел на своей станции, чувство слежки вышло вслед за мной и осталось в моём восприятии. Спустя считанные секунды на перроне стало чуть свободнее, народ рассасывался по выходам, а я наконец обернулся. Передо мной стоял высокий и плечистый парень. Очень высокий. И очень плечистый. Сливочный блондин с очень приятным здоровым цветом лица и пронзительными голубыми глазами, глядящими на меня с осязаемым вопросом. Он стоял на месте, смотрел прямо на меня и слегка улыбался. Я сразу подумал о сталкинге, однако только в момент, когда стал вынимать наушники из ушей на рефлексах, я понял, что он, может, просто хотел что-то у меня спросить. Я ведь был в наушниках. А уже надумал всякого. — Не хотел дёргать в вагоне, было очень людно, — произнёс парень, подходя на полшага ближе, на мгновение отводя взгляд и почёсывая лохматый затылок. В следующее мгновение он снова посмотрел на меня, и его глаза были такими соблазнительными, что я понял — он намерен подкатить. Прям конкретно так подкатить. В следующий миг он мою догадку и подтвердил: — Я буду очень наглым и спрошу прямо: тебе нравятся парни? От такого вопроса я чуть опешил, но округлять глаза и вообще выказывать удивление — не моя история, так что я лишь ровно выдохнул, подумал пару секунд, что вообще ответить левому человеку с улицы на такое, не придумал ничего достаточно остроумного и потому коротко произнёс: — Да. Парень удивился так, будто я ему подарил миллион моры. Но уже через мгновение его удивление сошло на нет — он сиял радостью и уже стоял ещё ближе, так что теперь между нами оставалось меньше метра пространства, и я смог с лихвой оценить его рост — он прямо возвышался надо мной, хотя я и сам был отнюдь не маленьким. — Пойдём со мной на свидание? — голос его был тоже очень уж сладким, и из него прям сквозило желание очаровать меня. Что ж, признаю, это сработало. Таких самоуверенных нахалов я не встречал примерно никогда. Только видел паршивые истории о харассменте в интернете. Но этот парень был очень уж красивым, а не мерзким, как в тех историях. Его глаза сверкали прям как драгоценные камни в шикарной оправе. Да и взгляд был скорее по-щенячьи милым и читаемым. Он не разглядывал меня с ног до головы и не вызывал желания ни врезать ему в профилактических целях, ни прочистить желудок. Это был приятный взгляд. Заинтересованный и очарованный. А я слишком скучал по жизни в последнее время, чтобы отказать. — Хорошо. Когда? — Сейчас, — ответил он, не дав мне и секунды на раздумья. Впрочем, я уже заранее себе всё нарисовал в воображении и любые возможные варианты для себя принял. — Идёт. Кафе «Флагман» тут у метро, платим раздельно, но для начала я переоденусь. — Без проблем. Этот парень выглядел чересчур уверенно. Он даже не дал мне повода оправдывать моё желание переодеться, и мне не пришлось показывать ему свой белый халат с учёбы, спрятанный под моим чёрным пальто. Удобно. Уже через минуту мы обменялись именами и номерами. Варка — так звали парня — даже хотел подождать меня у подъезда, пока я переодевался, но я настоял, чтобы он ждал меня у магазина в пяти минутах от моего дома. По пути я заставил его созвониться со мной по видео в одностороннем порядке, чтобы убедиться, что он меня не преследует. Голубоглазый красавчик выполнил все мои условия, и комар носа не подточит, так что в оставшийся вечер я был к нему благосклонен и больше не выдвигал никаких особенных требований. В кафе мы были уже спустя полчаса. Варка заказал огромный мясной сет, и я сначала решил, что это он так хочет меня угостить, но нет — всё это в итоге он сожрал сам. Видимо, для такого крупного и сильного тела было необходимо действительно обильное питание. Я же отделался лёгким рыбным салатом и парой стопок водки, чем удивил своего спутника, в результате чего и он заказал себе алкоголя, правда, куда менее крепкого — каким-то образом в его желудок влезло ещё три пинты пива, но и бог с ним, пусть расслабляется, как хочет. Однако из-за его уверенного желания посидеть ещё и съесть да выпить побольше я тоже позже заказал себе добавки — и салата, и алкоголя. Я и без того был очень рад вечерней компании, по которой успел заскучать за время, что отец был в своих командировках, однако Варка оказался на удивление интересным собеседником. Я даже не представлял, что в жизни человека может происходить столько разнообразных событий. Впрочем, он был из большой богатой семьи — немудрено. Когда я задал ему вопрос, в скольких странах он вообще побывал, он в итоге даже сбился со счёта, пока перечислял их, тем более, что в некоторых бывал по два-три раза. Неудивительно, что он много всего интересного пережил. Это поистине впечатляет. Я-то был за границей всего раз — собственно, когда переезжал из своей родной страны в эту, где сейчас жил. И впечатления от этого были отнюдь не самые интересные и приятные. Беседуя обо всём на свете, мы с Варкой сидели в кафе до самого закрытия. Я благополучно забил на домашнюю работу на завтра и, когда блондин спросил меня, нет ли у меня планов на вечер, и не задерживает ли он меня, я ответил, что свободен, как ветер. На этот тончайший намёк он очаровательно усмехнулся и продолжил свой увлекательный рассказ о свободных нравах родного Мондштадта. Мне было поистине интересно слушать его, так что время до полуночи прошло очень незаметно. Однако я отметил, что сам Варка много раз косился на свой телефон и ненадолго прерывал беседу, правда, всего через несколько секунд возобновлял её и не сбивался с темы, однако мне подумалось, что у такого обаятельного парня наверняка кто-то уже есть. Его методы знакомства и обольщения были слишком вызывающими, а в судьбу я никогда не верил. Ну, серьёзно, кто вот так просто знакомится на улице в век телефонов? Он мог с тем же успехом сутками ранее так же познакомиться с кем-нибудь ещё и так же мило провести вечер, а сегодня получать от этого человека сообщения с сердечками и вопросами «а когда мы пойдём в следующий раз?». Возможно, я был чересчур мнительным и недоверчивым, а может, опасно начал привязываться к Варке с первых же минут общения, но мне было неприятно думать о том, что он действительно вполне мог точно так же ходить на свидания с кем-то ещё, а я этого не знал. Да, я всегда был странным по разным фронтам. Как и в более сознательном возрасте, в детстве я мало с кем дружил и общался, но если и бывала какая дружба, я желал, чтобы друг общался со мной так много, как только было возможно. Садик, школа — понятно, но после занятий обязательно нужно встретиться и заниматься чем-нибудь вместе. Играть, общаться, обсуждать что-то, задавать друг другу вопросы, читать книжки, рисовать, собирать головоломки и решать интересные задачки. Даже просто сидеть в гостях друг у друга и молча делать свою домашку. Главное — что рядом. Мы ведь друзья. И я очень ревностно всегда относился к моментам, когда друг мне отказывал. Мне это казалось предательством нашей дружбы. Как будто мы заключили контракт, и друг нарушал его условия. Позже отец мне доходчиво объяснил, что так относиться к другим детям нельзя, у них могут быть и другие друзья, и другие любимые занятия, которым они хотели бы предаться без меня, и даже просто время для одиночества — как у меня, ведь я любил порой побыть один и помолчать. Мне это понимание в детстве далось непросто, однако впоследствии я к такому привык и просто перестал ждать от людей интереса к самому себе. Мне казалось, что если уж я правда интересен, то моего общества и внимания человек будет искать сам по максимуму, а не выдумывать отговорки и избегать общения со мной под предлогом каких-то дел. Нет, вопрос был не в моём эгоизме — я отлично понимал, что у всех остальных людей есть точно такая же жизнь, как у меня, и у всех есть право жить так, как они привыкли, как им комфортно и понятно. Просто я не был готов принять в свою жизнь того, кто не сделает меня центром своей вселенной. Пожалуй, можно было сказать, что я был недолюбленным и не получил достаточно внимания от родителей, так что решил восполнить эту нехватку за счёт всего остального мира — в частности, какого-то одного бедолаги, который должен был стать тем самым другом для меня и быть всегда со мной. Но это не до конца отражало суть моего восприятия. Я просто хотел быть уверенным, что друг — или возлюбленный, как пойдёт, ведь мальчики мне нравились и в романтическим смысле — не уйдёт от меня потом к другому такому же другу и не перестанет со мной общаться из-за того, что я ему надоел. Варка в этом плане внушал очень большие надежды на фоне подавляющего большинства моих знакомых — уже сейчас я мог уверенно об этом заявить. Он не смотрел на то, что у меня было бледное усталое лицо с синяками под глазами. Он сразу же обратил внимание, что мой пирсинг подходит к моим высоким скулам, острому подбородку и носу с горбинкой, и сделал мне десяток комплиментов. Блондин очень много говорил о себе, но и в равной степени интересовался моей собственной жизнью. Спрашивал о том, какие фильмы и музыка мне нравятся; ходил ли я когда-нибудь в театр, и если да, то как давно последний раз; какие жанры в литературе и живописи мне больше по душе, и какие предметы в школе я больше всего презирал; интересовался тем, что я думаю о политической обстановке и нынешнем положении дел в стране; какие животные мне нравятся, кто из животных у меня был, умею ли я ездить верхом… Последний вопрос вызвал у меня недоумение, так что я даже по инерции пошутил, что до сих пор приходилось скакать лишь на жеребцах своего вида, отчего Варку прорвало от смеха, но я увидел, что он даже слегка покраснел, и понял, что он уже в красках себе визуализировал то, что я озвучил. От этой его реакции сломалось даже моё традиционное нейтрально-улыбчивое вежливое выражение лица, и я уверенно захихикал, умиляясь его смущению и тоже представляя себе нечто интригующее, но затем вернулся к исходной теме и уточнил, к чему же всё-таки был вопрос про езду верхом. Как оказалось, Варка это спросил потому, что сам занимался в загородном конном клубе трижды в неделю, имел своего собственного скакуна и даже побеждал с ним на некоторых конкурсах. Подобного я услышать совсем не ожидал, но этот рассказ в итоге стал ещё одним бесценным фактом о Варке, который я бросил в общую копилку чудесных сведений о нём. Если сравнивать всех людей мира с камнями (которые были очень любы моему сердцу), то большая их часть была простыми и скучными кусками щебня с дороги, но вот Варка — о, он был самым настоящим бриллиантом. Да, бриллиантом, а не алмазом — ведь его семья бесспорно очень добро его ограни́ла. Мне на радость, конечно же. Собственно, я даже не понял, как именно я смог им так очароваться, что наш поздний вечер в кафе в итоге перетёк в ночь, проведённую в номере в какой-то случайной недорогой гостинице. Более того — это произошло по моей же инициативе. Если бы мой отец был сейчас в городе, он бы меня потом запер в доме на неделю или две. Отнял бы ключи и договорился с моим универом об удалёнке. А может, и сам бы на удалёнку перевёлся — чтобы проконтролировать, что я никуда не выхожу. Заботливый папаша, милый и боязливый, как и все нормальные родители, но сейчас его здесь не было, и я мог позволить себе любую развязность в рамках своей ответственности. Учёба учёбой, а учился я достаточно вменяемо, чтобы иногда позволять себе пропуски. Тем более, когда жизнь мне преподносит в дар такого необузданного мустанга. Я никогда не занимался любовью всю ночь без сна до самого рассвета. Никогда. До этого момента. Варка оказался поистине ненасытным, так что я много раз за эту ночь сказал самому себе спасибо за то, что настоял на покупке пачки презервативов — ибо если бы всё то, что в них осталось после наших актов, оказалось в моём кишечнике, то я бы, наверное, на день или два слёг от недомогания. А так я просто ужасно устал. Но тестостерон, окситоцин и адреналин настолько сильно из меня сочились рядом с Варкой, что я не мог ни уснуть, ни отлипнуть от него, ни перестать провоцировать. Ах, его чудесная румяная реакция на мой агрессивный флирт… Это было бесподобно. Кажется, я никогда в жизни так не отрывался, как сделал это с ним в ту ночь. По крайней мере, никогда прежде. Потому что после неё мы с Варкой начали встречаться, и таких ночей в моей жизни стало очень и очень много, чему я был несказанно рад. Не просто рад — я был окрылён от счастья и возбуждения каждый раз, когда оказывался рядом с ним, особенно в замкнутом помещении. Правда, иногда мне всё-таки нужно было по ночам и спать, и отправляться на ночные дежурства на скорой, так что в такие моменты я отказывал ему в полноценных свиданиях, ограничивая наши встречи лишь короткими трапезами в течение дня — благо, мне хватало отцовских денег самому за себя платить, а Варка не покушался на мою независимость в финансовом плане. Пожалуй, я бы мог его запрячь платить за меня, коль он был так богат, что имел собственного коня, но всё-таки мне хотелось пока избежать всех этих сложных материй с тем, кто от кого зависит, кто больше материально вкладывается в отношения, и я просто наслаждался его страстью и привязанностью ко мне. Ну, и, чего греха таить, я сам к нему тоже сильно привязался, и его компания доставляла мне невероятное наслаждение. Страсть наша была обоюдной, и мои собственные яркие чувства напрочь стёрли всю мою прежнюю скуку, одолевавшую меня в одиночестве. Я даже перестал заниматься своей коллекцией, и в какой-то момент обнаружил, что часть украшений оказалась перепутана — в спешке собираясь на одно из свиданий с Варкой, я искал самые лучшие изделия, а остальные бросил как попало, не соблюдая прежний строгий порядок. Оказавшись перед ними позже в более спокойной обстановке и располагая чуть большим временем, чем в прошлый раз, я скрупулёзно разобрал все украшения, протёр их специальной тряпочкой, кое-какие после носки и вовсе помыл и разложил в чётком порядке, чувствуя, что от этого самого порядка стало и на коллекцию смотреть приятнее, и самому как-то поспокойнее. Всё же Варка был источником хаоса в моей жизни. Я был крайне рад этому хаосу и открыт для любых интересных событий, которые происходили со мной в его компании, но для меня это было всё равно чем-то непривычным. Я не боялся возможных последствий от его ослепительной яркости и активности, как не боялся и момента, который маячил в моём воображении каждый раз, как Варка брал телефон и кому-то что-то писал прямо при мне — расставание наше могло случиться так же легко и быстро, как и начались отношения. Я не исключал этого и был готов каждый день увидеть его похолодание в мой адрес. Даже немного готовился к такому сценарию — стыдно признать, но в числе прочего и запасался алкоголем на этот случай, конечно. Вряд ли бы я пережил уж слишком спокойно наше расставание. Но на всякий случай прошерстил интернет на предмет терапии, чтобы расставание не ударило по моей психике слишком сильно. Я был слишком гордым, чтобы позволить какому-то там улыбчивому красавчику оставить неизгладимый шрам на моём сердце. Но беда была в том, что он бы точно оставил. Я не хотел признавать этого, но я влюбился просто по уши. Я засыпал и просыпался с мыслями о Варке. Когда брал телефон в руки, первым проверял сообщения от него. Все свои краткосрочные дела и планы подстроил под него. Даже размышлял о дальнейших целях и осмелился мечтать о совместном будущем. Не прошло и двух месяцев, а я уже был уверен, что встречаюсь с ним год или два, если не больше. А знаю его — и вовсе всю жизнь. Так оно обычно бывает у подростков, но всё же я поддался чарам и понял, что люблю его всем сердцем, слишком поздно, чтобы у меня оставалась возможность остановиться и сделать шаг назад. Потому, как и в детстве с друзьями, я считал, что Варка мой на все сто процентов. Мой и только мой. И должен быть моим. Прямо обязан. Словно мы уже в браке, скреплённом магией и кровью. Разумеется, это так не было, но я не мог избавиться от желания быть рядом как можно чаще, а если не рядом, то хотя бы знать, где он, с кем он, что делает, надолго ли занят, и так далее. Как это уместилось в моей душе вместе с любовью быть в одиночестве, я понятия не имел. С Варкой я будто был в зоне абсолютного комфорта, ещё более совершенной, чем тишина и одиночество в глубокой ночи, когда все живые души вокруг спят. Это было страннейшее чувство, но ничего сделать с ним я не мог. Просто принял как данность. И Варка будто бы идеально соответствовал всем моим представлениям и пожеланиям относительно количества проводимого вместе времени. Он и сам рвался ко мне, и тоже мне писал первым и последним за день. Я полагал, что со своей прилипчивостью к дорогим людям я буду казаться ему навязчивым и буду вынужден, как и всю жизнь прежде, писать первым при желании пообщаться, но нет — я получал сообщения от него раньше, чем писал их сам. Поначалу, конечно, я полагал, что дело было в нашем немного не совпадающем режиме дня, но вскоре я убедился в том, что желание Варки общаться со мной и видеться как можно больше и чаще было действительно подлинным, и я даже перестал считать то, сколько раз кто из нас написал первым. Но ситуация довольно сильно изменилась в момент, когда я стал случайным свидетелем того, чего не должен был узреть. Дело было в маленькой квартирке, которую мы сняли на двое суток — мы регулярно делали так по выходным в те недели, когда они у нас совпадали. Варка был в душе, а я занимался нашим ужином. Телефон его был оставлен на обеденном столе так, будто совсем не был нужен владельцу. Я всегда уходил в ванную с телефоном на всякий случай, но Варка обычно швырял его где попало. И какая-то неведомая тёмная сила заставила меня обронить взгляд на его экран именно в тот момент, когда кто-то написал ему следующее: «❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️» «Жду тебя в гости!» Сообщения эти пришли вне диалога, ведь Варка мылся и не был занят беседой, так что понять их как-то иначе было очень сложно. Моё сердце тут же кольнула сильнейшая ревность, от которой я так и не смог избавиться ни в следующие минуты, ни во время нашей с ним близости, ни в остаток вечера. Так что ближе к ночи, не став придумывать никаких отговорок, я сказал ему, что не хочу проводить с ним эти выходные, и уехал без продолжения темы. По какой-то неизвестной причине я не стал ему отвечать на его вопросы, что случилось, почему я убегаю, не обидел ли он меня чем-то. Выходя из квартиры, я оставил его в полнейшем недоумении, а следующую ночь и день после недолгого тревожного сна я провёл в обнимку с бутылкой и одной из своих костяных фигурок, пытаясь собрать и фигурку, и свои мысли, и хотя бы немного опьянеть — и мне не удалось ничего из этого. Варка в ту ночь и на следующий день прямо обрывал мой телефон. Я не собирался его нигде блокировать, мне просто нужно было некоторое время побыть наедине с собой и разобраться в том, что именно я увидел и почувствовал, а разговаривать с ним об этом мне совсем не хотелось, пусть, наверное, и стоило бы. Экран переведённого в беззвучный режим телефона практически ни на минуту не затухал, и к началу вечера я обнаружил, что трубка попросту разрядилась. Поставив телефон на зарядку, я всё-таки решил ответить Варке на его сообщения. Мне не хотелось с ним говорить вслух. Вернее, хотелось… Я очень хотел услышать его голос ещё раз. Но, полагаю, мой голос, сорвался бы на слишком жалкие и сопливые ноты, если бы я открыл рот. Так что переписка сейчас была лучшей альтернативой. Эмоции Варки были выражены в самых разнообразных словах. У него даже в тексте открылся поток сознания в виде огромных полотен текста, но ни в одном его слове я не обнаружил того, что могло бы объяснить мне то, что меня беспокоило. Ни слова о тех сообщениях или о каких-то своих сторонних романтических интересах. Как будто их и не было вовсе. Впрочем, может быть, это я что-то не так понял… Так или иначе, я взял себя в руки и написал ему одно очень неприятное для меня и моей гордости слово из шести букв: «Прости.» В следующую же секунду он начал что-то судорожно печатать, но так и не отправил мне сообщение даже спустя несколько минут. Всё что-то писал и стирал, писал и стирал. А я, тем временем, продолжил сам: «Давай опять во Флагмане.» «Через час будет норм?» Варка на это мгновенно ответил согласием и, вероятно, убежал собираться, однако онлайн так и остался — вероятно, на всякий случай держал телефон разблокированным, чтобы не пропустить мои сообщения ни на одну лишнюю секунду. Но я больше ничего не писал. Встречу назначили, я решился поговорить, а на этом и всё. Не было у меня ни сил, ни желания что-то ещё выражать. Мне просто хотелось той атмосферы, как в первый наш вечер, когда весь мир Варки мгновенно преобразился и стал заполнен лишь мной, а мой мир — им. Пожалуй, до момента с теми сообщениями все последние недели в отношениях с ним так и проходили, но минутная ревность сожрала меня настолько, что я больше не мог видеть ничего хорошего в своих чувствах к нему. Хотел. Но не мог. Поэтому и решил встретиться. И поэтому же я нарядился так, как наряжался с ним на самые серьёзные мероприятия. Причесался как следует, сделал лёгкую укладку, надел свои лучшие украшения и выбрал короткий топ без рукавов в тандеме с сетчатым подобием кофты оверсайз, свисавшей на одном плече и закрывавшей мои кисти вплоть до пальцев с чёрным маникюром. И облегающие джинсы с дырявыми потёртостями на бёдрах, разумеется. Я хотел нравиться Варке сегодня так же, как и в нашу первую встречу. Не знаю, зачем мне это было нужно. Кажется, я хотел снова увидеть его восхищённый взгляд, принадлежащий одному лишь мне. Даже румяна и хайлайтер достал из закромов и нанёс на лицо… Через час я уже был в кафе, как мы и договорились. Я увидел Варку сразу. Его золотая шевелюра, широченные плечи и очень высокий рост делали его самым заметным человеком на свете, так что не найти его было невозможно. На столике перед ним стояла пара стопок из-под чего-то крепкого, а также его традиционная и любимая тарелка с мясом. Прямо как в день, когда мы познакомились. Я даже улыбнулся, будучи не в силах сдержать своих эмоций и ощущая сильную и очень болезненную надежду в сердце. Надежду на то, что я ошибся и начал его подозревать на ровном месте. А на ровном ли? Что это за девушка хихикает рядом с ним? Что происходит вообще? Мы же договорились о встрече тет-а-тет, у нас сейчас кризисный момент, который нам нужно обсудить! Почему она находится так близко, а он смеётся вместе с ней? Кажется, я вспыхнул в тот момент окончательно. Мне стало так больно и паршиво, что я развернулся и ушёл. И вот теперь уже заблокировал Варку во всех соцсетях и поставил ему блок на звонки и смс. Видеть его мне больше не хотелось никогда в жизни. Слишком больно было видеть то, как он в одночасье показал свою истинную сущность. Обыкновенный Казанова. Любую симпатичную мордашку соблазняет, улыбается ей, шутит, флиртует и… делает то же, что сделал и со мной. Видать, я ему просто наскучил, но он пытался выжать из меня все оставшиеся соки, чтобы насладиться сполна, пока я сам ещё пылаю яркими чувствами к нему. Хотя это всё звучало так паршиво и дёшево, будто и не правда вовсе, но я уже не мог отделаться от мысли, что мной попользовались и выбросили. Чёрт возьми… Хоть бы бросил нормально! Но нет, он писал о желании поговорить, помириться, вернуть меня и извиниться, в чём бы он ни провинился. Спрашивал, что он сделал не так, обещал исправиться, говорил, что чувствует, что правда мог быть виноват передо мной и невнимателен… А ещё говорил, что я вечно молчу, и ему трудно меня понять. Возможно, мне правда следовало бы побольше рот открывать, когда меня что-то беспокоило, но беда была в том, что с Варкой меня ничто и не беспокоило! До момента с сообщениями и с этой девицей в кафе! Мне было так легко и комфортно с ним, что я никогда и не чувствовал никакого неудобства или неприятных эмоций! Мне в нём нравилось всё от «А» до «Я»! И как всё это могло так мгновенно рухнуть-то?! Я был натурально в ярости. Не припомню себя в таком злостном исступлении, что аж дома колотил стены. Бетонные стены были явно не тем противником, который бы меня пощадил, так что кулаки я себе отшиб знатно, и кровавые ссадины были наименьшим из зол. Но зато после этого я мог отвлечься на больные руки и купирование болевого синдрома с помощью алкоголя и таблеток. Возможно, их тандем только добавил мне дурных ощущений, но, так или иначе, я хотя бы смог уснуть так, что спал без кошмаров. Примерно к полуночи уже провалился в сон, как убитый. Однако утром все неприятные ощущения вернулись троекратно. И чувство одиночества и брошенности тоже стало гораздо сильнее и злее. Я не желал терпеть это состояние и сразу после душа и скуднейшего завтрака выбросил себя на улицу. В этот день был дождь, но мне было наплевать на холодные капли с неба. Я вымок довольно быстро, но только это помогло мне немного забыться и взбодриться. Пробежка под дождём здорово прочищала мозги. Я решил, что не хочу страдать один. По какой причине я должен один так мучиться?! Почему только мне одному должно быть плохо в этой ситуации?! Варка желал поговорить и всё исправить, а сам флиртовал с какой-то подружкой! Видать, сегодня ещё и проснулся в её объятиях! Паршивец… Нет, я не мог оставить это просто так. Вернувшись домой и приняв душ, я обнаружил на своём теле подсказки, как можно было действовать дальше. Ведь мы с ним так интересно провели ночь накануне… — Здравствуйте, я бы хотел написать заявление… — с этими словами я пришёл в отделение полиции с чётким намерением. Я не был уверен, что смогу ещё хоть раз увидеть Варку, а тем более, увидеть, как он мучается после моей мести, но мучился бы он точно. Наши с ним отношения содержали то, что можно было очень удачно вывернуть, если желать причинить ему боль и вред. Наша близость была слишком интенсивной, а последняя ночь из-за моих эмоций и вовсе прошла не так гладко, как хотелось бы, так что мне было что показать судмедэксперту. Заявление об изнасиловании приняли очень быстро. Следователь говорила со мной около часа, в течение которого я придумал прекрасную и очень достоверную легенду об отношениях с абьюзером. Даже заплакал очень удачно. Мне хотелось вызвать искусственные слёзы, дабы показать, как мне плохо, но, к сожалению, слёзы мои были настоящими. Я прекрасно понимал, что делаю нечто ужасное, но мне было так больно и плохо, что я изо всех сил желал разделить эту боль с Варкой. Не так, как делят любимые. А так, как делят те, кого поглотила взаимная ненависть. О, да. Я был готов ненавидеть его. И хотел сделать всё, чтобы он возненавидел меня и мучился не меньше, чем я. Кажется, мне пришлось подождать пару дней, прежде чем появились новости по моему делу. Мне позвонила следователь и рассказала о задержании Варки. Мне было сообщено о дате суда над ним, и совсем скоро я получил бумажную повестку из суда о необходимости явиться в этот день. Я ждал, что буду ликовать в этот момент, ведь я, с одной стороны, в итоге смогу совершить свою месть, а с другой — наконец увижу его снова… но на языке я ощущал лишь соль и горечь от собственной злости и тоски. Кулаки мои вновь получили порцию боли, и мне пришлось их обработать и забинтовать, дабы избежать ухудшения. В назначенный день произошёл суд. Я сидел тихонько в своём уголке, и за меня говорил прокурор, но вот Варка моему примеру не последовал. Он перебил адвоката и начал умолять меня рассказать правду о случившемся и простить его за то, что он не был достойным партнёром. Умолял объяснить, чем он меня обидел. После всего этого он ещё и спрашивает… Судья велел вывести его прочь. Варка настолько не желал принимать случившееся, что едва не рванул ко мне. А что бы он сделал? С кулаками набросился? Вероятно. Я ведь буквально уничтожал его жизнь. После обвинений в изнасиловании, даже если они будут признаны ложными, никто не сможет отмыться. От него отвернутся друзья и родные, о нём будут ходить ужасные слухи, и никто не свяжет с ним свою жизнь. И он никогда не будет больше счастлив. Ну, а если обвинения будут признаны оправданными… Мысль о том, что вскоре Варка сядет в тюрьму из-за того, что изменил мне, не оставляла в моей душе ни капли света, добра и радости. Я не чувствовал ни триумфа, ни облегчения. Лишь боль и горечь. Суд закончился довольно быстро, и меня больше ни о чём не спрашивали. Я смог вернуться домой в полной тишине, но лишь дома осознал, что всё моё лицо давно отекло, опухло и покраснело от слёз. Я их даже не чувствовал. А они были. Иронично. Дома я снова бил стену. Кулаки уже онемели и отекли, а ссадины были мерзкого серо-зелёного оттенка. Видимо, я не обработал их как подобает. Впрочем, если честно, мне было уже всё равно, что там было с моими руками. После суда и криков Варки я не чувствовал себя живым вовсе. Хотелось лечь в гроб, уснуть и больше не проснуться в этом поганом мире больше никогда. Но, к сожалению, просто так уснуть бы не вышло. Нужны были дополнительные средства. Повезло, что я учился на судмедэксперта — благодаря доступу на склад медикаментов всё необходимое у меня было в наличии. Будучи любителем драмы, я выбрал сделать это на кладбище. Атмосфера мне нравилась. Да и тихо было. Сегодня никого не хоронили, никто не плакал и не кричал. На моих похоронах должно быть тихо — так я решил для себя с самого начала. Выбрав нужное пустое место, я принялся раскапывать для себя могилу. Без гроба — чёрт бы с ним. Быстрее вернусь в состояние первичной биомассы, и быстрее дух мой рассеется. Откопав для себя яму необходимой длины и глубины, я лёг в неё и выпил весь пузырёк, что у меня был. Я почти никогда не пьянел от алкоголя, но этого средства должно было хватить с лихвой. Горькое. И жжёт пищевод. Вот и славно. Больше мне не будет больно. Больше Варка меня не будет мучить. Больше я не вспомню его улыбчивое лицо и влюблённый взгляд, полный фальши… и такой искренний… Больше не почувствую его дыхание на моих губах и его крепкие горячие объятия… Меня ждёт только тьма и покой. Наконец-то. Стоп. Но разве у него было время для того, чтобы изменить мне? Разве он не проводил всё своё свободное время со мной? Разве не слал мне всегда фотографии, где он и чем был занят? Разве не беспокоился о том, чтобы я верил ему? Разве… Нет, кажется, я был просто идиотом. Благо, большая часть моего идиотизма всегда умещалась лишь в моём буйном воображении. И все эти страшные вещи с заявлением, судом и кладбищем я лишь представил себе. Полёт больной фантазии в моменте — не более. Я присмотрелся к девушке, хихикающей в лицо Варке. Она явно была им заинтересована. А вот сам Варка… Я не различил по его губам, что он ей отвечал, но его лицо было очень смущённым. Я понаблюдал ещё несколько секунд. Девушка оказалась прилично пьяненькой. Она начала лезть к Варке. Весьма активно. Но он выставил ладонь вперёд и немного посерьёзнел. Она не была ему приятна. А его прежняя улыбка, похоже, была натянута из простой человеческой вежливости. Хм, что же это получается… Мой избранник — совсем не Казанова? А я просто мнительный и неуверенный в себе балбес, считающий, что у меня не может быть достойного любящего партнёра? И мыслями об измене Варки я оскорблял не только его, но и самого себя, полагая, что моим романтическим интересом может оказаться потенциальный предатель, лишённый верности и чести?… Но а что же насчёт тех сообщений с сердечками?… Плюнув на всё, я шагнул вперёд. Заставил себя перешагнуть ту невидимую стену между собой и Варкой, которую сам перед собой выстроил зачем-то. Ведь я мог просто поговорить с ним… Спросить его, в чём было дело, узнать, что это за сообщения, и как смеет кто-то так ему писать. Но ведь… Нет, это не было так просто для меня… — О, это как раз мой парень! — увидев меня, Варка вскочил с места и бешеным вихрем подлетел ко мне, сжав меня в таких сильных и дрожащих объятиях, что я сразу не то что понял — почувствовал, насколько больно и плохо сделал ему своей выходкой. — Пф, это бледное привидение, сбежавшее с хэллоуина — твой парень? — пьяная девица всё не отлипала от Варки, желая его закадрить. — Да, я его парень, — ответил я, выглядывая из-за плеча Варки и обнимая его нарочито похабно, прижимаясь бёдрами. После этого я поднял голову к нему, такому высокому, и очень вульгарно поцеловал его у всех в кафе на виду. Звучно чавкая, посасывая его губы и язык и не стесняясь страстно дышать в голос. Чтобы всему миру было ясно, что этот великолепный мустанг принадлежит только мне. — Ла-адно, поняла вас, голубки… — разочарованный и несколько завистливый голос девицы стал удаляться, и я понял, что она наконец-то куда-то отсела. Варка же дрожал от волнения так, будто его били судороги. Он отстранился от моего поцелуя и посмотрел мне в лицо с настоящей паникой. Не припомню у него столь серьёзное и тревожное выражение лица. — Скажи мне, что у нас происходит, Кирилл? — его панику можно было буквально физически ощутить в дрожи и напряжении его голоса. Тем не менее, этот эффект несколько сглаживался от моего горячего поцелуя — щёки Варки были приятного румяного оттенка, а бёдрами я ощутил небольшое напряжение в его штанах. — Я бы очень хотел поговорить об этом с тобой… — признался я, не пуская в этот момент на своё лицо лишнюю хитринку или озорство и стараясь быть достаточно серьёзным, чтобы уважить чувства моего возлюбленного. — Но говорить о таких вещах всегда очень тяжело… — Милый, прошу тебя, не молчи о серьёзных вещах никогда, — он снова обнял меня крепко и с небольшим усилием сжал, словно боясь меня выпустить из объятий и потерять снова. — Я продлил аренду квартиры на день, поговорим там? Или здесь? Где ты… — Пойдём лучше ко мне, Варка, — я вдруг почувствовал дрожь в собственных губах и понял, что больше не смогу провести в кафе ни одной лишней минуты. Я отстранился от любимого и сразу же потянул его на выход за руку. Блондин не сопротивлялся и вышел за мной, только успев на ходу сунуть кому-то из официантов пару купюр за свой ужин, дабы расплатиться. Возможно, это было не экономно, но мне очень польстило то, что он заплатил сейчас некоторые деньги за пару лишних секунд со мной. На улице мы не выпустили руки друг друга. И весь путь шли молча. Однако я ощущал, как Варка то и дело сжимал мою ладонь в своей, и в этом напряжении мне было понятно очень многое из его чувств. Я ранил его. Сильно ранил своей отстранённостью и буйной фантазией, заставившей меня вмиг исчезнуть из его поля зрения. Но он не держал зла на меня за это. Был готов терпеть мой паршивый характер и выслушать всё, что я ему скажу. И смиренно ждал момента, когда же я наконец заговорю. А заговорил я только в своей квартире. Не в подъезде, не в лифте и не на этаже. Только закрыв за Варкой дверь и скинув ботинки в угол, я выдохнул и замер на несколько секунд прямо посреди коридора, стоя спиной к любимому. — У тебя… вчера телефон лежал на столе на кухне, — начал я говорить, почувствовав на своих плечах тёплые руки Варки, бережно стягивающие моё пальто, но не оборачиваясь, чтобы сохранить твёрдость в голосе и решимость продолжить говорить. — Тебе кто-то написал. Там были… сердечки и слова… «жду тебя в гости». Я выдохнул тяжело и болезненно, так пока и не повернувшись к нему лицом. Услышал, как он сначала шебуршит одеждой, потом копается в карманах и что-то достаёт. А затем увидел, как он протягивает мне телефон со светящимся в темноте экраном, при этом тепло прижимаясь к моей спине и поглаживая второй рукой по плечу. На дисплее был чат с контактом, обозначенным как «Мама». Я увидел фотографии нас с Варкой, которые он отправлял матери, а также её ответ на эти фотографии — те самые сердечки и слова про ожидание в гости. Следующим сообщением было: «И Кирилла тоже бери с собой!» Мои глаза округлились, а рот открылся и выпустил мой холодный (как мне казалось) выдох. Я идиот. Определённо. Принял за измену сообщения от матери! Просто потому что никогда не получал сердечек от отца… да и вообще от близких, от друзей, от родных… только от Варки и… пары людей до него, возможно… — Эти сообщения, да? — мягко спросил Варка прямо над моим ухом, стоя очень близко, но не двигаясь и не мешая мне думать и… чувствовать всё это. — Да… — выдохнул я, не удержав дрожи и всё-таки повернувшись к нему. — Прости меня, пожалуйста, Варка… Какой же я конченный… и мнительный… Я обнял его крепко и с силой. Я прямо повис на нём и оторвал ноги от пола, обхватив его ими в желании вжаться в него так сильно, как только вообще было возможно. Варка легко подхватил меня и одной рукой прижал меня к себе, придерживая за бедро второй. Теперь дрожал уже я, а не он. Его же тело было сейчас самым крепким и надёжным на всём белом свете. Крепче и надёжнее был только его дух, как мне кажется. — Заревновал, да? — в голосе моего любимого слышались лёгкие нотки иронии, но куда больше я слышал в них ласку, любовь и… сочувствие. — Волновался сильно? Поэтому убежал вчера и не отвечал мне? — …да, — выдавил я, пряча лицо в объятиях моего здоровяка, пока он пытался пройти вперёд в мою квартиру. — Почему же ты не спросил меня сразу? — задал он очевидный вопрос, ответа на который я так и не нашёл в себе за все последние сутки. — Не знаю. Боялся потому что, — всё-таки что-то выцедил я, пока Варка усаживался на диван в кухне-гостиной. Я тут же уселся на его бёдрах так плотно, как только нам могли позволить наши органы, и прижался к его горячей груди, снова пряча лицо от его взгляда. — Боялся, что могу тебе наскучить в любой момент… и искал поводы засомневаться в тебе… чтобы мои страхи оправдались… — Но почему, луна моя? — он всё-таки вынудил меня посмотреть на него и увидел мои распухшие глаза с потёкшей тушью. — Не плачь, прошу тебя… — Потому что нельзя быть таким классным, Варка, — я тут же укусил его за губу и впился в его рот поцелуем, не позволяя больше говорить. Хватит на сегодня разговоров. Но Варка определённо не желал завершать разговор на этой ноте. Он парой быстрых движений уложил меня на диван на спину и навис сверху, держа обе мои руки за запястья над моей головой. — Я не классный, Кирилл. Я самый обычный. Немного выше остальных просто. И улыбаюсь за нас двоих. Вот и всё. Надо мной даже на курсе смеются. — Смеются? — я искренне удивился и наконец расслабил всё тело, поддавшись напору возлюбленного и более не стремясь спрятать от него лицо. — Но почему? Ты же… — Потому что я клоун иногда, а ещё не затыкаюсь никогда, когда волнуюсь. Ну, и я самый обычный, как и многие. Есть куда более успешные и классные ребята, чем я. Варка говорил о своей обычности так легко, будто это было чем-то естественным и нормальным. Но я-то считал иначе. Я был уверен, что он прибедняется… Он ведь нравится всем вокруг. Все мои знакомые назвали его красавчиком. Впрочем, ведь я почти ничего им и не говорил о нём. Только фотографии слал. А по внешности не так уж и много можно о человеке сказать… В любом случае, уж я-то точно знал, насколько он замечательный! Умный, любознательный, весёлый, яркий, честный, смелый, добрый, милый, искренний и такой простой… — Даже если я классный, как ты говоришь, — он слегка усмехнулся и совсем капельку покраснел, отпустив мои запястья, укладываясь на мне чуть удобнее и закидывая одну мою ногу на свой локоть, чем заставил меня ощутить небольшую искру возбуждения, — в любом случае, я уже выбрал тебя и не собираюсь смотреть на кого-либо ещё. Выбрал. Понимаешь? Окончательно. Я ждал ещё каких-то слов. Каких-то «но» или «пока не», однако Варка ничего больше не говорил. Выбрал окончательно — и всё. Мне было очень странно это слышать и понимать, насколько он в этот момент серьёзен. У меня как будто привычный мир ломался и рушился. — И ты… не стал бы… отвечать кому-то, кто тебе нравится, на возможный флирт в твой адрес?… — Мне нравишься только ты, — он приблизился и кратко поцеловал меня в губы. — Я никогда не встречал никого прекраснее тебя. Никого интереснее, красивее и загадочнее. Никого с такой глубокой и яркой душой. Пойми это, прошу. Я без ума от тебя и ни на кого больше не смотрю. — Но ведь в мире столько ещё интересных и красивых… — И что? — он улыбнулся с тихой усмешкой, а брови его собрались домиком в выражении некоего умиления с лёгкой ноткой иронии. — Мне нет дела до других интересных и красивых. У меня есть ты. И я тебя люблю. Хочу с тобой всю жизнь прожить. С таким вот молчуном мнительным, да, — он игриво поддел кончик моего носа своим и опорной рукой стал гладить меня по голове. — Уверен, ещё немного времени пройдёт, и ты начнёшь со мной говорить больше. Теперь он мой нос и вовсе чмокнул и продолжил смотреть на меня в ожидании моего ответа. А я даже и знать не знал, что ему на это всё сказать. Я не был уверен, что достоин таких чистых и светлых чувств. Но что я мог поделать? Ведь я был так сильно к нему привязан и так горячо желал этих чувств… — Даже после того, как я сбежал от тебя и сутки мучил тишиной, не блокируя? — спросил я, явив Варке свою последнюю линию обороны из сомнений и на удивление робко положив ладони на его щёки. — Всем нам иногда нужно побыть наедине с собой, милый, — отозвался он, ластясь к моим ладоням и прикрыв глаза от наслаждения и успокоения от успешно решающейся ситуации. — Да, это было некрасиво и грубо с твоей стороны. Но тебе было страшно и плохо. Я тебя понимаю. Ты просто… в следующий раз постарайся сразу спросить меня, ладно? Или предупреди, что тебе нужно побыть одному. Такие условия мне были вполне понятны и… да, устраивали меня. Обозначить желание побыть одному, а не покидать Варку без объяснений. Да, пожалуй, так определённо было бы лучше. С другой стороны, если бы я не сбежал от него молча, возможно, я бы не рискнул поговорить с ним, и мы бы так и не помирились. Сложно… Да и первое условие — говорить и спрашивать, если начинаю о чём-то размышлять или додумывать — было всё же для меня очень уж трудновыполнимым. Кажется, меня ожидала огромная работа над собой в будущем. Но, пожалуй, оно того стоило. — Хорошо, — всё же согласился я с ним и притянул его для нового поцелуя, на сей раз углубив его так же сильно, как сделал в кафе, и слегка распустив зубы. — А теперь найди презервативы и трахни меня, пожалуйста. — Пхахахах, Кирилл!… Варка залился пунцой и уткнулся мне в шею, хохоча и будучи не в силах пока сдвинуться, только слегка трясясь от смеха. Я же расплылся в довольной и ехидной ухмылке. Прерывать беседы, высказывая в лоб самую жуткую пошлятину — это всегда работало с моим любимым, вызывая у него смех и смущение. Победа. — Я серьёзно, Варка, — моя улыбка слегка окрасилась теперь уже и моим смущением. — Я хочу тебя. Сейчас. На этом диване напротив микроволновки. — Прекрати, пожалуйста, ахаха… — Варка не мог никак насмеяться и перестать краснеть, однако возбуждение его уже было очевидно, так что я просто заткнул его поцелуем и принялся, насколько получалось, тереться своим пахом об него, провоцируя и надеясь, что он всё-таки сделает то, о чём я просил. — На этом… ммм… диване напротив микроволновки, хаха… а если я хочу сменить локацию? Где я могу… положить тебя? — прошептал Варка мне в губы, и в его голосе я наконец начал слышать искры страсти. — На столе… на полу… на подоконнике… — А что насчёт кровати? — спросил он и облизал мой язык, меж тем забравшись ладонью под мою одежду и начав ласкать проколотый сосок. — Ахх… нет… — У тебя нет кровати? — У тебя нет такой опции, — я совершенно не желал трахаться с ним сегодня настолько скучно и обыденно. На это мой возлюбленный снова звонко усмехнулся, но всё же наконец замолк и присосался к моей шее, тиская мой сосок и слегка покручивая, отчего я поддался сильнейшему желанию и выгнулся, запрокинув голову. — Ах… Варка… В ответ я услышал совсем возбуждённое и страстное дыхание и слегка застонал от предвкушения, пока любимый уже задирал мою кофту и топ, обнажая мою грудь и любуясь стоячими проколотыми сосками, уже совсем разогретыми от желания получить ласку. Первый, уже обласканный, он перестал тискать пальцами и переместил руку на другой, дабы уделить и ему внимание. А сам приблизился к первому и зажал штангу зубами, совсем слегка потянув её на себя. Стук металла по зубам вкупе с контрастом температур и ощущением его влажных губ на моей чувствительной плоти заставил меня покрыться мурашками и снова вздохнуть от удовольствия. Но следом он подключил и свой язык, начав ритмично мой сосочек дёргать и лизать, отчего я выгнулся с силой и застонал уже громче, хоть пока и коротко. — Дразнишь… — прошептал я, глядя на моего возлюбленного и вчёсываясь длинными пальцами в его лохматые золотые волосы. — Наводишь на всякие пошлые мыслишки… — Ммм, и какие же, любовь моя? — произнёс мой мустанг, чуть отстранившись. Он рывком сорвал с себя толстовку и футболку и швырнул их в сторону, явив мне своё восхитительное тело античной статуи. Глядя на то, как я любуюсь им и шевелю бёдрами от нетерпения, он самодовольно усмехнулся и закусил губу, то ли заигрывая со мной, то ли тоже чувствуя нестерпимое желание наконец взять меня. — Разные… — у меня уже окончательно отключался мозг от похоти, так что пришлось собраться, чтобы вспомнить, что я вообще хотел сказать. — У меня есть… всякие игрушки… и думаю, что многие тебе понравятся… — Какие, например? — Варка, тем временем, не трогал мою кофту с футболкой, а расстёгивал мои джинсы, лаская мой стояк и яйца через их плотную ткань. — Цепь на соски, — ответил я, будто произнёс требование, пока он снимал с меня штаны и бельё. Я определённо хотел сейчас ощутить эту цепь, да. — Анальная пробка для тебя. И для меня тоже, пока буду тебе отсасывать. Эрекционное кольцо… но твоего размера не найдётся, так что только мне. — На мою головку бы влезло, — игриво отозвался мой возлюбленный, тут же заставив меня представить картину, как кольцо, которое подходило по размеру к основанию моего собственного члена, едва налезает на головку его здорового хера, пережимая под её краем и плотно надувая. — Хочешь поиграться со сдерживанием? — Да я много чего хочу, — признался я, немного нахмурившись и отвернувшись, поскольку довольно сильно стеснялся той своей стороны, которая желала каких-то совсем уж непристойных вещей. И я не был готов сегодня узнать, как Варка к этим вещам относится. Но он вдруг будто прочитал мои мысли и с небольшим усилием повернул моё лицо за подбородок, не позволяя отвернуться. — Хочешь немного грубости, детка? — произнёс он так пошло, что я густо вздохнул от восторга и трепета. — Похоже, я угадал… Второй рукой он тут же сжал мой член, однако не слишком сильно — явно прощупывал границы допустимого. Признаюсь, мне это пришлось очень по вкусу. — Да, ты угадал… — подтвердил его предположение я, подняв ноги и уложив пятки на его плечи. — Только не переусердствуй. А то я не знаю, как сильно ты можешь разойтись… — Хах, ты мне совсем не доверяешь? Он тут же отпустил меня, наклонился, тепло прижался к моему полуобнажённому телу и поцеловал так ласково и мягко, будто никакого разговора о грубости сейчас вовсе и не было. Сладко и нежно. Как девственника. Но я слегка оттолкнул его и разорвал поцелуй, щурясь и неосознанно сделав серьёзное лицо. Мне был чертовски приятен этот поцелуй, но я слишком хотел игры. И, наверное, искупления хотел. Вот этого жаркого пошлого искупления и наказания. — Доверяю. И хочу убедиться, что доверяю не зря. Я позволил ему поцеловать меня вновь, а сам снова распустил зубы, кусая его, но делая это совсем мягко и осторожно. Сделать по-настоящему больно ему я не хотел. А что до ощущения собственной боли… оставим это на потом. Когда-нибудь. — Иногда ты невыносимо тяжело грузишься, — шептал Варка в мои губы, продолжая тереться об меня и снова дразня мои соски пальцами. — Иногда мне кажется, что расслабиться ты можешь только в постели со мной… — Мне тоже так кажется. Я отпихнул его теперь уже с усилием, заставив слезть с меня. Вылезши из-под возлюбленного, я поднялся с дивана и, демонстративно виляя задницей, ушёл в другую комнату. На сей раз я не планировал уходить слишком далеко и надолго — мне просто нужно было достать коробку с игрушками. С ней в руках я вернулся уже через минуту. Варка за это время успел перелечь на спину, расстегнуть свои штаны и приспустить трусы, так что встретил меня его огромный елдак, который блондин придерживал пальцами, приглашая к взаимодействию. Прищурившись и без стеснения любуясь его членом прямо с коробкой в руках, я разглядел маленькую капельку смазки на кончике головки. Чёрт, удержаться было просто невозможно. Поставив коробку на стол и ничего больше не говоря, я подошёл к нему и, не садясь, наклонился и за пару секунд обсосал его головку со всех сторон, после чего отлепился со звонким чвоком, вызвав у любимого громкий стон, и развернулся к коробке. За эту шалость Варка наградил меня хлёстким шлепком по голой заднице, так что я аж чуть подпрыгнул. — Какая ж ты шлюшка, Кирюша… — томно произнёс Варка, поднявшись на локте, неторопливо подрачивая и глядя на меня с крайне довольным выражением лица. — Не можешь удержаться от вида моего члена, да? — Да, — я даже не думал спорить с ним и лишь демонстративно облизал свои губы, после чего всё-таки опустил глаза к коробке. Её содержимое сейчас мне казалось слишком разнообразным. Конечно, я собирал её не месяц и не год даже, так что здесь были все возможные вариации разных приспособ для одинокой мастурбации ненасытного гея, но сейчас во всём этом многообразии я искал то, что довело бы меня до настоящего исступления, пока Варка не решит, что пора меня полноценно трахнуть. Я всё ещё чувствовал себя немного виноватым перед ним и… не то чтобы прям сильно хотел транслировать свою вину в покорность и, эээ… роль сабмиссива, но так уж оно само получалось. Мне хотелось поиздеваться над самим собой, чтобы он понял, как сильно я готов перед ним прогнуться после такой выходки. Пожалуй, любой другой мужик легко после этого мог бы сесть мне на шею и считать такой вариант близости нормой и впредь, но только не Варка — я действительно доверял ему и знал, что он всегда будет учитывать мои желания и никогда не будет надо мной издеваться по-настоящему. Ни в постели, ни в быту, ни в жизни в целом. А сегодняшняя игра просто бы стала моим аналогом извинений. Хотя, если он проявит себя надёжным партнёром и в этой игре, как знать, может, я захочу повторить такое уже очень скоро… — Ты не сказал, что думаешь об анальной пробке для тебя, — без намёка на улыбку спросил я его, достав одну небольшую пробочку чёрного цвета. Она должна была подойти ему. Самый маленький размер из всех возможных. — Никогда не пробовал, но совсем не против, — Варка уже стоял рядом со мной, а член по приколу положил прямо на стол, уперев руки в бока. Комизм ситуации его ни капли не смущал (впрочем, как и меня), и он с любопытством разглядывал содержимое моей коробки. — Достойный набор. Неужели ты так сильно скучал, пока не начал со мной встречаться? — Очень скучал, — согласился я, сохраняя покер-фейс и вынимая на стол разные приблуды, которые нам могли бы пригодиться. — Когда любишь анальный секс, а достойного партнёра не видишь годами, задумаешься и не о таких вещах. — Годами?… — в его голосе я ощутил сильнейшее сочувствие. — У меня довольно высокая планка, — я всё-таки усмехнулся и показал лицом, что мне совсем не было обидно от такого положения дел. — Так что ещё раз подумай о том, какой ты классный, и больше не прибедняйся при мне. Его слегка заниженная самооценка всё-таки меня чертовски умиляла. Настолько, что в этот момент я улыбаться так и не перестал, мечтательно собирая наш секс-набор на вечер и наконец закрывая коробку. Набор этот состоял из нескольких несложных инструментов для самоудовлетворения, которые мы могли применить, а могли и не применить. Я не стал разгоняться и доставать прям всё, что было, но даже то, что уже лежало на столе, похоже, Варку всё-таки впечатлило. Особенно сильный интерес он проявил к массивному фаллоимитатору, который был практически того же размера, формы и даже цвета, что и член моего возлюбленного. Внутри него скрывался небольшой моторчик, при включении заставляющий член ритмично удлиняться и сжиматься, а также вибрировать. Моя недавняя покупка, кстати. Незадолго до наших с Варкой отношений я как раз успел распробовать этот прекрасный размерчик. — Что? — спросил я, снисходительно улыбаясь от его удивления. — Неужели ты напуган? — Я немного ревную тебя к этой штуке, — произнёс мой любимый, показав как раз на огромный фаллос и наконец взглянув на меня. — Ты точно хочешь его использовать сейчас, когда у тебя есть я? — Хочу, ведь твой член будет у меня в горле, — как ни в чём не бывало ответил я, пожав плечами. — Я хочу всего и побольше. — Хах, кто из нас ещё ненасытный, выходит… — его тёплый и мечтательный голос выдал его разбушевавшуюся фантазию, явно рисующую перед ним прекрасную картину моего умопомрачительного блядства с ним этим вечером. — Он же жужжит во время работы, да? Тут уже я сам усмехнулся в голос, не сдержав дёргающихся плеч. — Тебя это смутит? — кажется, я звучал как самый настоящий суккуб. — Никогда бы не подумал… — Немного смутит, да, — Варка посмеялся и сам, подходя ко мне ближе и касаясь моего тела в самых манящих местах. — А ещё, мне кажется… что ты даже больше возбудишься, если он будет выключен… и просто будет внутри тебя, не двигаясь… С одной стороны, он произносил эти слова с очень приятной соблазнительной интонацией, а с другой, я не мог избавиться от ощущения, что ему реально тяжело говорить обо всех этих вещах. Так что я не переставал сейчас улыбаться. Как, однако, иронично. Всё то, что касалось меня самого, моего прошлого, моего опыта и моих ощущений и предположений, почти не вызывало у меня эмоций, но как только я видел эмоции Варки, я сразу расцветал и чувствовал себя поистине заинтересованным и счастливым. — Мне нравится твой вариант, — согласился я, задрав свою кофту с топом и оголив свою грудь. — Ты кое-что не закончил, солнце моё. Напоминаю, я хотел цепь. От этого Варка смущённо прокашлялся и усмехнулся, но всё-таки приблизился и раздел меня, а после разделся до конца и сам, вновь заставив меня испытать душевный трепет от того, насколько великолепным и крепким было его тело. Варка виделся мне этаким воплощением бога войны, но с душой почти что как у застенчивого щеночка. Этот контраст умилял меня так сильно, что я уже привык в его присутствии постоянно улыбаться. И как только я мог подумать, что он может быть предателем и изменщиком?… Ну, дурак, а… Тем временем, Варка взял со стола цепь и принялся разглядывать её крепления. — Не заморачивайся с зажимами, у меня и так проколы, — подсказал я, чтобы он не грузился и надел на меня цепь как придётся. — Тогда… замри на минутку, пожалуйста… Он надел на меня цепь и отпустил её. Холодный металл тут же коснулся моей кожи, заставив меня вздрогнуть и чуть фыркнуть от контраста температур. Я тут же покрылся мурашками, и соски у меня напряглись ещё больше — как и член, который качнулся от нетерпения, будучи пока что самым недоласканным. Варка же глядел на меня со сложным лицом и о чём-то размышлял. — Продолжай, — мягко велел я ему, не сводя с него взгляд. Мой возлюбленный ничего не сказал в ответ и обернулся к столу, взяв ошейник и немного покрутив его в руках. Он действительно был всем этим очень смущён, но, видимо, тоже хотел что-то этакое попробовать, потому даже слегка улыбался. — Для меня тоже приобретём подобный? — спросил он смущённо, закрепляя ошейник на моей шее, затягивая и цепляя к нему третью часть цепи, но оставив его слишком ослабленным. — Поплотнее, милый, — поправил я Варку, показывая дырку в ремешке, которую обычно использовал сам. — Приобретём, если поймёшь, что готов. — А если шею напрячь, тебе же неудобно будет, — он изогнул брови, оставив пока тему с покупкой ошейника для него. — В этом и весь смысл, — я был вполне решительно настроен на небольшую жёсткость в свой адрес. — Ахах, вот оно что… Блондин всё-таки закрепил на мне ошейник так, как я просил, а затем не удержался и впился в мои губы жадным поцелуем, прямо поедая мои губы и язык и крепко прижимая меня к своему горячему телу. Он явно тоже ощутил грудью и животом холод от металлической цепочки, но был так распалён и возбуждён, что и не подумал отлепиться, упиваясь поцелуем и нашей взаимной страстью. Я и не думал отстраняться от него в этот момент. Из игрушек нам ничего толком больше и не требовалось, кроме пробок и фаллоса, так что я позволил себе вольность и прямо повис в его объятиях, позволяя ему тискать мой зад и нетерпеливо гладить между ягодиц, подбираясь к моей дырочке. Для игры я её даже сильно расслабил, показывая, насколько я жду моего любимого внутри, когда фаланга его пальца вошла почти насухо без каких-либо проблем. — Господи, какая же ты шлюшка у меня, — шептал Варка, на мгновение оторвавшись от поцелуя и второй рукой слегка потянув за цепь на моих сосках и шее. От этого я приятно вздохнул, не смыкая мокрых губ, и языком ткнулся в свою щеку изнутри, показывая тем самым, чего бы хотел далее. Он на это неловко хихикнул и виновато отвёл взгляд, явно себе представив что-то особенно грязное. — Ты ведь хотел мой член в горле, не так ли? — похабным тоном спросил он меня, подхватывая на руки и относя на диван, где уложил на живот так, что локтями я упирался в подлокотник. Сам же встал прямо передо мной, пока не рискуя действовать дальше и желая узнать границы дозволенного. — Тебе же ошейник будет мешать… — Мешать он будет тебе, мой дорогой, — ответил я, вставая в наиболее удобную для минета позу и заигрывающе виляя задницей. — И ты не забыл, что я хотел ещё кое-что добавить? И что ты угадал с грубостью? — Нет, не забыл, — Варка тут же схватил мою голову обеими руками, жёстко зафиксировав напротив своего паха и не позволяя мне двинуться. — Насколько я понимаю, ты хочешь побыть сегодня сабом, верно? — Мхм… — согласился я, облизывая губы и с предвкушением любуясь его здоровым хером перед своим лицом, представляя, как мне снова придётся распахнуть рот до упора, чтобы его взять. И как Варка не сможет при столь сжатой шее попасть мне в горло и ощутит головкой лишь вход в мою тугую глотку. — Тогда ты должен понимать, что это предполагает покорность, — продолжал Варка, дразня мою фантазию и рисуя мне картину идеального доминанта, о котором я и мечтать никогда не смел. — Может быть, я уже не в силах терпеть твоё распутство и хочу всё-таки трахнуть твой ротик… а уж после и вставить все игрушки, которые ты хочешь… Его нарочито властные слова всё-таки предполагали, что я что-то отвечу. Это всё ещё было обсуждение условий, и мой милый Варка смиренно ждал, не напирая, а его руки держали меня лишь номинально — стоило мне применить минимальное усилие, и он бы меня мигом отпустил. Но я решил принять его условия и слегка кивнул, подняв взгляд на него и выпустив язык, тем самым показывая, что согласен и подчиняюсь. — Так хочешь, чтобы я доминировал сегодня… — прошептал Варка, даже толком не задав вопрос и приблизившись бёдрами. Он убрал одну руку с моей головы и прихватил свой член за основание, направив его прямо ко мне в рот. Я тут же принялся его лизать и обсасывать, но почувствовал, что он вдавливает глубже, и расслабил глотку. Варка упёрся головкой в моё туго стянутое горло, отчего мне правда стало неприятно — но эффект в этом и состоял — и единым плавным движением вытащил член из моего рта полностью, любуясь нитями моей густой слюны, тянущимися за его мокрой головкой. — Мне мало, детка… — произнёс он, введя член снова обратно и выведя так же полностью. Он пользовался моим ртом, как дыркой для своего члена, и я сходил с ума от возбуждения и этой власти, которую он так легко подхватил из моих любезных рук сегодня. — Хочешь, чтобы и я тоже помучился, да? Или продолжаешь дразнить?… Я ощутил его руку на своей шее со стороны крепления ошейника и понял, что он расстёгивает её. Проказник. Хочет больше. Что ж, сегодня я был покорным сабом и был готов его слушаться. Надеялся лишь, что он понимает правила этой игры и даст мне равноценную награду впоследствии. Ослабив ошейник, он упёрся одной ногой в подлокотник, на котором лежали мои локти, и ввёл член в мою глотку до самого упора, придерживая меня за голову. И замер. Я держал глотку полностью расслабленной, как и надо, но Варка держал меня настолько крепко и долго, что я в какой-то момент растерялся и чуть дёрнулся, не понимая, чего он хочет добиться, однако он тут же вытащил из меня член и позволил вдохнуть. — Ты же хотел лёгкого удушья, верно? Он пытался говорить как настоящий дом, и всё равно я в его голосе слышал волнение и небольшую неуверенность. Хах… В который раз я убеждался, что Варка — воплощение всех моих сказочных мечтаний. Он был действительно идеальным. Даже сейчас, когда пытался быть властным доминантом по моему заказу, но действовал немного неумело и осторожно прощупывал границы. — Да, хотел… — я кивнул, улыбаясь и открывая рот, чтобы он повторил то, что сделал. И он повторил. На сей раз немного подвигавшись в моей глотке, пока я не мог дышать, и наслаждаясь ощущениями. Я даже услышал его тихое томное дыхание и почувствовал, как его бёдра жаждут толкнуться чуть жёстче, но затем он снова вытащил член из моего горла, дав мне воздух и оставив головку во рту, дабы я мог наконец обсосать её как следует. И побаловать языком его чувствительную уздечку конечно. Ох, как мне это нравилось… — И где ты только научился так сосать, милый… — произнёс Варка, довольно бесцеремонно держа меня за волосы обеими руками и слегка шевеля бёдрами, но теперь не проникая в горло. Ответить я ему не мог, конечно — занят делом был. Впрочем, ответа он и не ждал. Его слова я принял как самую драгоценную похвалу, продолжая насасывать, вульгарно чавкая и дыша слегка в голос даже не намеренно — я правда чертовски кайфовал, пока делал ему минет. Аж глаза закрыл и восхищённо целовался с его чувствительной головкой, не обращая внимания на стекающую по подбородку слюну — пусть себе стекает, так даже интереснее. — Ты готов продолжить, милый? — спросил он меня, вытащив член у меня изо рта и приподняв мою голову, чтобы поймать мой взгляд. — Актуально ли ещё вставить мне пробку? Хах… — Да. Я настаиваю, — ответил я, усевшись на диване на колени и застегнув всё-таки ошейник, но более свободно. — Хочу это увидеть. — Хмм… не откажи мне в удовольствии… сначала я хочу вставить в тебя что-то, что тебя раздразнит, — похотливая улыбка Варки была просто сногсшибательной, так что я сам даже чуть покраснел, но и не подумал взгляд отвести. — Как пожелаешь, любовь моя, — отозвался я, встав с дивана и подойдя вновь к столу с игрушками. Мной для разработки уже как раз было выбрано два нужных размера: один совсем небольшой и вытянутый, чуть шире пальца, и один похожий на гусеницу, ребристый такой, размером с добротный член, но намного меньше, чем у моего любимого. Этим я должен был здорово раздразниться перед его королевскими габаритами. Подняв «малыша», я покрутил его в пальцах, игриво демонстрируя Варке, затем добро полил его смазкой и вручил моему возлюбленному. — Пора делать это не пальцами, — оставив игрушку в его руке, я нажал на ней кнопку, отчего включилась вибрация. Варка немного поджал губы, давя в себе смешок, но сдержался и вернулся к сладкому амплуа дома: — Ляг грудью на стол, луна моя, — его голос звучал так низко и сладко, что у меня от возбуждения зажгло внизу живота. Я покорно улёгся грудью на стол и почувствовал, как он раздвигает мои ноги в стороны пошире. От этого моя фантазия сделала настоящий кульбит, и я представил себя в тёмном подвале с кучей верёвок и порнушных приспособлений для настоящего БДСМ, но в следующее мгновение моей задницы коснулся его горячий язык… и я сладко застонал в голос, чего совсем не ожидал в этот момент. — Вылизываешь своего саба перед тем, как наказать? — произнёс я дрожащим голосом, заводя руки за свою спину и представляя, будто они связаны. Вряд ли бы я уговорил сегодня Варку на верёвки, но ничто не мешало мне продолжить фантазировать. — Или проверяю, насколько саб возбуждён, ммм… — отозвался мой дом, горячо шепча прямо на мою нежную и чувствительную плоть между ягодиц, так что я вмиг покрылся мурашками и дрогнул, когда он схватил меня под коленями и ввёл внутрь свой язык. — Варка… следуй плану, прошу тебя… — Нет, — ответил он, уложив ладони на мой зад и продолжив лизаться с моей дырочкой, пока я стремительно краснел и чувствовал, что адски хочу внутри его член, а не игрушки для разработки. — Чёрт возьми… садюга… — хихикал я, прикрыв рот одной рукой и расслабляя зад, чтобы он смог принять язык моего любимого как можно глубже, хоть и понимал, что далеко ему не проникнуть. — Варка… пожалуйста… — Ммм? — спросил он, даже не вынимая языка и не останавливаясь, так что лёгкая вибрация от его голоса разлилась по моей промежности. — Ни стыда, ни совести… домы не лижут сабам, Варка… — Это неправильные домы, — в паузе озорно ответил он, вернувшись к поцелую и теперь начав поглаживать мои яйца горячей ладонью. — Правильные домы… мммха… знают… когда дать пряник… мммх… а когда достать кнут… мммхм… Прервав поцелуй в совсем неожиданный момент, он резко отстранился и звонко хлопнул меня сложенной ладонью сначала по одной ягодице, а через полсекунды — по другой. Оба раза я слегка вскрикнул, заслонив рукой рот, но звук подавить почти не вышло. Это было немного больно, но, чёрт возьми, как же сильно я от этого возбудился… Варка не дал мне и секунды передохнуть. Он поднёс мокрую и холодную вибрирующую игрушку к моей заднице и лёгким движением ввёл её полностью внутрь буквально за пару секунд. — Ты смотри-ка, как по маслу, а… — игриво сказал он, поглаживая место шлепка (вероятно, уже краснеющее в форме его ладони) и слегка царапая по тёплой коже ногтями. Это невероятно заводило. Даже сильнее, чем вибрация игрушки, упёршейся в простату. — Думаю, этот этап успешно нами пройден. Первая маленькая игрушка была хоть и с вибрацией, но практически гладкой и очень простой формы. Ею я обычно только начинал себя дразнить, когда ещё только приступал к мастурбации. Варка же обращался со мной куда более бережно и аккуратно, чем я с собой, поэтому-то она и не оказалась подходящей для этого этапа — всё-таки, как-никак, он мне уже отлизал. Так что в ход пошёл второй фаллос, очень ребристый и рельефный, без вибрации. Как раз для такой стимуляции, чтоб я окончательно с ума сошёл, пока жду его внутри себя. А ведь у нас ещё по плану был минет и введение пробки в зад Варки. Ха… да я кончу гораздо раньше. Впрочем, сдерживаться-то я умел. Вопрос был лишь в том, надо ли было сегодня сдерживаться… — Не успел заскучать, сладкий? — игриво спросил мой любимый, поднеся к моей заднице уже подготовленный второй фаллос и касаясь его холодной мокрой головкой моей разгорячённой дырочки. — Не забудь… мы сегодня играем в одну очень интересную игру… — И какое же испытание будет следующим, мой прекрасный дом? — спросил я его, улыбаясь и выглядывая из-за плеча, пока обе мои руки снова уже улеглись мне за спину, поддавшиеся моей фантазии о связанных запястьях. — Тебе придётся заслужить продолжение, милый, — ехидно прошептал Варка, продолжая держать игрушку у моей задницы и не двигаясь дальше. Свободной рукой он гладил одну из моих ягодиц и слегка её мял пальцами. — Тебе нужно сказать мне «пожалуйста» некоторое количество раз, прежде чем я введу эту штучку в тебя. Сколько точно раз, я не скажу тебе. Говорить слишком быстро нельзя — нужно хотя бы немного выждать. Хорошо, малыш? Условия прозвучали довольно интригующе. Похоже, Варка любил игры разума в таком процессе. Это ли не чудо? Бездумный секс ему претил так же, как и мне. Ну не счастье ли? — Пожалуйста, вставь её… — произнёс я, тут же получив два очень звонких шлепка по ягодицам и чувственно застонав. — А вот другие слова говорить и вовсе нельзя, сладость моя, — прошептал Варка прямо мне на ухо, прижав меня своей грудью к столу ещё плотнее и потёршись об меня своим членом. Чёрт, я ощутил, насколько он был возбуждён, и мне стало его даже жалко, если честно. Ради этого я даже был готов нарушить правила ещё раз. — Твой член так изголодался по вниманию… ах!… Ах!… — я не удержался от дразнящих слов и снова получил два сильных шлепка, после чего захохотал и завилял задницей. — Пожалуйста… Варка на моё второе «пожалуйста» лишь почесал меня по шлёпнутым ягодицам. — Пожалуйста… — произнёс я ещё раз, возможно, слишком быстро после предыдущего, но он меня не шлёпнул. Значит, особо медлить тоже не хотел. Нетерпеливый мой… — Пожалуйста… — Ммм… какой хороший мальчик… покорный… — Варка продолжил держать игрушку около моей дырочки, но принялся её слегка прокручивать, словно готовясь вставить. — Давай ещё немного… — Пожалуйста… — прошептал я, чуть дёрнув задницей якобы в нетерпении, отчего игрушка чуть сдвинулась и скользнула по моей промежности. От этого я довольно захихикал, всё ещё продолжая лежать на столе и чуть выглядывать из-за заведённых назад рук. Ох, боже… Это правда слишком заводило. — Пожалуйста… и наручники мне на руки… Шлёп! Шлёп! Да, я заслужил. Как и условились. На этот раз я даже не застонал. — И где же твой сладкий голос, любовь моя? — Варка встал прямо за мной и отложил игрушку на стол, приставив к моей заднице вместо неё головку своего члена. Руками же он принялся шебуршать в коробке, которую уже взял со стола, пока я не видел. — Ммм… вот эти кожаные, да? Кивни, не нарушай правило. Я послушно кивнул и не стал пока повторять заветное слово, давая любимому время застегнуть на мне кожаные наручники, скрепляя их между собой. — Шлюшка ты моя… — трепетно прошептал Варка, опустив ладони на мои ягодицы и погладив их со всей возможной любовью, а затем схватив крепко и с силой притянув меня к себе. Без проникновения пока, конечно. — Продолжай… осталось совсем недолго… — Пожалуйста… — я действительно уже чертовски горел от желания продолжить, а мой член, кажется, был готов взорваться от страсти и возбуждения. Я сегодня хотел дойти до исступления — и я до него дошёл. Даже раньше, чем рассчитывал. Варка взял игрушку и поднёс её к моей дырочке. Снова знакомый жгучий холод, стремительно сходящий на нет. Лёгкое надавливание — и довольно крупная, как у пробки, головка фаллоса провалилась в мой зад, доставив мне то самое удовольствие, которого я так жаждал. Но… мне хотелось глубже. А Варка медлил. — Пожалуйста! — взмолился я, поняв, что игра ещё не окончена, но у меня на неё уже, если честно, почти не оставалось сил… — Хаа… хаа… Варка… Он шлёпнул меня по обеим ягодицам по очереди. Очень сильно и больно. Все ладони отбил себе, наверное, милый… Я застонал ему на радость и себе в кайф, чувствуя, что и правда сейчас взорвусь, и почти закричал: — Пожалуйста!!… И наконец ощутил то натужное и дьявольски сладкое проникновение, от которого всё внутри меня стремительно скручивалось в раскалённый узел. Рёбра игрушки входили плавно, но с небольшим натяжением, проникая в меня и вызывая невероятный кайф от работы сфинктера. Мне казалось, что ещё пара секунд — и я реально кончу под стол. А потом головка фаллоса ткнулась мне в простату… — Хааах!… — застонал я, чувствуя приближение волны оргазма, пока фаллос всё погружался глубже и глубже, но… чуда не случилось. Варка ввёл не слишком длинную игрушку до упора и замер, тяжело выдохнув и, судя по звукам, стиснув зубы от сжатия собственного члена сильной ладонью. — Вот тебе и БДСМ, луна моя, — произнёс он голосом голодного маньяка, оглаживая второй рукой обе мои ягодицы по нашлёпанным местам по очереди, отчего я весь покрылся мурашками и едва не принялся вилять задницей, чтобы самостоятельно простимулироваться от фаллоса внутри и кончить. — Не-не-не, погоди… рано, малыш, рано… Ты ведь хотел ещё большой член внутри себя, пока будешь сосать мне… Забыл?… — Варка, я сейчас кончу, давай менять этот план… — застонал я в мучениях, так сильно желая излиться белым фонтаном, что мне было уже наплевать на все игры и условности. — Умоляю, выеби меня уже просто… а потом я тебе буду хоть всю ночь сосать… — Кирилл… — голос любимого посерьёзнел и опять сильно приблизился к моему уху. — Не говори так… Я ведь над тобой знатно поиздевался… Я тоже хочу поскорее тебе вставить… — Тогда вставь, прошу, пожалуйста!… — взмолился я, чуть дёргаясь, чтобы не сдохнуть от переизбытка ощущений. — Я кончу через секунду, отвечаю… Но когда это случится, ты не останавливайся, кончи сам… И чёрт с ними, с презервативами, сделай это сейчас и быстро!… — Уверен? — Варка аж охнул от моих слов, на мгновение замешкавшись. — Да, уверен! Прошу!… — Тшш-тшш, не торопись, сейчас всё будет, — от моего сладкого доминанта будто бы и следа не осталось. Тем не менее, это всё ещё был мой дорогой возлюбленный Варка, на которого у меня так сильно стоял, что яйца едва ли не лопались от избытка спермы. Он отстранился и принялся осторожно доставать игрушку из меня. Ощущения меня тут же стали дразнить ещё больше, и у меня аж в глазах потемнело от приближающейся волны. Тепло стало собираться по всему телу, концентрируясь у меня в паху, но затем, когда любимый вынул игрушку окончательно, и я остался без стимуляции, это сладкое чувство немного сошло на нет… дав мне передышку и возможность собраться, чтобы не кончить раньше времени. Я тут же сжался с силой, уткнувшись лбом в стол и тяжело дыша. Но следом расслабился, когда почувствовал, что Варка уже подставляет свою головку к моей заднице — её он уже тоже щедро полил смазкой, чтобы всё прошло гладко и без эксцессов. — Ещё раз… скажи это… — в его голосе я услышал финал нашей игры и лёгкую усмешку. Собрав все свои эмоции и всю пошлость в своём голосе, я сделал то самое лицо из порнушных аниме и произнёс высоким страстным голосом: — Хах!… Пожалуйста!… Эффект был немного не такой, как я ожидал — Варка прыснул от хохота, заставив немного засмеяться и меня самого. Смех дал нам обоим нужную разрядку, и следующим движением мой возлюбленный вошёл в меня, погрузив пока только одну головку. Мне пришлось тут же отмести весь мусор из головы и сделать пару глубоких вдохов и выдохов. Его член был слишком огромным, а меня разработали всё-таки недостаточно. Я был к его размерам уже привычен, но всё равно каждый раз требовалось проявить терпение и старание, чтобы подготовиться. Сейчас подготовки несколько не хватило, но… мы оба были уже слишком близки к пику, чтобы ждать. Я стал дышать плавно и свободно, чувствуя, как мой зад потихоньку расслабляется и принимает Варку, пока он входил неспешно и очень осторожно. Обилие смазки просто невероятно выручало, так что проникновение прошло гладко и даже очень приятно. Когда же его головка проскользнула по моей простате и погрузилась дальше, я выгнулся и от переизбытка ощущений махнул задницей, насаживаясь на него ещё глубже, но в этот миг все мои мышцы внутри были уже полностью расслаблены, и я был окончательно готов. Последний штрих — Варка положил влажные от смазки руки на мою талию и стал медленно вдавливаться ещё и ещё, наконец войдя прямо до упора, и я почувствовал его тёплые бёдра на моих отшлёпанных ягодицах и то, как соприкоснулись его яйца и моя промежность. — Я внутри… — прорычал мой страстный мустанг, сжав мою талию в своих руках и начав медленно выходить обратно. — Ты в порядке, милый?… — Да… — шёпотом ответил я, чувствуя, как меня снова захлёстывает то пламенное чувство приближающегося оргазма. — А теперь… трахни меня так, чтоб мы утонули в сперме… Варку дважды просить было не надо. Он тут же принялся двигаться, причём, первые несколько секунд и толчков он всё ещё пытался меня беречь и всё делать медленно и плавно из-за своих внушительных размеров, но стоило мне самому лишь дёрнуться, показывая ему, как сильно я хочу кончить, как он мгновенно сменил тональность движений и принялся долбить меня так, как долбят заправских шлюх в порнухе. Сильно, размашисто, вбивая меня в стол и выбивая из меня страстные крики. Он бы и сперму из меня так выбил, как воду из водяного пистолета, если бы только я не тренировался с такими вещами долго и со всем усердием. Хах, в сексе я был профессионалом. В тот самый миг, когда точка невозврата была уже пройдена, и Варка разошёлся особенно жарко и резво, я мигом сжался внутри, расслабив лишь какую-то одну группу мышц, ответственных за кайф, и кончил бурно и громко, выгнувшись и дыша, как паровоз, пока всё моё нутро сокращалось и содрогалось, а член не выронил ни единой капли спермы. А это и не требовалось. Эякулировать я сегодня ещё успею. Варка же почувствовал то, что со мной случилось, и он замедлился, явно себя несколько сбив с ритма, и поинтересовался: — Как ты, луна моя? — меня очень умиляло, как он именовал меня луной по любому поводу и без, особенно сейчас, когда мой зад всё ещё сокращался от удовольствия, плотно сжимая его гигантский хер. — Кажется, мы пока не тонем в сперме… — Ммм… хаха… — я расплылся в довольной улыбке, как кот на весеннем солнышке, и аж глаза прикрыл от наслаждения. — Я и вот такое умею, да… — Сказка… — выдохнул Варка, продолжая двигаться осторожно и медленно, ведь он не знал, что меня всё ещё можно долбить, как и минуту назад. Я слегка сжал зад намеренно и обернулся, подвигав руками в наручниках и ухмыляясь. Мне чертовски хотелось сменить позу. Мой любимый тут же отреагировал и освободил мои запястья, после чего аккуратно вынул из меня член и чуть отошёл, позволяя мне наконец встать со стола. — Жаль, что цепь почти не использовалась, — произнёс Варка, похоже, уже смирившись с тем, что мы сделаем паузу… Но я вдруг оттолкнул его на диван, усадил на него и сел на его бёдра сам, расположившись спиной к возлюбленному. Так он мог трогать мою грудь и живот, оттягивать эту цепь, ласкать соски и даже дрочить мне, а ещё видеть, как его член входит в меня, и при этом совсем не двигаться, а просто наслаждаться, пока двигаюсь и доставляю ему и себе удовольствие я сам. В конце концов, пора было уже и мне поработать. — Кирилл… но ты же… — Что? — задорно спросил я, с комфортом усевшись на его член до самого упора и приняв позу вроде лягушки, а его руки уложив на свою грудь с цепочкой, уже вновь ставшей приятно холодной. — Сперма всё ещё внутри меня, мы не утонули, так что продолжаем! Варка только и успел ахнуть да откинуться на диване, пока я принялся скакать, восхищённо дыша и снова чувствуя лёгкое головокружение от удовольствия. Я даже не ожидал, что мне потребуется всего несколько секунд, чтобы снова ощутить приближающуюся тёплую волну. Кажется, мой член и правда хотел взорваться от спермы, а я, такой вот шалун, не позволял ему этого. Внезапно руки возлюбленного сжали моё тело и прислонили спиной к его груди. Он тут же немного зафиксировал меня, не позволяя так же свободно двигаться, и в это время слегка потеребил мои сосочки и поигрался с цепью, как я и желал изначально. Чертовски сладко и возбуждающе. Я и так был снова почти на пике, а теперь уж и подавно… — Хочешь, чтобы я ещё раз кончил? — я повернулся к нему и облизал его висок и бровь, однако следующим жестом Варка повернулся ко мне сам и укусил меня за проколотую губу, заставив меня зашипеть, но никак не отстраниться. — Давай… или хочешь, чтобы я довёл тебя до экстаза?… — Доведи, — прорычал он мне на ухо, после чего облизал его и поигрался зубами и языком с моим пирсингом. — Только… повернись ко мне лицом… и оседлай… — Как ты своего скакуна? — я усмехнулся и сделал резкое и грубое движение задницей, отчего мы оба с Варкой застонали от восторга, и мне пришлось всё-таки замереть, чтобы не кончить уже в следующую секунду. — Да… только во сто раз сексуальнее… я знаю, что ты справишься… — продолжал он дразнить меня, лаская мою грудь и тиская уже начавшие неметь сосочки, которые тоже, кажется, приближали меня к скорой разрядке. — Ни слова больше. Я всё-таки оттолкнулся от него и вскочил, выпрямившись и даже немного потянувшись. У меня слишком затекла спина за время лежания на столе. Развернувшись к Варке, я всё-таки снял цепь и бросил её прямо на пол. Упёршись ладонями в плечи Варки, я заставил его лечь на диван полноценно, и устроился на нём, разведя колени настолько широко, насколько позволял диван, и уложив мыски своих стоп на передней стороне его бёдер. На несколько секунд зависнув над ним, я направил его член в свой зад и плавно, но уверенно и довольно резво опустился, вводя его в себя до самого конца. Я знал, чего хочет мой возлюбленный, какого визуала жаждет, так что прогнул спину и выпятил грудь вперёд, начав самостоятельно ласкать себя, пока моя задница двигалась по его органу, оглаживая его по всей длине и стимулируя нам обоим всё что только можно. Новая волна удовольствия не заставила себя ждать, и я даже не успел толком насладиться собственными прикосновениями к груди, как мне пришлось опустить руки и завести их назад, на бёдра Варки, дабы упереться и двигаться ещё более размашисто. Пожалуй, если бы мой член в этот момент прыгал свободнее, я бы немного засмущался и замедлился для эстетики, но он встал буквально колом, намекая, что на сей раз всухую мне кончить не удастся, и будет эякуляция. Но я даже был рад этому, двигаясь совсем распутно и широко, вообще не беспокоясь о том, что сперма моя может залить не только живот, грудь и лицо Варки, но и диван, на котором мы лежим. Вероятно, за пятна спермы на нём мне потом влетит, но мне было так наплевать на это… — Не получилось поиграть нормально сегодня… — трепетно произнёс я довольно высоким голосом, чувствуя, что вот-вот опустошу наконец свои яйца на грудь моего ненаглядного любовника. Но он вдруг подскочил и схватил меня за шею, на которой всё ещё оставался умеренно затянутый ошейник (а я даже успел забыть про него). — Не останавливайся!… — зарычал Варка мне в лицо, выглядя таким властным и угрожающим, что я застонал уже не только от удовольствия, но и от восхищения им. Мой дом вернулся… чтобы довести меня до такого кайфа, что я сойду с ума, видимо… — Да, милый!… Да!… Хаах!… — Быстрее! — приказным тоном велел он мне, чуть сжав мою шею и челюсть, пока мои бёдра уже начали уставать от активных прыжков, и я стал немного сдавать позиции, хоть и всё ещё оставался на грани. Чёрт, как же хотелось кончить… Как же хотелось кончить!… Варка понял, что происходит, и развернул меня в мгновение ока. Я тут же охнул, оказавшись на спине, а он прижал мои колени к моей груди своими плечами и принялся долбиться в меня с такой силой, что я даже ощутил небольшую боль. Но лишь на миг — я ведь уже убедился, что мой партнёр просто идеален. Ему хватило лишь мгновения, чтобы понять, что он входит слишком туго, и перестать долбиться так глубоко. Тем не менее, он и сам был настолько близок к пику, что уже не просто стонал — он свирепо рычал и по-звериному ревел от страсти, сжимая мои ноги под коленями аж до боли, отчего мне было ещё слаще… Я сокрушался, что у нас не вышло нормально поиграть сегодня, а сам даже не заметил, как пробудил демона секса. Я никогда не видел Варку настолько яростным. Он не просто показывал мне, что способен играть в сладкую игру во власть и доминацию — он мог сам это почувствовать и с головой в это погрузиться, стоило ему лишь разрешить. Трахая меня, как безумный, он сдерживал свой оргазм, пока у него оставались силы, но как только я почувствовал, что не могу больше терпеть и пытаться кончить всухую, и залил свой живот просто огромным количеством спермы, он сам заполнил меня с диким рёвом, почти криком, сжав мои ноги чересчур больно даже для меня, и мне пришлось слегка зашипеть, сообщая ему об этом — только тогда он слегка ослабил хватку и наконец завершил закачивать в мой зад своё семя, слегка напоследок подвигавшись внутри… и замерев. — Звучало даже обидно, знаешь ли… — чуть хмуро буркнул Варка, отпуская мои ноги и наконец позволяя мне лечь чуть удобнее, пока он всё ещё был внутри меня. Кажется, он тоже догадывался, что пачкать диван было не лучшей идеей, так что пока не торопился выходить. — Прости меня, я просто… сорвался с цепи от страсти, — шептал я, стараясь проявить к нему ласку и поглаживая его сильные руки, лежащие теперь на моём животе в местах, где не было спермы. — Я бы хотел как-нибудь довести эту игру от начала до конца. Но с тобой это слишком сложно… Хочу всего и сразу. — Я тоже, Кирилл, — ответил мой возлюбленный, аккуратно наклонившись и опустив на мои губы ласковый влюблённый поцелуй. — Я даже не думал, что ты так умеешь… — Как и я — что так умеешь ты, — тут же поддакнул я, потянувшись и чмокнув моего возлюбленного в ответ в его сладкие губки. — Я и сам не знал… — он усмехнулся и несколько виновато опустил взгляд. — Просто пытался делать то, что, как мне казалось, тебе могло бы понравиться… — Ты угадал на все сто, — похвалил я его, на эмоциях даже погладив по голове. Варка же от этого лишь ещё больше захихикал. И тем временем начал потихоньку перемещаться, дабы выйти из меня. — Сожмёшься немного? Чтобы она… осталась… — Да, — мне не надо было объяснять, как это делается, и я довольно ловко сжал зад до нужной степени, чтобы ни капли не пролить. Выйдя из меня окончательно, Варка глубоко вздохнул и свалился на диван, жадно вдыхая горячий воздух, пропахший нашей страстью, потом и спермой. Я же потихоньку пытался встать с дивана, чтобы не закапать его со своей груди. Мне это удалось, и я повернулся к любимому, красуясь перед ним картиной из белого оттенка на своём теле. — Запомни это произведение искусства, любовь моя. Это — работа лучшего мастера на свете. Твоя работа, — я совершенно бессовестно льстил и красовался перед ним, словно вновь пытался соблазнить, хотя мне было очевидно, что после такой бурной близости и такого стресса за последние сутки мы сейчас попросту ляжем спать и проспим с наслаждением до самого утра. — Никогда не позволяй своему шедевру ревновать и сомневаться. Варка прыснул от смеха и всё-таки сполз с дивана, слегка ошалело пошатываясь после близости. — Если мой бесценный шедевр будет ревновать на ровном месте, белой краски на нём станет гораздо меньше, — ехидно ответил он мне, отвечая манипуляцией на манипуляцию. Тут уже засмеялся я. Мой смех был нарочито ядовитым, а взгляд даже капельку злобным, но Варка понял, что я это в шутку, и не дал мне продолжить играть обиженку, утянув в глубокий и страстный поцелуй и не давая оторваться от него ещё минимум минуту. Я даже не ожидал такого сейчас, потому и не двинулся с места, целуя его так долго и крепко, как он хотел. И снова издавая те самые звуки, которые Варку так заводили. — Не делай так больше, пожалуйста… — прошептал наконец мой любимый, когда мы всё-таки взяли паузу. Он имел в виду, конечно, мои слова о ревности и моё поведение, приведшее нас к сегодняшней ночи — к счастью, к ней, а не к тому, что накидала мне за доли секунд моя больная фантазия. — Не буду. Обещаю, — в своих словах сейчас я был предельно искренен, и даже улыбка сползла с моего лица, оставив лишь честность и решимость сберечь то, что между нами столь ярко и прекрасно расцвело за эти считанные недели. — Я не позволю больше себе сомневаться в тебе. А если… если вдруг это случится… я не буду молчать. И поговорю с тобой. — Спасибо, милый, — Варка чмокнул меня в нос и заключил в свои объятия, игнорируя то, что я был в сперме, и ему бы, наверное, не хотелось об меня пачкаться. Кажется, такие мелочи его совсем не волновали. — Мне… нужно кое-что сказать тебе, если честно, солнце, — сказал я ему, отстраняясь и утягивая его всё-таки в сторону ванной. — Знаешь… когда я пришёл сегодня в кафе и увидел ту девушку, которая к тебе приставала… Я взял паузу, пытаясь правильно подобрать слова, чтобы выразить свои мысли и рассказать об игре своего воображения честно и без утайки и при этом не обидеть Варку. Я уповал на то, что он достаточно милосерден, чтобы простить меня за это, но простить такую жуть, кажется, было бы просто невозможно даже для него. Но я чертовски хотел признаться. Мне было жизненно необходимо сделать это — и я понял это ещё до нашего с ним разговора о правде, который расставил всё по полочкам. Вот только… мне не хватало смелости для такого шага. По правде говоря, мне казалось, что как только мой прекрасный возлюбленный узнает всю эту поганую правду, он меня за неё проклянёт, возненавидит и никогда не простит. Но какая-то часть меня всё-таки требовала признания, чтобы убедиться, что именно такая правда и сделает наши отношения крепкими, открытыми и искренними. Как будто именно вот такие вещи отделяли несерьёзные встречашки и влюблённость от настоящей глубокой любви, полной самых разных граней и чувств, и вместе с тем самой крепкой и надёжной. Такой, с которой живут до конца своих дней, а может, даже и после смерти… — Когда я увидел ту девушку… — повторил я, всё ещё не собрав нормальные мысли и слова воедино, но решив высказать так, как выскажется, как получится — лишь бы больше не томить это в себе, — я почувствовал такую сильную ревность, что представил себе нечто ужасное… — Что же, милый? Варка остановил меня и поднял мои глаза к своему лицу, настаивая, чтобы я не отворачивался. Но при этом молчал и продолжал внимательно меня слушать. — Я представил… как я… Мне всё-таки нужно было опустить глаза, говоря такие вещи, и он позволил мне не сохранять зрительный контакт, однако очень крепко обнял, желая обеспечить мне ощущение, что я рядом с невероятно надёжным и верным человеком, который не подведёт меня и будет рядом со мной, что бы ни случилось. — Я представил, что… блокирую тебя везде. Убегаю из кафе. Дома бью кулаками стены до крови. Потом… несу… — я тяжело вздохнул, изо всех сил пытаясь выдавить всё это из себя, — заявление об изнасиловании в полицию… Его принимают. Тебя судят. Сажают в тюрьму. Твоя жизнь разрушена. Моя — тоже. Я не могу простить тебя. И себя тоже. И после этого я чувствую лишь пустоту. И решаю… уйти. Насовсем уйти… — я сделал вынужденную паузу, сдерживая свои чувства, и сглотнул подкативший к горлу ком. — У меня были… лопата, яма на кладбище и один нехороший пузырёк… Так что… — Кирилл… — Варка довольно строгим тоном остановил меня, но сам так мягко и ласково обхватил мои щёки ладонями, что я вмиг потерял фокус зрения из-за хлынувших в глаза слёз. — У тебя невероятно буйное воображение. С таким надо книги писать или сценарии к фильмам. Но никогда не надо представлять это в отношениях. Никогда не придумывай ничего таким образом! Пообещай мне! Я тут же закивал и закрыл глаза, позволив слезам стечь по щекам, чтобы их стало хоть немного поменьше, и я смог видеть Варку перед собой. — Обещай! — Обещаю, — кивнул я ещё раз, уложив свои ладони поверх его на своих щеках и пытаясь вдохнуть, чтобы больше не реветь. Ужасно сентиментально. Я не узнавал сам себя рядом с ним. — И знай, что я на тебя не злюсь, потому что ты просто представил всё это, а не ушёл по-настоящему и сотворил весь этот… кошмар… — он и сам вдруг дрогнул и рывком обнял меня, прижимая к своему крепкому горячему телу и не желая никуда отпускать и никому отдавать. — Как же я рад, что ты всего этого не сделал… — А я как рад… — я зажмурился от новой волны слёз, понимая, что вместо бомбического секса с Варкой сейчас мог сидеть в одиночестве, сожранный ревностью и злобой с потрохами, и обдумывать свой страшный план разрушения двух жизней. — Как я рад, что не перешёл эту грань… — Фантазёр ты мой… — Варка шмыгнул носом и зачмокал мою макушку и висок. — Глупый такой… Да я бы никогда в жизни… ох, боже мой… Он вдруг отстранился и посмотрел мне прямо в лицо, явно едва сдерживаясь от горячего поцелуя. — Я хотел, чтобы это было красиво и эффектно, но с твоей фантазией ещё не дай бог что придумается раньше… Кирилл, если ты перестанешь надумывать всякую дребедень, ты будешь самым прекрасным человеком на свете. Так что постарайся избавиться от этой способности и… выходи за меня. Я вмиг перестал плакать. Тут уже у меня глаза округлились по-настоящему. Предложение брака? Серьёзно? Сейчас? — Не придумывай ничего, пожалуйста, — тихонько произнёс Варка, стирая пальцами мои слёзы со щёк и продолжая обнимать моё лицо ладонями. — Наверное, ты привык жить в одиночестве и создавать для себя разные красочные миры… но позволь теперь нам наш чудесный новый мир создать вместе в реальности. И… говори со мной обо всём этом, хорошо? И не только об этом. Вообще обо всём на свете. Очень тебя прошу… — Тогда… — я изо всех сил попытался остаться в реальности и… говорить, как Варка и хотел, — я стою в коридоре между кухней и ванной, весь измазанный своей спермой, с твоей спермой в заднице, отхлёстанный по ягодицам, зарёванный и зацелованный… и сейчас я получаю предложение руки и сердца… к которому, честно говоря, совсем не готов… хах… — я усмехнулся сквозь остаточный плач и потянул моего возлюбленного всё-таки в сторону ванной. — Ты не думаешь, что сейчас немного не лучший момент для этого? — Зато теперь ты думаешь только об этом моём предложении и обо мне, — хитро ответил Варка, закрывая за собой дверь, а свет так и не включая. Оставшись в кромешной тьме тесного помещения, не слыша ни единого звука, кроме звука нашего дыхания, я вдруг понял, что действительно теперь больше не смогу без него жить. Его присутствие в моей жизни за считанные недели стало таким же жизненно необходимым, как вот это дыхание. Я жаждал видеть его рядом с собой, касаться его с трепетом или похотью, вдыхать его жар и обонять его любовь во всех её проявлениях. Я не мог больше сопротивляться своему желанию быть отныне и навеки связанным с ним, даже если бы это сулило тысячи перемен в моей жизни, включая разнообразные неудобства и, вероятно, осуждение отца. Мне было настолько плохо без Варки, что, даже воображая себя без него, я уже мысленно сам себя похоронил в сырой земле, так что… сопротивляться и противиться этой бешеной любви и страсти было попросту бессмысленно. И невозможно. Как и невозможно отлепиться от его губ, захваченных моими в новом поцелуе. Но с последним я всё-таки справился, хоть и всего на миг: — Я согласен. После чего всё-таки нащупал выключатель и зажёг свет в ванной. Как и зажёг свет солнца Варки в своей жизни, видимо. Больше не выключу.